— Давай сюда документы по китайской поставке! Немедленно! — Иван Викторович стоял над столом Екатерины, брызгая слюной от возмущения.
Бухгалтер сжала кулаки под столом, чувствуя, как знакомая тяжесть давит на виски. Начальник орал уже минут пять, не давая ей вставить слово. Она опустила взгляд на монитор, где цифры расплывались перед глазами.
— Товар задержали на таможне, я получила его только в субботу, — тихо произнесла Катя, убирая выбившуюся прядь за ухо.
— В субботу получила — значит, отчёт должен был лежать у меня в субботу! — рявкнул Шилов. — Если не справляешься, работай в выходные!
— У меня была запись к врачу, — Екатерина подняла глаза на босса, стараясь сохранить спокойствие.
— Врачи подождут! Работа важнее! — мужчина наклонился к ней, и капля его одеколона резко ударила в нос. — Или тебе зарплата не нужна? Тогда собирай вещички и свободна!
Катерина молча смотрела на перекошенное лицо начальника. Странное ощущение накрыло её — словно звук внезапно выключили. Она видела, как Шилов продолжает что-то кричать, размахивая руками, но слышала только тихий писк.
В памяти всплыл недавний разговор с врачом. Белый кабинет, запах антисептика, усталое лицо доктора, который не решается посмотреть ей в глаза.
— Диагноз серьёзный. Шансы на выздоровление один к ста, — произнёс он, разглядывая бумаги на столе. — Лечение будет долгим и тяжёлым, но гарантий я дать не могу.
Екатерина тогда задала вопрос, который сама не ожидала услышать от себя:
— А если отказаться от лечения?
Врач поднял голову, удивлённо посмотрел на неё.
— Год. Максимум.
Сидя сейчас в офисе, Катя представила себя в больничной палате: лысая от химиотерапии, худая, с трубками в руках. Она вспомнила грустные фильмы, где героини умирают красиво, в объятиях любимых. Только у неё не будет счастливого финала. Не будет красивого принца у постели. Будут только белые стены, капельницы и жалость в глазах медсестёр.
Злость вспыхнула внутри — не на болезнь, а на саму себя. Двадцать пять лет прожиты серо и скучно. Отличница в школе без подруг, потому что строгая бабушка запрещала гулять. Отличница в университете, пропускавшая все вечеринки. Тихая работница, которую используют как половую тряпку.
Слёзы покатились по щекам. Шилов, увидев их, фыркнул:
— Плачешь? Думаешь, разжалобишь меня? Не выйдет! Красивым девушкам слёзы идут, а ты...
— Иван Викторович, — голос Екатерины прозвучал так тихо и холодно, что начальник замолк на полуслове.
Она подняла глаза, полные решимости.
— Идите к чёрту.
Тишина накрыла офис, как одеяло. Коллеги замерли за своими мониторами.
— Ты что себе... — начал было Шилов.
Бах! Катерина резко встала, опрокинув стул.
— Я увольняюсь. Прямо сейчас, — она схватила сумку, начала складывать в неё вещи. — И ещё кое-что. Я подаю на вас в суд за оскорбления, невыплату сверхурочных, незаконные штрафы...
— Ты проиграешь! — побледнел начальник.
— Может быть, — Екатерина пожала плечами. — Но как это скажется на вашей репутации?
Она направилась к выходу под проклятия Шилова. И вдруг раздался хлопок. Потом ещё один. Весь офис взорвался аплодисментами. Катя обернулась в дверях лифта и широко улыбнулась коллегам. Впервые за много лет она чувствовала себя свободной.
Выйдя на улицу, Екатерина остановилась. Золотая осень окрасила город в тёплые тона. Листья шуршали под ногами, солнце мягко пригревало. Катя сделала глубокий вдох и решила не торопиться домой.
Проходя мимо салона красоты, она заметила яркую вывеску: "Новый образ — новая жизнь!" Екатерина посмотрела на своё отражение в витрине. Серая мышь в блёклой блузке, с волосами, собранными в тугой пучок.
— Ты к нам? — из дверей вышла пышнотелая женщина с африканскими косичками и ярким макияжем.
Катя хотела было отказаться, но снова взглянула на своё отражение. Двадцать пять лет, а она ни разу не красила волосы, не делала стрижку, кроме подравнивания кончиков. Бабушка говорила, что натуральная красота важнее любых экспериментов.
— Заходи. Я как раз освободилась, — женщина улыбнулась. — Кристина меня зовут. Что будем делать?
— Короткую стрижку, — выдохнула Екатерина. — Хочу перемен.
Через четыре часа перед зеркалом стояла совершенно другая девушка. Короткая стрижка пепельного цвета, лёгкий макияж, аккуратный маникюр. Катя не могла оторвать взгляд от отражения.
