наверное, я никого не удивлю (разве что только саму себя), если скажу, что эта книга – абсолютно потрясающая и монументальная. впервые за долгое время Симмонс получает от меня твёрдую, железобетонную пятёрку. мне было интересно всё. даже не так: мне было интересно ВСЁ!
пока я пыталась понять, чем же эта история так глубоко и намертво цепляет, я побродила по сайтам и почитала статьи умных людей. они пишут, что Симмонс был одним из первых авторов, кто решился сделать такой сумасшедший, несочетаемый микс из жанров под одной обложкой. и это чистая правда: нас тут ждёт и мрачнейший нуарный детектив на фоне неонового киберпанка, и сентиментальный роман, и путевые дневники, и суровая боевая фантастика с девизом «секс, кишки и расчленёнка / Нью-Бусидо», и ветхозаветная библейская притча, и целое море чего ещё
благодаря такому сумасшедшему разнообразию читатель просто физически не успевает устать или приуныть. как ни крути, но от любой толстой книжки в конце концов начинаешь немного зевать и втайне желать, чтобы она поскорее закончилась (такое бывает даже с моим любимым Достоевским). но здесь этот номер не проходит. Симмонс, специально выделив каждому герою свой собственный жанр, словно приговаривая «это не баг, а фича», смог придать всем историям уникальный, ни на что не похожий эмоциональный окрас
кстати, автор вообще не жалеет своего читателя. он просто берёт и с первой же страницы безжалостно бросает тебя в гущу событий, словно учит ребёнка плавать, тупо выкинув его за борт и даже не поделившись спасательным кругом. поэтому ты довольно долго и мучительно вникаешь в то, как работают нуль-порталы, межзвёздные перелёты, путешествия на кораблях-деревьях, и пытаешься осознать, что такое Великая Сеть и кто такой этот жуткий Шрайк. пока разберёшься (а подробности о мироустройстве мы получим практически в самом финале), голова опухнет, и не раз. Симмонс создал великолепную полосу препятствий для нашей фантазии и воображения. порой в голове возникала та самая неведомая дичь, о которой мы часто спорим, но я лично такое люблю, поэтому тут без претензий и обид. неудивительно, что экранизация этой научно-фантастической глыбы до сих пор мучительно варится в производственном аду
если присмотреться, «Гиперион» – это не совсем классический роман. это скорее пёстрое лоскутное одеяло, сотканное из болезненных воспоминаний паломников, которые, словно герои «Декамерона» Боккаччо, травят друг другу байки из своей жизни, дабы скоротать время в пути навстречу неминуемой смерти
и если вы хорошенько подумаете, то поймёте одну важнейшую вещь: паломников к Гробницам Времени должно быть строго нечётное количество. их столько и было изначально, если считать младенца Рахиль, которую заботливо и отчаянно нёс Сол в импровизированной колыбельке, прижав к груди. пятым рассказчиком должен был стать Хет Мастин – тамплиер, Истинный Глас Древа (огромного корабля Иггдрасиль, на котором они прибыли на планету). но он бесследно исчез. пальцев одной руки хватит, чтобы перечислить всё, что мы о нём знаем:
во-первых, он не был Истинным Гласом того самого Древа, на котором они летели (подробности этого мы узнаём позже из истории Консула и его связи с тамплиерами)
во-вторых, у него имелось мощное оружие против Шрайка – Эрг, разумное существо-аккумулятор, благодаря энергии которого Древа и могут превращаться в полноценные звездолёты
в-третьих, он взял с собой в паломничество сотню сублимированных саженцев Вечного Древа, так как у тамплиеров есть священная традиция: на каждой новой посещённой планете обязательно посадить не менее ста саженцев, потому что в суровых условиях приживаются лишь единицы
вот, собственно, и всё. исчезнув, Мастин, по сути, оставил паломников в чётном составе, чуть не лишив их мистической возможности продолжить свой путь. герои, конечно, все сплошь молодцы, как и сам автор – они по-еврейски выкрутились, заявив, мол, нас тут гораздо больше, чем есть на самом деле, ведь мы несём с собой сотни чужих судеб, так что уж значимое и нужное число точно наберётся.
