Знаменитую серию гравюр Утагава Хиросигэ (1797–1858) «Известные места шестидесяти и более провинций» открывает настоящий «хит» японской весны «Мост Тогэцукё в Арасияме».
Перед нами развернулся пейзаж окраины Киото, склон горы Арасияма («Штормовая гора»). В те времена это был элитный посёлок для столичной знати. Пока обычные горожане месили грязь в Киото, аристократы строили здесь виллы, пили вино и соревновались, кто напишет более грустное хокку о падающих лепестках.
Главная жемчужина пейзажа — мост Тогэцукё. Своему названию «Мост Лунной переправы» мост обязан императору Камэяма (XIII век).
Дело было во время одного из придворных праздников. Император устроил ночную прогулку на лодках с музыкантами и поэтами. Глядя, как полная луна медленно движется над горизонтом прямо вдоль линии моста, он воскликнул: «Похоже, сама Луна переходит по этому мосту на тот берег!»
И мост быстренько переименовали, ведь до этого он назывался «Нижний мост Хорин» в четь храма Хорин-дзи, который находится рядом.
Так император «назначил» мост официальным путем для небесного светила. Мол, Луна не абы где болтается, а по моему мосту на тот берег ходит.
Камэяма так полюбил эти виды, что после отставки основал здесь великолепный храм Тэнрю-дзи и остался созерцать лунные переправы до конца дней.
На гравюре длинный деревянный мост с фигурками людей, кто-то даже под зонтиками. Именно в таких деталях раскрывается истинный смысл жанра укиё-э (浮世絵) — "картин плывущего мира". Хиросигэ мастерски ловит этот мимолётный момент: суету прохожих, лодки на воде и коварный дождь, заставший всех врасплох.
Внизу по бирюзовой реке Кацура неспешно скользят лодки, а у берега шумит водопад — верный признак того, что снег в горах окончательно сдался и превратился в весеннее полноводье.
Хиросигэ мастерски использует здесь технику "бокаси" (ぼかし, мягкий переход цвета), которая стирает границы между землей и небом.
То, что на первый взгляд кажется тихими озерами вдали, в которых отражается розовый цвет, на самом деле — крутые склоны Арасиямы, "затопленные" розовым маревом цветущих сакур. Кажется, будто горы превратились в облака, спустившиеся на землю передохнуть.
Этот контраст между вечным камнем и мимолетным цветением — то самое японское «моно-но аварэ» (物の哀れ), печальное очарование вещей.