Стук в дверь был коротким, дробным. Марина не ждала гостей, особенно в четверг, когда до зарплаты оставалось ровно 4200 рублей, а в холодильнике только початая банка аджики и три засохших ломтика батона.
На пороге стояла Лена. В руках — пластиковый контейнер, перевязанный праздничной лентой, которая выглядела на нем как седло на корове.
— Мам, я пирог испекла. С капустой и яйцом. По старинному рецепту, — Лена улыбнулась, но глаза оставались холодными, как линзы у окулиста.
Марина отошла в сторону, пропуская невестку в коридор. Запахло дрожжами и чем-то сладковато-приторным, от чего мгновенно заныли зубы.
— Проходи, — бросила Марина, ставя чайник. — Ты чего без звонка? У меня тут бардак, не убиралась с воскресенья.
Лена молча прошла на кухню, поставила контейнер на клеенку. Сняла пальто, оставшись в узком черном свитере, подчеркивающем отсутствие талии. Марина отметила: похудела. Или просто платье купила неудачное.
— Артем придет? — Марина достала кружки.
— Артем в командировке. В Саратове. Сказал, вернется через три дня.
Марина кивнула. Сын в командировках проводил больше времени, чем дома. Это было удобно — не нужно притворяться, что в семье всё гладко.
Лена открыла крышку. Пирог выглядел безупречно. Золотистая корка, узор из теста — как с обложки журнала. Марина отломила кусок. Тесто крошилось, начинка была плотной. На вкус — ничего особенного. Просто еда.
— Соли маловато, — заметила Марина, прожевав. — Ты всегда так делаешь?
Лена молчала. Она смотрела, как Марина берет второй кусок. Взгляд был странным: пристальным, выжидающим. Марина вдруг почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
— Ты чего так смотришь? — Марина отставила кружку. — У тебя что-то случилось?
— А должно было случиться? — Лена взяла нож, покрутила его в пальцах. — Ты ведь никогда не принимала меня, Марина Павловна. Даже когда мы свадьбу играли. Помнишь, что ты сказала Артему на кухне?
Марина замерла. В памяти всплыло: «Она тебя сожрет, сынок. Она не из нашего теста».
— Я не помню, о чем мы говорили два года назад.
— А я помню. Каждое слово. В тот вечер я случайно уронила твою любимую вазу. А ты сказала, что я — обуза, которую ты терпишь только из-за его мягкотелости.
Марина почувствовала, как к горлу подступил ком. Она не помнила этой фразы, но знала: в порыве злости она могла сказать что угодно.
— Лена, это было давно. Зачем ты это принесла?
— Чтобы ты попробовала, — Лена улыбнулась. — Там внутри, в начинке, не только капуста. Там секретный ингредиент.
Марина в ужасе посмотрела на пирог. В груди начало печь. Она вскочила, опрокинув стул. Сердце заколотилось с частотой 120 ударов в минуту.
— Что ты туда положила?!
— Ничего смертельного, — Лена спокойно встала, надевая пальто. — Просто сильное слабительное и снотворное. Чтобы ты завтра пропустила встречу, о которой я знаю. Встречу с адвокатом.
Марина схватилась за столешницу. В голове шумело.
— Откуда…
— У Артема телефон всегда без пароля. И я читаю переписки. Ты хочешь лишить нас квартиры? Хочешь продать её и купить себе домик в пригороде? А Артему — «пусть снимает»?
Марина чувствовала, как ноги становятся ватными. Мир начал крениться вправо.
— Уходи, — прошептала она, опираясь на стену. — Вон отсюда. И больше никогда не приходи. Ни с пирогами, ни без.
Лена подошла к двери. В прихожей она обернулась.
— Пирог доешь, Марина Павловна. Он свежий. А завтра проснешься — и документы на квартиру уже будут у меня. Артем подпишет всё, что я попрошу. Он не знает, что ты собиралась его выгнать.
Дверь хлопнула. Марина осталась одна в тишине, нарушаемой только гулом холодильника. На столе стоял пирог — красивый, золотистый, опасный. Она видела, как в полумраке кухни отражается её лицо в окне: растерянное, постаревшее на десять лет за пять минут. В руках — нож, который забыла Лена. Марина знала, что завтра её жизнь изменится. Но не так, как планировала она.