но я всё же думаю иначе. я уверена, что Симмонс специально оставил это пустое кресло, чтобы седьмым незримым паломником стал сам читатель. чтобы ты, слушая эти жуткие исповеди других, пережил их, прожевал, прочувствовал и, сам того не ведая, решил отправиться дальше с ними в этот смертельный путь (для этого-то многим и придётся читать продолжение). согласитесь, даже если моя теория немного притянута за уши, она всё равно идеально укладывается в рамки общей истории и придаёт огромной значимости всему произведению. и теперь моя очередь, как седьмого паломника, рассказать вам эти истории
история первая: Дневники священника и извращённое воскрешение
первым, кому выпала честь исповедоваться (какая ирония), стал молодой священник Ленар Хойт. но его история – не совсем о нём. она о его старшем наставнике, отце Поле Дюре, который отправился на дикий Гиперион в поисках племени бикура – таинственных, деградировавших жителей, обитающих возле загадочного Разлома и пугающего Огненного леса
рассказ Хойта стилизован под классические путевые дневники миссионеров: отец Дюре находит дикарей, пытается их изучить, чувствуя при этом лёгкое интеллектуальное превосходство и посматривая немного свысока на их странности (на их абсолютную гладкость, отсутствие половых различий и пугающее, тотальное безразличие к происходящему). если бы бикура были чуть более покладистыми, Дюре с огромным удовольствием принял бы их в лоно своей церкви, о туманном будущем которой (да и религии в целом) он так сильно переживал. собственно, ради распространения слов Христа среди отдалённых поселений он и отправился в этот самоубийственный путь. хотя сам при этом испытывал глубочайший кризис веры, вплоть до того, что начал сомневаться в собственных фундаментальных убеждениях
и, надо сказать, встреча с племенем бикура и их кровавым Богом – Шрайком – дала свои жуткие плоды. Дюре начал отчаянно бороться за себя, за свой рассудок и свою веру. он в прямом смысле прошёл путь Христа: самопожертвование, невыносимая физическая боль, смерть и воскрешение. отчего в итоге стал самым счастливым человеком и умер с улыбкой на лице
чтобы понять весь тот чудовищный путь, который прошёл отец Дюре, стоит сделать небольшую, но важную ремарку
Шрайк –это загадочное существо, четырёхрукая шипованная Тень, живущая в огромном лабиринте, неизвестно кем построенном на Гиперионе. его так называемая паства (те самые бикура) щедро награждается Крестоформом. это существо-паразит, похожее на маленький розовый коралл в виде креста, которое намертво впивается в грудь своих носителей сотнями метров тончайших нервных окончаний
у этого симбиоза есть свои плюсы и огромные минусы: Крестоформ физически не отпускает человека от Разлома (носитель испытывает адскую, парализующую боль, если уходит на большое расстояние), но взамен даёт абсолютное бессмертие. правда, с одной оговоркой: если из тела носителя вытекла вся кровь до капли, то он умирает «настоящей смертью» и паразит оживить (сгенерировать заново) его тело уже не в состоянии
по сути, подобный образ жизни племени бикура – это когда главное чудо христианства (рождение, смерть и воскрешение) перевоплотилось в нечто извращённое, неправильное, биологически отвратительное и пугающее. вместо того чтобы принести духовное спасение и спокойствие, Крестоформ стал источником бесконечных страданий и деградации, с чем и не смог смириться отец Дюре
он понял, что это проклятие, а не жизнь. и это гораздо больше похоже на ад, чем на рай Господень. поэтому отец Дюре и пошёл на самую страшную жертву: ему нужно было вырваться из этого порочного круга плоти и доказать всем (и себе в первую очередь), что его вера сильнее, чище и правильнее.
он распял сам себя на дереве тесла, которое регулярно бьёт миллионами вольт. он долго мучился, невыносимо долго, годами сгорая заживо, умирая и снова воскрешаясь паразитом, но всё ради одной великой цели – избавиться от Крестоформа, намертво в него вцепившегося. и когда его ученик – Ленар Хойт – наконец нашёл отца Дюре, то увидел, что тот победил. паразит уже практически покинул его обугленное тело
но, к огромному сожалению, сам Хойт оказался «проклятым»: пока он лежал без сознания, странный народец бикура успел нацепить Крестоформ и на него (и даже не один). так что теперь Хойт возвращается на Гиперион, к великому и ужасному Шрайку, чтобы попросить его исполнить своё самое заветное желание – избавление
но вот чьё именно желание исполнит Шрайк, мы пока не знаем, ведь он любит только боль и кровь, и далеко не всем паломникам суждено уйти от него живыми
история вторая: Солдат неудачи и любовь на горе трупов
следующим рассказчиком выступает Федман Кассад – так называемый солдат неудачи
на первый взгляд может показаться, что это человек, искренне и безумно влюблённый в Войну. но это только если не узнать Кассада поближе.