— Тебе не нравится? — испугалась Кристина, увидев слёзы на глазах клиентки.
— Мне очень нравится! — Екатерина крепко обняла парикмахера. — Спасибо вам огромное!
Новая стрижка требовала новой одежды. Катя позвонила Светлане, единственной знакомой, которую можно было назвать подругой. Та удивилась приглашению на шопинг, но согласилась. Девушки провели в торговом центре весь вечер, смеялись, примеряли яркие платья и блузки. Екатерина купила столько вещей, что еле донесла пакеты до дома.
На следующий день она проснулась к полудню — впервые за много лет выспалась. Телефон разрывался от звонков Шилова, но Катя даже не думала перезванивать. Она позавтракала, достала из шкафа всю старую одежду и сложила в мусорные пакеты.
Возле контейнеров во дворе Екатерина услышала тихое всхлипывание. Присмотревшись, она обнаружила в баке худенькую девочку лет тринадцати.
— Что ты здесь делаешь? — испуганно спросила Катя.
— От одноклассниц пряталась, — дрожащим голосом ответила девочка. — Хотели побить...
Катерина протянула ей руку, помогла выбраться. Школьница тряслась от холода и страха — на ней не было даже куртки, только грязная рубашка и чёрные штаны.
— Пойдём ко мне, согреешься, — предложила Екатерина.
Девочка представилась Жанной. За чаем она рассказала, что живёт в дачном обществе с родителями, которые постоянно пьют. Отец недавно вышел из тюрьмы и снова начал устраивать дебоши. В школе над ней издеваются, называя дочерью преступников.
— Мама подарила мне котёнка, когда папы не было, — тихо сказала Жанна. — А он вернулся, схватил его и вынес на улицу. Было холодно, зима... Я больше кота не видела.
Сердце Екатерины сжалось. Она дала девочке свой номер телефона, купила ей новую одежду, сходила в школу и дом, дав понять учителям и родителям, что за ребёнком теперь есть кому заступиться.
Прошло несколько месяцев. Катя начала работать на себя, вести бухгалтерию небольших компаний. Времени стало больше, денег тоже. Жанна часто приходила в гости, они вместе готовили, смотрели фильмы, гуляли.
Однажды девочку увезла скорая с аппендицитом. Когда Екатерина забрала её после операции, дома её встретил серый котёнок.
— Знакомься, это Томас, — улыбнулась Катя. — Мне тоже в детстве не разрешали заводить животных. Решила исправить ситуацию.
Вскоре отца Жанны снова посадили за избиение жены. Мать попала в больницу. Екатерина пришла к ней с просьбой отдать дочь.
— Хочу оформить опеку, — честно сказала она. — У меня осталось не так много времени, хочется сделать что-то хорошее.
Мать согласилась. Несмотря на все бюрократические препоны, Катя оформила опеку над девочкой.
Когда прошло больше полугода, Екатерина поняла, что хочет увидеть мир.
— Поезжай, — убедила её Жанна. — Я справлюсь. У меня теперь есть Том и твоя поддержка.
Катерина начала путешествовать. Она увидела Тадж-Махал, научилась танцевать самбу в Бразилии, попробовала настоящую китайскую лапшу и французские круассаны. Каждую неделю отправляла Жанне открытки с фотографиями.
В Таиланде она познакомилась с Сашей — русским тревел-блогером. Они путешествовали вместе, и Екатерина впервые в жизни влюбилась. Только чувство это не радовало, а пугало. Она не хотела привязываться, зная, что времени осталось мало.
В Каппадокии, когда воздушные шары взмывали в небо, Саша встал на колено.
— Хочу путешествовать дальше только с тобой, — произнёс он, протягивая кольцо.
Катя собиралась отказать, но зазвонил телефон.
— Бартошевич Екатерина Львовна? — женский голос дрожал от волнения. — Это Фролова из больницы. Мы вам месяц звоним... Ваши анализы были перепутаны. Это моя ошибка, я переживала развод, была не в себе... Прошу, не подавайте в суд! Вы полностью здоровы!
Екатерина прижала руку ко рту. Слёзы потекли по щекам. Она посмотрела на небо, усеянное яркими шарами, на Сашу, застывшего на колене. Вспомнила аплодисменты коллег, первую стрижку, Жанну, Томаса, все страны, которые увидела.
— Я вас прощаю, — выдохнула она в трубку. — Это была лучшая ошибка в моей жизни.
Она повернулась к Саше и твёрдо сказала:
— Да.
Катерина поняла, что иногда нужен толчок, чтобы начать жить по-настоящему. Страх смерти подарил ей настоящую жизнь. Она научилась ценить каждый день, любить себя, помогать другим и не бояться перемен. Теперь впереди была целая жизнь — яркая, насыщенная, счастливая. Жизнь, которую она, наконец, выбрала сама.