Отец всегда говорил, что я какой-то не такой. Слишком мягкий для его мира, где правила диктуют сильные. Но он любил меня именно таким — с альбомом для рисования вместо пистолета, со стихами вместо бизнес-планов.
Мама защищала меня от его тревог:
— Коля, не все рождены быть бойцами. Пусть Саша живёт так, как хочет.
Папа вздыхал, но спорить не решался. Он строил вокруг нас крепость из денег и связей, чтобы мы были счастливы и защищены. Только вот от главной беды защитить не смог.
В мои пятнадцать мама заболела. Какая-то редкая болезнь с непроизносимым названием забрала её за три месяца. Отец сломался на глазах — человек, которого боялись в деловых кругах, сидел по вечерам один с бокалом виски.
Однажды я зашёл к нему в кабинет:
— Папа, налей и мне.
Он удивлённо посмотрел на меня:
— Совсем с ума сошёл?
— А что мне делать? Ты нашёл утешение в стакане, а мне даже поговорить не с кем.
Отец долго смотрел на свой бокал, потом вылил содержимое в горшок с фикусом. Я не выдержал и заплакал:
— Мама бы убила тебя за это.
Мы обнялись впервые за всё время после похорон. С того вечера мы стали ещё ближе — не половинками, а единым целым.
Я поступил на филологический факультет, параллельно брал частные уроки живописи. Отец иногда ворчал:
— Неужели тебе не хочется быть таким, чтобы тебя уважали? Чтобы у тебя были свои деньги?
— Папа, а зачем человеку много денег? — спросил я, не отрываясь от холста.
— Как зачем? На них можно купить всё!
— Абсолютно всё? И здоровье тоже?
Он растерялся:
— Понимаю, о чём ты. Есть вещи, которые не купишь, но...
— Если самое главное нельзя купить, зачем ради денег убиваться?
Отец заходил по комнате:
— Ты так говоришь, потому что привык к роскоши. Вот умру я, не оставлю ничего — как жить будешь?
— Буду работать, как все. Найду занятие, от которого останется время на рисование.
— И не обидишься, если я тебе ничего не завещаю?
— Нет. Значит, отдашь тому, кому это действительно нужно. Знаешь, в детстве я мечтал, чтобы мы жили в глухой деревушке — ты, я и мама. Без партнёров и бесконечных дел.
Отец внимательно посмотрел на меня:
— Странный ты, Сашка. Ничего тебе не интересно.
— Почему? Мне очень интересно создавать то, что останется навсегда.
Я развернул к нему картину. Там была мама — весёлая, красивая, как живая.
— Видишь, папа? Мы можем смотреть на неё и думать о ней как о живой. Она всегда будет с нами.
Через год после этого разговора всё рухнуло. Отец стал нервным, редко появлялся дома. Я видел, что у него серьёзные неприятности, но поговорить не получалось. Однажды утром заметил у него пистолет.
В ту ночь я ждал до двух. Включил телевизор, чтобы отвлечься, и замер. В новостях говорили про взрыв машины известного бизнесмена. В сполохах огня я узнал папину машину.
Секретарша отца, Рита, появилась на следующий день:
— Саша, как же так?
— Не знаю. В последнее время что-то происходило, но отец молчал.
— На него очень давили...
По её щеке покатилась слеза, и я понял, что она любила его.
После похорон начались странности. Оказалось, отец продал фирму за три дня до гибели. Никто не знал об этом. Его заместитель, друг семьи, несколько раз приезжал и пытался выяснить, куда делись деньги.
— Не знаю я! Первый раз слышу про продажу.
Потом выяснилось, что папа вывел все деньги со счетов. Друг семьи осторожно намекал на молодую любовницу.
При оглашении завещания он сидел напротив и смотрел в упор. Когда нотариус объявил, что мне достаётся какой-то старый дом в глуши, а больше ничего нет, друг семьи выругался и ушёл.
Я грустно вздохнул:
— В деревне тоже можно найти работу.
Новые хозяева нашего дома не выгоняли меня сразу, дали собрать вещи. На следующий день я сел на поезд.
Я шагал по деревне с чемоданом. На душе скребли кошки, но почему-то было спокойно. Когда нашёл нужный дом, уже смеркалось. Сверился с адресом и фотографией — всё сходилось. Но почему там горит свет?
Во дворе стояла приличная машина. Я заглянул в окно и потерял сознание.
Очнулся от того, что кто-то сильно тряс меня. Мне в лицо вылили воду. Открыв глаза, я увидел человека и захотел снова отключиться, но он сказал голосом отца:
— Саш, не пугайся. Я не привидение, я настоящий.
— Ты же погиб! Я сам тебя хоронил!
Он помог мне подняться:
— Ты хоронил останки другого человека. Пойдём в дом, объясню.
— Подожди! — Я пошатнулся. — Ты не можешь быть моим отцом.
— Почему?
— Как мама называла тебя, когда злилась?
Он улыбнулся:
— Карлсон.
— Папа, это правда ты!
Мы сидели во дворе с чаем. Отец рассказывал:
— Я решил не дожидаться, пока меня убьют. Продал всё, перевёл деньги на другое имя и инсценировал гибель. Кто будет искать меня в этой глуши? Здесь можно спокойно заниматься сельским хозяйством. Никто нас не достанет.
Я довольно улыбнулся. Всё как в моих детских мечтах, только мамы не хватает.
— Здравствуйте.
Мы резко обернулись. У ворот стояла бледная Рита.
— Простите, я поехала за Сашей. Боялась, что ему плохо станет одному. Хотела предложить жить в моей квартире, а тут... Извините.
Она развернулась и вышла за ворот.
Я посмотрел на отца:
— Чего сидишь? Уедет же!
Он кинулся за ней.
Они так долго разговаривали, что я успел задремать.
— Сашка!
Я вздрогнул. Отец выглядел взволнованным, а Рита - злой.
— Мы решили пожениться.
Рита фыркнула:
— Не мы, а ты решил.
Я улыбнулся:
— Давно пора.
Они удивлённо посмотрели на меня:
— Ты не против?
— Я только за. У меня сегодня счастливый день. Говорят, нельзя вернуть тех, кого забрали небеса. Оказывается, можно. Хоть и не всех...