он рос в абсолютной нищете и в довольно враждебной среде марсианских трущоб, будучи представителем национального меньшинства – палестинцем. нацией, которую практически стёрли с лица Старой Земли (и как же жутко и злободневно это звучит в наших современных реалиях)
в шестнадцать лет ему пришлось впервые убить человека, чтобы выжить, а в восемнадцать перед ним поставили выбор без выбора: или ты идёшь в армию Гегемонии, или отправляешься гнить в трудовой лагерь
он выбрал первое. и, к своему ужасу, понял, что ему это понравилось. поэтому он с огромным рвением, упорством и каким-то животным восторгом изучал военное дело, часами занимаясь на исторических симуляторах, которые закидывали его в самые кровавые сражения прошлого (от Азенкура до Сталинграда)
ему порой казалось, что в этой виртуальной реальности его могут убить по-настоящему, но это чувство смертельной опасности его только сильнее заводило. и заводило не на шутку. кровь буквально закипала, адреналин и эмоции захлёстывали с головой. мне кажется, именно этот надрыв позволил той единственной, больной страсти (или всё-таки любви?) проникнуть в его разум и предстать перед ним в образе загадочной, смертоносной красотки
после каждого кровавого сражения он боролся с ней уже в крепких объятиях, сладких поцелуях и прочих проявлениях безумных плотских утех прямо на виртуальных полях смерти
поначалу Федману казалось, что она – лишь баг системы, видение, его извращённая фантазия, но девушка каждый раз упрямо повторяла, что она абсолютно реальна
и однажды им суждено было встретиться во плоти. на Гиперионе. однако эта встреча принесла только новую боль и осознание ужаса (ведь Шрайк – это Бог боли и страданий), а загадочная Монета оказалась спутницей и двойником Шрайка (и я только сейчас задумалась о том, что это довольно жирный, неприкрытый намёк на двойственную, жестокую натуру этой девушки). она, мастерски используя метод кнута и пряника (сначала крышесносный секс, а потом реальные планы на совместное будущее), пыталась переманить Кассада на свою тёмную сторону, призывая его к тотальной Войне и всеобщему уничтожению
я не знаю, что именно помогло Федману не сломаться окончательно: строгий кодекс Нью-Бусидо, призывающий военных к наименьшим жертвам в любом сражении нового мира, или же его личный, внутренний моральный компас, который просто кричал о том, что секс на горе окровавленных трупов – это что-то ненормальное, больное, противоестественное и в принципе ему не нужное. но Кассад всё же смог победить в этой сложной и одновременно очень грустной внутренней битве. он выбрал Любовь (и не только к ней, к Монете), он выбрал Жизнь, тогда как Шрайк и его двуличный посланник жаждали совершенно обратного
когда же остальные паломники полюбопытствовали, какое именно заветное желание он попросит исполнить Шрайка у Гробниц, Кассад холодно ответил: «я ни о чём не собираюсь просить. на этот раз я их просто убью»
но открытым остаётся страшный вопрос: а не этого ли самого от него и добивался Повелитель Боли?
