Лариса провела по лицу рукой, смахивая слезы, когда мобильный телефон вновь загудел в её руке. Сообщение из больницы: отец, необходимы средства для операции. Глядя на экран, она чувствовала, как сердце сковывает холодная пустота от бессилия. Пять лет назад она надеялась, что брак станет для нее опорой и безопасностью, а сейчас осознала, что была лишь удобным дополнением к квартире, перешедшей Андрею от его бабушки.
— Андрей, — тихо произнесла она, когда муж вернулся домой. — Папе требуется операция. Деньги нужны немедленно. Я думала, возможно, мы сможем…
Андрей не позволил ей закончить, бросил портфель на кресло и обернулся с таким выражением лица, будто она сказала что-то постыдное. В его голосе, как всегда, звучало раздражение. — Опять этот вечный больной отец? До каких пор? У меня полно своих забот.
— Но это критично, — голос Ларисы дрогнул.
— Мне наплевать на вашего отца, — рявкнул Андрей. Эти слова ранили её глубже любого физического удара. — Прекрати, мне это надоело. А вот что действительно важно: моя мать приезжает через два дня. Я требую, чтобы здесь всё сияло, стол был полон, и ты обслужила её как следует. Ясно? Если нет — можешь уходить. Дорога открыта, развод. Мне не нужна жена, которая даже не способна должным образом встретить мою мать.
Лариса стояла неподвижно, ощущая, как внутри что-то окончательно переламывается. Не слова — к ним она привыкла. Разрушало равнодушие. Та простота, с которой он игнорировал её страдания и жизнь её отца. — Надеюсь, ты усвоила, — Андрей уже надевал куртку. — Я иду к Сергею, мне нужно отдохнуть от всего этого, а ты задумайся над своими жизненными ценностями.
Дверь захлопнулась, он ушел, а она тихо улыбнулась. Улыбка была странной — не горькой, не злой, просто безмятежной. Как будто внутри что-то щелкнуло и обрело правильное место. Лариса взяла телефон и позвонила отцу. — Папа, всё будет хорошо. Я приеду утром, привезу деньги, всё уладим.
Затем она открыла шкаф, вынула старый чемодан и начала бережно складывать свои вещи. Не всё, только самое нужное. Документы, фотографии, серьги матери, которые хранила как драгоценность. Руки её двигались четко и без торопливости. Потом Лариса открыла ноутбук и войдя в банковское приложение, общий счет. Те деньги, что они собирали на отпуск, или, точнее, что собирала она, откладывая с каждой своей зарплаты.
Андрей лишь снимал, когда требовалось. Она перевела всю сумму на свою карту. Достаточно на операцию и на временное жильё. После она вызвала специалиста по замене замков. Молодой мастер прибыл через час, с недоумением посмотрел на нее, но занялся работой без комментариев. Лариса заварила чай, присела в кухне и вдруг ощутила давно забытое чувство — будто она жива и свободна.
— Готово, — сказал мастер. — Старые ключи теперь бесполезны. Вот новые. Она оплатила работу, провожала его. Квартира осталась той же, но атмосфера в ней изменилась, стала светлее. Лариса написала короткое сообщение свекрови. Здравствуйте, Нина Петровна. К сожалению, я не смогу вас встретить. В нашей жизни происходят перемены. Андрей вам всё пояснит.
Отправила и выключила телефон. Она села писать длинное, детальное письмо, изложив на бумаге всё, что накопилось за пять лет. Не с гневом, просто факты. Как он забывал о её днях рождения три года последовательно, как она трудилась на двух работах, пока он «искал себя», как он запрещал ей встречи с друзьями, а сам пропадал с компанией до рассвета. Как называл её неумной и бесполезной. и как она постепенно теряла собственное лицо в зеркале.
— Ты был прав в одном, Андрей, — написала она в конце. — Приоритеты нужно определять. Я определила их и, понимаешь, выбрала себя, свою жизнь, своего отца. Квартира остается вам. Я здесь больше не остаюсь. Не потому, что вы меня выгнали, а потому, что я сама ухожу. Документы о разводе уже поданы. Вы получите извещение. Не пытайтесь найти меня, я не вернусь. Желаю вам счастья, если это возможно.
