Я знала, что у Ольги Петровны есть дубликат. Но в тот момент это казалось единственным выходом. Забыть документы на сделку в верхнем ящике комода — это уровень рассеянности, за который в нормальной жизни полагается штраф. А у меня была только возможность успеть до закрытия МФЦ.
— Мам, я заскочу на минуту, — крикнула я в трубку, уже прыгая в такси. — Ключи возьму, ты ведь дома?
Она ответила что-то невнятное, кажется, «да-да, конечно». Я не вслушивалась. Голова гудела от цифр, контрактов и страха облажаться перед клиентом.
Когда я вставила ключ в замок своего же дома, на часах было ровно 14:15. В квартире стояла тишина, такая плотная, что я слышала собственное дыхание. Ольга Петровна любила приходить без предупреждения, но сегодня это было даже к месту.
Я прошла в коридор и замерла.
На коврике у двери, аккуратно приставленные друг к другу, стояли мужские ботинки. Кожаные, тяжелые, с едва заметными следами дорожной пыли на подошвах. 45-й размер. Мой муж носит 41-й. У него никогда не было друзей с такими ступнями, да и вообще, в наш дом посторонние мужчины заходили только в сопровождении сантехника.
Сердце дернулось, как пойманная птица. Я задержала дыхание, стараясь не скрипнуть половицей. Из глубины квартиры донесся приглушенный звук — мужской голос, низкий, с хрипотцой. Его я не знала.
— …зря ты это затеяла, — отчетливо произнес незнакомец.
Голос Ольги Петровны стал каким-то чужим. Вместо ее привычного командного тона я услышала дрожь:
— А что мне оставалось? Если она узнает правду сейчас, у нас не будет шанса закончить ремонт.
Я шагнула ближе к кухне, прислонившись плечом к стене. В нос ударил резкий запах дешевого табака и крепкого кофе.
— Она не глупая, — продолжал мужчина. — Увидит изменения и начнет копать.
— Пусть копает. К тому времени, как она вернется, уже поздно будет что-то менять. Главное, чтобы она не нашла ту папку, которую ты привез. Ты ее убрал?
— В сейфе, за картиной.
У меня подкосились ноги. В моей квартире, в моей стене, за моей картиной — сейф, о существовании которого я даже не догадывалась.
Я не стала ждать продолжения. Развернулась, стараясь, чтобы подошвы кроссовок не издали ни звука, и выскользнула за дверь. Руки дрожали так, что я не могла попасть ключом в скважину.
Спустившись на первый этаж, я села на ступеньку в подъезде. В голове пульсировала одна мысль: ботинки. 45-й размер. Мужчина, который знает, где мой сейф. И свекровь, которая почему-то считает, что я — гостья в собственном доме.
Через десять минут дверь квартиры наверху хлопнула. Я вжалась в тень под лестницей. Послышались тяжелые шаги. Мимо прошел мужчина — высокий, в серой куртке, с кожаным портфелем в руках. Он даже не взглянул в мою сторону.
Я подождала еще пару минут и поднялась. Дверь была прикрыта, но не заперта.
На кухне Ольга Петровна пила чай. Увидев меня, она даже не вздрогнула. Спокойно отставила чашку, посмотрела на мои мокрые от пота ладони и сказала:
— Забыла документы? В спальне они, в синей папке под кроватью. И не смотри на меня так, как будто я у тебя что-то украла.
— Кто это был? — мой голос сорвался на шепот.
Она встала, поправила на плечах шаль и подошла ко мне вплотную. От нее пахло тем же табаком, что остался в коридоре.
— Ты пришла сюда не за бумагами, Аня. Ты пришла за ответами, к которым еще не готова. Тебе лучше уйти сейчас и сделать вид, что ты ничего не видела.
— Это моя квартира, — сказала я, чувствуя, как холод расползается от кончиков пальцев к горлу.
— Нет, милая. Это место, где ты просто живешь. А кому оно принадлежит — ты поймешь, когда заглянешь в ту папку.
Она прошла мимо меня к выходу, задержалась у дверей и добавила, не оборачиваясь:
— И да, ботинки я купила для мужа. У него ноги отекли после операции, он твои тапки носить не может.
Она ушла. Я стояла в центре прихожей, глядя на пустой коврик.
Я подошла к стене, где висела картина, доставшаяся от бабушки. Отодвинула раму. За ней действительно была металлическая дверца сейфа. Я знала код — дата рождения сына. Почему-то я ввела ее не задумываясь.
Сейф открылся без скрипа. Внутри лежала одна-единственная папка.
Я открыла ее.
Там не было денег или документов на недвижимость. Там были мои медицинские карты за последние пять лет. С пометками красным карандашом напротив каждого моего посещения врача. И подпись: «Пациент нестабилен. Подготовка к переезду в санаторий закончена».
Я посмотрела на ботинки, которые она оставила у порога. Они были совсем новыми.
Ольга Петровна не врала про ботинки. Она врала про всё остальное. Она не просто приходила в гости. Она готовила место для кого-то, кто должен был занять мою жизнь, пока я буду «лечиться».
Я вышла из дома, не взяв ничего, кроме телефона.
Возвращаться было некуда. Мой дом теперь принадлежал человеку, который носил 45-й размер и знал, что я «нестабильна».
Я села в автобус, идущий в сторону вокзала. Куда-то, где никто не знает, какого размера мои следы.