история третья: В поисках утраченной Музы и девяти слов
история Мартина Силена – эксцентричного поэта – кажется мне самой интересной и довольно сложной для пересказа. дело в том, что это не просто фантастика, это глубочайшая рефлексия о творческом кризисе, о мучительном поиске себя, своей главной «Песни» и о базовом желании человека оставить хоть что-то после себя в вечности. пожалуй, эти экзистенциальные вопросы волнуют абсолютно всех писателей и поэтов, и Дэна Симмонса в том числе, поэтому на свет и появился этот сквернословящий сатир Мартин Силен со своим безумным поиском Музы
хочу отдельно отметить тот факт, что это самая изящная часть повествования, до краёв полная роскошных словесных форм и метафор. одно только жизнеописание Силена чего стоит: «никто мамулю не заставлял беременеть» традиционным способом (почти), но «она предпочла раздвинуть ноги навстречу традициям»; «подобно Будде я впервые увидел обличие нищеты»; «я был обречён до конца дней своих играть словами» и так далее. читать это – настоящее пиршество для глаз и ума
но давайте немного поговорим о самом Силене. родился он, по его собственным словам, ещё на Старой Земле (матери-прародительнице). воспитывался, как и положено в гниющих аристократических семьях, сызмальства личным нянькой-гувернёром, который каждый день подпитывал его поэзией – самой лучшей поэзией в истории мира, на минуточку. полезные, практичные бытовые навыки, конечно же, прошли мимо него, отчего он искренне «верил в фей, эльфов, нумерологию и астрологию». в общем, был абсолютно не приспособленным к жизни, оторванным от реальности человеком не от мира сего
естественно, ежедневно питаясь лучшей мировой поэзией, Мартин просто не мог сам не стать поэтом. правда, как он сам признаётся, «ранние стихи были отвратительны» и, «как и большинство плохих поэтов», он этого совершенно «не сознавал, надменно полагая, что сам творческий акт заведомо наделяет определёнными достоинствами тех недостойных ублюдков», которых он тогда плодил (его бы золотые слова да в уши некоторым нынешним современным «поэтам» и графоманам!)
богатая матушка закрывала глаза на все чудачества сына, хоть он «и загадил весь дом вонючими кучками рифмованного дерьма». для неё было главное, что мальчик жив, здоров и при деле
однако вскоре случилась глобальная катастрофа, которую все уже давно ждали –Старая Земля начала стремительно погибать (её поглотила чёрная дыра). матушка Силена категорически отказалась покидать умирающую планету, а своего непутёвого сына заставила улететь, предварительно заморозив его в криокапсуле. очнулся он только через сотню с небольшим лет, пережив тяжелейший инсульт и утратив часть своих мозгов –у него отказало левое полушарие. из-за этого он практически потерял способность говорить, а его лексикон теперь состоял ровно из девяти слов, которых ему, впрочем, вполне хватало для общения (если верить ему самому, конечно). «драть, срать, ссать, бля, чёрт, муд@#$к, жопа, пи-пи и ка-ка» – вот и всё великое литературное наследие, которое он мог подарить Новой Земле и Новому Миру
но наш герой (который на протяжении всей своей исповеди больше похож на классического ненадёжного рассказчика, чем на объективного летописца своей жизни, как вы могли заметить) не сдался. каким-то невероятным чудом, через каторжный труд на планете-болоте, он смог восстановить и разум, и волю, и способность говорить. он даже смог написать великую поэму – «Умирающая Земля», которая буквально взорвала все межзвёздные «хит-парады» и разошлась миллиардами продаж. внезапно для себя Силен стал и неприлично богатым, и знаменитым на всю Сеть
и вот тут с ним случается то страшное выгорание, через которое рано или поздно проходит любая творческая натура: он пишет что-то по-настоящему хорошее, глубокое и достойное, а тупым массам подавай лёгкую попсу. и Силен ломается. он скатывается в написание низкосортного ромфанта, потому что он тупо продаётся и приносит деньги (прямо как и сам автор поначалу, торгующий талантом ради тиражей)
но не выдержала душа истинного поэта. Силен всё бросил и сбежал. на Гиперион. и поехал он туда по многим веским причинам:
– ему до смерти надоело писать плохие, пустые книги
– он окончательно потерял свою Музу
– и, главное, – он больше не знал, для чего он вообще живёт и коптит небо
думаю, вы уже догадались по логике сюжета, что именно в Городе Поэтов ему и явился Шрайк. этот стальной монстр стал новой, извращённой Музой Силена. правда, цена такого гениального творчества оказалась слишком высока –пока Силен вдохновенно творил свои строфы, Шрайк выходил из гробниц и убивал, убивал, убивал всех вокруг… Силен, ослеплённый процессом, возомнил себя настоящим Богом, жестоким, кровавым и ненасытным демиургом, цель которого была одна –через свою поэму уничтожить весь МИР. и если бы не его лучший друг –король Билли (потрясающий персонаж, который безусловно достоин отдельной главы и отдельного разбора), пожертвовавший собой ради того, чтобы прервать это безумие –Силен бы никогда не остановился, не остановив тем самым и резню Шрайка
теперь же, спустя годы, Силен отправляется в это последнее паломничество только ради одного: чтобы посмотреть в глаза своему монстру и закончить свою великую поэму...
