В Москве есть деревня, где люди живут уже почти 100 лет. До Кремля — всего 13 километров. И большинство москвичей о ней даже не слышали. А ведь тут целых 12 домов.
И находится он не где-то на отшибе, а практически в центре столицы, совсем недалеко от третьего транспортного кольца. Деревянные дома, огороды, теплицы, скворечники и даже огромные бетонная голова Ленина.
А письма сюда раньше доходили даже без адреса. На конвертах просто писали "Соломенная сторожка".
Продуктовый в трёх минутах. Метро — в пятнадцати. До Кремля — ровно 13 километров на машине и около 10 по прямой. При желании даже пешком за 2-3 часа можно дойти.
Дачи
История посёлка началась в 1925 году. Тогда профессора Тимирязевской сельскохозяйственной академии решили создать жилищно-строительный кооператив и получили под застройку пустой участок между двумя дорогами, которые сейчас называются улицами Тимирязевской и Вучетича.
Проектировал посёлок архитектор Карл Гиппиус — автор знаменитого «китайского» дома-пагоды на Мясницкой. Его пригласили строить студенческие общежития для Тимирязевки, и место ему так понравилось, что он сам вступил в кооператив и поселился здесь.
В 1927 году появились первые дома — каждый по индивидуальному проекту.
Среди первых жителей были учёные Тимирязевской академии — дендрологи, ветеринары, инженеры.
Люди, которые днём работали в лабораториях, а вечером занимались огородами и теплицами.
Не художники и поэты, как в соседнем Соколе, — а люди с огородами, теплицами и домашними библиотеками. Здесь готовились к лекциям, писали учебники и по вечерам собирались у соседей.
А ещё — сама сторожка, давшая имя всей местности. Небольшой глинобитный дом на краю академических угодий, где жили сторожа. Именно здесь в 1890 году родился будущий архитектор Константин Мельников — один из главных гениев советского авангарда. Здание не сохранилось, но название осталось.
Название
Формально посёлок назывался Петровско-Разумовским — по старинному имению, на землях которого была основана Тимирязевская академия. Но в народе все говорили «Соломенная Сторожка» — по тому самому глинобитному домику сторожа на краю угодий.
Прозвище прижилось настолько, что письма с такой пометкой доходили до адресата без всякого официального адреса. По сторожке была названа остановка парового трамвая, потом трамвайная линия, потом проезд — и наконец кооперативный посёлок профессоров, хотя к тому времени от самой сторожки уже ничего не осталось.
Изменения
В 1960–70-е годы вокруг шла массовая застройка — Москва росла, и дачные коттеджи с садами в неё не вписывались. Больше половины домов посёлка снесли. Почти половину территории поселка сейчас занимает парк-отель.
Оставшиеся жители не смирились: они пошли в управление охраны памятников и добились присвоения посёлку статуса объекта культурного наследия. В 2000 году это официально было закреплено.
Впрочем, статус не стал абсолютной защитой: в том же 2000 году один из домов исчез, и на его месте новые владельцы возвели современный коттедж.
Газ, воду, отопление жители проводили сами — как частные собственники, несмотря на то что земля под посёлком муниципальная. Коммуникации прокладывали постепенно, годами.
Кто живёт здесь сейчас
В большинстве домов — потомки первых жильцов. Целые династии, уже в нескольких поколениях. В доме самого Гиппиуса (дом №6) до сих пор живут его наследники. Сюда со временем добавились «городские романтики» — архитекторы, художники, которые хотели жить на природе, не уезжая из Москвы.
Есть и совсем неожиданный сосед. Чуть в стороне от остальных домов стоит дача скульптора Евгения Вучетича — автора монумента «Родина-мать» в Волгограде. Из-за забора видна уменьшенная копия головы «Родины». Во дворе — голова Ленина и другие работы мастера. В интернете дом иногда значится как музей Вучетича, но вывески нет и доступ закрыт.
Сейчас в посёлке осталось около двенадцати домов. Это одна короткая улица.
С одной стороны старые яблони и деревянные крыльца, с другой — высокие заборы и камеры. В окнах горит свет. У калиток стоят машины. И всё это — почти в центре Москвы.
Правда, не все дома исторические, какие-то все-таки снесли, перестроили и огородили высокими заборами. Все жилые: дорожки расчищены, в окнах горит свет, у калиток припаркованы машины.
А сколько стоит?
Купить дом в Соломенной Сторожке практически невозможно — не потому что дорого, а потому что не продают. Объявлений о продаже нет. В 2021 году в открытых источниках упоминались отдельные дома за 50 миллионов рублей.
Как живут
Посёлок это по сути одна улица. Я бываю здесь регулярно уже несколько лет и замечаю одну тенденцию: заборы становятся только выше. Там, где раньше был деревянный штакетник и сквозь него была видна избушка с яблоней, теперь глухой профнастил до потолка и камеры на воротах.
Гулять здесь не так уютно, как, скажем, в соседнем Соколе, где извилистых улочек много и можно бродить часами. Тут маршрут один, и он короткий.
О том, как живётся внутри этих домов, красноречиво рассказала в интервью порталу «Хранители наследия» Людмила Голосова, падчерица учёного-эколога Фёдора Семевского, жившего здесь:
«Печка работает с 1926 года, её можно топить! Полы с дырками, но в них почему-то не дует».
И добавила то, что, кажется, объясняет весь посёлок лучше любых слов: «Мне кажется, моя мама, которой 88 лет, живёт только потому, что жив наш дом».
Прийти сюда может любой желающий, проход совершенно свободный. Но ощущение, что ты немного нарушаешь чужую частную жизнь, не покидает. Это не туристический объект. Это просто место, где живут люди. Уже почти сто лет.
В Москве почти не осталось мест, где можно выйти из дома и через минуту оказаться среди яблонь и деревянных крылец.
Соломенная сторожка — одно из последних таких мест.
А вы бы хотели пожить тут? В собственном доме (хоть и старом, но почти в центре города).