Она оставила письмо на столе, рядом положила обручальное кольцо, взяла чемодан, обвела глазами квартиру, где потеряла себя, и вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком. Утром Андрей вернулся с тяжелой головой и смутными мыслями, достал из кармана ключи, вставил в замок — не поворачивается, попробовал еще — ничего, нахмурился, потянул дверь.
— Лариса, — крикнул он. — Открывай, Лариса, ты что, не слышишь? Ответом была тишина. — Лариса, это не смешно. У меня голова трещит. Открывай. Он пытался позвонить ей, но абонент недоступен. Отправлял сообщения — они не доходили. Сердце начало стучать быстрее. Что-то было неверно. Слишком неверно. Пришлось вызывать мастера, платить тройную цену за быстрый взлом.
Когда дверь открылась, Андрей влетел внутрь и остановился. Квартира была пуста. Не в смысле отсутствия мебели. Она была, но пустота ощущалась. Вещей Ларисы не было. Не было её халата на вешалке. Не было её косметики в ванной. Не было её книг на полке, а на столе лежало письмо и обручальное кольцо. Андрей читал, и с каждой строкой его лицо менялось.
Сначала недоумение, затем злоба, потом страх. Он лихорадочно схватил телефон, набрал её номер — недоступен, написал: «Ты сошла с ума? Возвращайся сейчас. Мы всё обсудим». Не доставлено. Он метался по квартире, не понимая действий. Но как? Она всегда была рядом, всегда терпела, всегда прощала. Она не могла просто взять и исчезнуть.
Она слаба, не самостоятельна. Она без него ничего не сумеет. Так он всегда считал. Но письмо лежало на столе, кольцо сверкало в свете утра, а её не было. Звонила мать, кричала, обвиняла, требовала объяснений, почему эта Лариса отправила странное сообщение, и почему сын не предупредил, что встреча не состоится. Андрей не мог ничего объяснить. У него самого ответов не было.
Вечером он сидел в пустом пространстве, и тишина угнетала его. Он пытался убедить себя, что ему так лучше, что она, в целом, была обузой, что он найдет другую, лучше. Но почему-то эти мысли не грели. А внутри возникало странное чувство, что он утратил что-то очень значимое, что-то такое, что теперь уже не вернуть. За закрытой дверью ждало его не просто отсутствие супруги.
За ней ждала встреча с самим собой, с тем, кем он стал, с тем, как жестоко и слепо он относился к единственному человеку, который был рядом. А Лариса в это время сидела в больничной палате и держала руку отца. Прошло три месяца. Андрей так и не смог её найти. Лариса изменила номер, начала новую работу, нашла маленькую, но теплую квартирку на окраине города. Отец после операции постепенно восстанавливался.
Она ежедневно приходила к нему, готовила, читала ему книги. и с каждым днем чувствовала, как возвращается к своему настоящему «я». Однажды вечером, возвращаясь из магазина, на скамейке возле дома она увидела Андрея — похудевшего, с потухшими глазами. Увидев её, он неуверенно приблизился. — Лариса! Его голос дрожал. — Я всё понял. Прости меня. Можем мы…? Возможно, начать всё сначала?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Того страха, что прежде сковывал её при виде его недовольства, уже не было. Была лишь легкая грусть от того, что могло бы быть, но не случилось. — Нет, Андрей, — сказала она безмятежно, — мы не можем. Я долго ждала, когда ты осознаешь, но осознание пришло слишком поздно. Я выбрала себя. И знаешь, я теперь счастлива по-настоящему. Желаю и тебе узнать это чувство, но только не с моей помощью.
Она прошла мимо него в дом, и дверь тихо закрылась, а он остался стоять, понимая, что потерял не просто жену. Он потерял единственного человека, который любил его, несмотря на всё. Но самое тяжкое было в том, что второго такого шанса уже не будет никогда.