история четвёртая: Спор с Богом и политическая агитка
Сол Вайнтрауб – учёный, преданный муж и бесконечно любящий отец. пожалуй, это всё, что нужно сказать об этом персонаже в самом начале, чтобы понять его суть. всю свою сознательную жизнь он только и делал, что любил и бережно заботился о своей семье, и о дочери в частности. фактически для него это и было единственным смыслом существования
его дочь – Рахиль – была его главной отрадой. Сол мягко привил ей любовь к истории и науке, помог найти своё истинное призвание в жизни. Рахиль выросла и стала блестящим археологом. и однажды она отправилась на Гиперион изучать те самые таинственные Гробницы Времени. и, как это обычно положено в жестоких ветхозаветных историях с нравоучениями, Бог (он же Шрайк) страшно наказывает ничтожных людишек за их излишнее любопытство и попытку заглянуть за ширму мироздания: Рахиль в гробницах поразила неизлечимая, жуткая болезнь Мерлина
жизнь молодой женщины буквально пошла вспять, как у Бенджамина Баттона, но с гораздо более разрушительными и мучительными для психики последствиями — каждый день она молодела, но при этом каждую ночь, засыпая, она забывала прожитый день. родители были вынуждены наблюдать, как разум их взрослой дочери медленно стирается, пока она превращается обратно в несмышлёного младенца
и именно в тот самый момент (когда с дочерью случилось это необратимое несчастье) Солу начал сниться один и тот же кошмарный сон: голос из темноты требовал от него отправиться на Гиперион и отдать дочь Шрайку (читай: принести своего ребёнка в кровавую жертву Богу, прямо как библейский Авраам нёс на алтарь своего сына Исаака)
тут, конечно, начинается самое «прекрасное» (если кто не понял, я сейчас жёстко иронизирую). сначала нам очень долго, обстоятельно и откровенно занудно показывают, как умный Сол сопротивляется, проявляя свою интеллектуальную непокорность. потом он начинает сомневаться: а правильно ли он вообще поступает, отказываясь следовать этому жуткому «зову Бога»? далее он начинает с «Ним» яростно спорить на философские темы. а в самом конце (держите меня семеро) этот обычный профессор бросает Всевышнему вызов: мол, или оставь нас наконец в покое, или приди к нам как нормальный любящий отец, а не как палач за кровавой жертвой, ТЫ ДАВАЙ САМ ВЫБИРАЙ, а я тут ни при чём!
какой дерзкий, правда?
но в истории Сола есть один момент, который меня откровенно выбесил, и я почему-то уверена, что в итоге все моральные лавры спасителя достанутся именно ему.
да-да, я забыла вам упомянуть одну «незначительную» деталь: Сол Вайнтрауб – еврей. и что забавно, он показан нам исключительно мудрым, несгибаемым, непреклонным, непоколебимым интеллектуалом, полным любви к семье. понимаете, к чему я клоню? а веду я к тому, что евреи у Симмонса – это такие прекрасные, чувственные, глубоко философствующие и любящие люди. а теперь давайте вспомним вторую историю и палестинца Кассада: он изначально, с самых юных лет агрессивно и воинственно настроен ко всему живому, он выживает в грязи, он даже не попробовал жить в мире и согласии (сразу согласившись отправиться в трудовой лагерь или в армию убивать)
пропаганда? что вы, что вы, ни разу. и нисколечко. мы же просто читаем фантастику!
и вот только из-за этого неприкрытого политического лицемерия эта история мне понравилась меньше всего. скажу больше, я даже сильно расстроилась, так как совершенно не ожидала увидеть в таком монументальном романе столь топорной и дешёвой агитки
история пятая: Киберпанк, мёртвый поэт и звенящая пустота
детектив Ламия Брон (в других переводах Браун Ламия) – это классический, эталонный киберпанковский нуар, только вывернутый наизнанку. представьте себе суровую, физически сильную и независимую женщину-следователя, которая живёт отчуждённо на социальном дне, питается фастфудом, имеет кучу старомодных привычек, плюёт на правила и предпочитает решать любые проблемы кулаками и бластером. и вот к этой циничной барышне однажды заваливается клиент: харизматичный, хрупкий красавчик Джонни. фишка в том, что Джонни – это кибрид (искусственный интеллект в клонированном теле), чья личность по крупицам воссоздана по образу Джона Китса, знаменитого английского романтического поэта с давно умершей Старой Земли. кто-то неизвестный убил его предыдущую физическую копию и теперь охотится на него в Сети
и дальше Симмонс делает потрясающий финт ушами. под грубой маской классического детектива с перестрелками и погонями скрывается пронзительная, абсолютно невозможная история любви. Ламия, эта стальная, холодная женщина, влюбляется в цифровую копию мёртвого поэта (любовь до гроба, в прямом смысле). Джонни на поверку оказывается человечнее, ранимее и глубже, чем подавляющее большинство живых кусков мяса в Великой Сети, и его дело становится для детектива чем-то глубоко личным. но хэппи-энда не предвидится – детектив узнаёт, что все ответы спрятаны на планете Гиперион, но банально не успевает спасти своего кибрида. Джонни погибает (его личность безвозвратно стирают)
Ламия теряет самую главную любовь своей жизни. она отправляется на Гиперион не как пафосный боевик с пушкой наперевес, одержимый жаждой крови. она едет туда довести их общее расследование до конца, сгибаясь под тяжестью дикого чувства вины перед Джонни. Симмонс гениально описывает её состояние: её мучает не просто острая, режущая боль потери. её сжирает звенящее чувство утраты и пустота внутри. у неё буквально вырвали кусок души, и она тащится к Шрайку по инерции, просто потому, что эту пустоту она ещё не знает, чем заполнить (хотя мы-то догадываемся, что она несёт под сердцем новую жизнь, которая может наполнить жизнь, но хочет ли этого сама Ламия?)
история шестая: Идеальный предатель и тихий апокалипсис
последним свои маски сбрасывает Консул. номинально именно он является главным героем всей этой махины, но при этом мы до самого конца не знаем даже его настоящего имени! он сидит в своём роскошном космическом корабле, глушит элитный алкоголь, играет грустные мелодии на старинном пианино и выглядит как типичный уставший, равнодушный ко всему бюрократ. но на деле Консул самый страшный и непоправимо сломанный человек из всей семёрки
Консул когда-то пошёл по стопам своего деда и стал верным чиновником в Гегемонии, но со временем он всё глубже и глубже разочаровывался в мире Великой Сети, в её лицемерных идеалах и пластиковых ценностях. его исповедь – это хроника масштабного экологического и культурного геноцида. он рассказывает трагическую историю своей бабки (бунтарки Сири) и своей родной планеты Мауи-Ковенант. когда-то это был дикий, прекрасный мир океанов и разумных дельфинов, но потом пришла цивилизация. Гегемония сожрала их планету, превратив её в туристический парк аттракционов для богачей, попутно уничтожив всю уникальную биосферу
пережив эту личную трагедию и гибель семьи, он окончательно потерял веру в государство, которому служил. какое-то время он работал шпионом с врагами Гегемонии (Бродягами), но в итоге предал и их тоже. он методично, годами делал блестящую карьеру внутри системы, чтобы в один прекрасный момент просто нажать на кнопку и активировать механизм Гробниц Времени, впустив в мир Шрайка. Консул – человек, который своими руками запустил гибель Вселенной и который наиболее ответственен за грядущие кровавые перемены. но самое жуткое, что он их не желает. месть не принесла ему облегчения. он ничего хорошего от будущего уже не ждёт, он выжжен изнутри
и всё же Консул находит в себе силы оставаться в центре истории до самого конца, поэтому он молчаливо и покорно путешествует с остальными паломниками. ему ещё только предстоит найти в себе силы жить дальше и взять на себя колоссальную ответственность за судьбу свою и всех остальных
философия Китса: смерть Титанов и исцеляющая эмпатия
Симмонс не зря пропитал весь свой роман отсылками к Джону Китсу и его неоконченной поэме «Гиперион». в оригинальном стихотворении речь идёт о падении древних могучих Титанов, которых безжалостно свергают с трона молодые боги-олимпийцы (их же собственные дети). история там рассказывается от лица самих свергнутых Титанов (Крона и Гипериона), а строки стиха полны пронзительной скорби, горького сожаления об утраченном величии и неизбежности конца. это же идеальная, стопроцентная параллель с нашими паломниками, чьи старые миры, надежды и иллюзии безвозвратно рухнули в небытие
но самое главное откровение кроется в третьей песне Китса. там поэт Аполлон во сне встречает богиню памяти Мнемозину, и она награждает его страшным, но великим даром – способностью уходить от своего эгоистичного «Я» и чувствовать чужие переживания. в тот же миг он ощущает всю боль, печаль, радость и надежду других существ. эти знания обрушиваются на него, ошеломляют, причиняя жгучую муку, почти равную физической смерти. но именно в этот момент, пропустив через себя чужие страдания, герой обретает перерождение и чувствует себя как никогда живым:
«...Всё тело охватило страшной дрожью,
И залил лихорадочный румянец
Божественную бледность, – как бывает
Пред смертью – иль, верней, как у того,
Кто вырвался из лап холодной смерти
И в жгучей муке, сходной с умираньем,
Жизнь обретает вновь…»
сам Джон Китс (которому оставалось жить совсем недолго) умел ценить настоящую жизнь. он видел её красоту не в великих исторических итогах или свершениях, а в самых простых моментах. он понимал, что любая жизнь рано или поздно закончится, вопрос лишь в том, как именно она была прожита. в своей поэзии он воспевал обыденную радость, минутные чувства, на которые большинство людей легкомысленно не обращает внимания, и, конечно, принимал неизбежные страдания как неотъемлемую, важную часть человеческого опыта. чтобы навсегда подчеркнуть мимолётность бытия, он попросил выбить на своём надгробии фразу: «Здесь покоится тот, чьё имя было начертано на воде»
итог: религия, обречённость и жажда ЖИЗНИ
и вот тут пазл всего этого огромного романа окончательно сходится. читая исповеди этих сломанных людей, мы, как тот самый поэт Аполлон (или как седьмой паломник), пропускаем через себя их невыносимую боль
самое важное и главное в «Гиперионе» – это религия. не знаю, что двигало Симмонсом, но получилось очень даже хорошо. возможно, именно данная тема позволила собрать воедино столь разные, непохожие и по стилю, и по жанру, и по смысловой нагрузке истории
это своего рода крестовый поход самого автора, который отправился восхвалять своего Бога. правда, какого именно, я так до конца и не поняла (Музы и Творчества, Войны или Любви, Созидания или Суеты). но я знаю точно: Испытание, выпавшее каждому из героев, теперь свалилось и на мои плечи. теперь моя очередь после этой долгой исповеди выбрать свой Путь: чего я хочу от жизни, как я могу этого достичь, и как мне победить свою личную версию Шрайка (а я уверена, он сидит в каждом из нас)
ни у кого из героев нет будущего. и не только потому, что они идут к монстру, который по легенде исполнит лишь одно желание, а остальных насадит на металлический кол-насест. а ещё и потому, что они уже лишились всего, фактически они идут на верную Смерть. эдакое абсолютное самопожертвование. своего рода болезненный переход от Ветхозаветного Бога к Новому – всеобщему, любящему и заботливому. но тем не менее, зная исход событий, волей-неволей начинаешь испытывать жуткую тревогу, отчаяние, а порой и чистую ненависть к автору, столь безжалостному и несправедливому, возомнившему себя Богом и заставляющему нас что-то решать, выбирать и спорить с ним. да как он смеет?!
но только благодаря этой сумасшедшей гамме чувств я нахожусь в полном, безоговорочном восторге от Симмонса и «Гипериона» в частности. давно я не испытывала столько эмоций, которые, подобно дару Мнемозины, помогли мне понять одну самую важную вещь на свете: я ЖИВА. я хочу ЖИТЬ. и это самое прекрасное чувство из всех возможных. спасибо ему за это
(возможно, когда-нибудь я дочитаю эту серию до конца, а сейчас не хочу. уж слишком «свежо предание», не хочу разочаровываться и верить «с трудом» в то, что там авторы наворотят дальше)
(да, как обычно, скатилась в какой-то дикий пафос и претенциозность, но это именно то, что я чувствую прямо сейчас. уверена, что через год этот звенящий эмоциональный фон забудется, и я буду вспоминать лишь фантастические фишки и крючки, за которые цепляется глаз при чтении. так что и отзыв о книге спустя год будет совершенно иным. а пока он такой, какой есть – живой, болящий и честный)
(все персонажи отзыва вымышлены, совпадения случайны)