Она остановилась перед дверью, задержав дыхание. Сегодня пятница, почти девять вечера, она едва ноги приволокла после смены. Утром спешно уезжала, едва успев хлебнуть чаю.
Она переступила порог и почувствовала — пахнет лимонным средством для пола. Не её средством. Её пахнет мятой и немного спиртом, а это — тот самый запах, от которого у нее аллергия.
— Игорь? — позвала она тихо.
Ответа не было.
Аня прошла дальше. Гостиная искрилась. Пыль, казалось, исчезла с поверхностей.
Аня зажмурилась на секунду.
«Нет… Только не это снова».
Кухня выглядела как из рекламы чистящих средств. Холодильник отмыт до блеска, микроволновка сияет, стол пуст, аккуратно сложенные салфетки в стакане. И… кастрюля. Большая, полная. Теплая.
Она сняла крышку.
Тушёные овощи с мясом. Много мяса. И тот характерный запах специй, которыми она никогда не пользуется — смесь кориандра и чего-то восточного, от чего у неё першит в горле.
Она стояла с крышкой в руках, почти уверенная в ответе, но всё же выдавила:
— Игорь! Ты дома?
Из спальни раздалось:
— А? Тут я, зай… иду.
Он вышел. Игорь улыбался как-то слишком бодро.
— О, ты пришла! Как на работе?
— Игорь… Кто был у нас дома?
— В смысле? Никого. Я сам тут… прибрался чуть.
Аня медленно обошла стол, подошла к раковине. Раковина была вылизана. Протёрты даже решётки сушки для тарелок.
— Сам? То есть ты… в пятницу… после работы… решил сделать генеральную уборку?
— Ну да. А что? Ты же постоянно — выжатый лимон после смен… Я подумал, почему бы не помочь.
Аня подняла на него взгляд.
— Это ты готовил?
— Ну… да.
— Серьёзно?
— Да что такого? — Игорь начал нервно перебирать телефон в руках. — Рецепт нашёл…
— Игорь. — Она поставила крышку на место. — Ты знаешь, что у меня аллергия на кориандр.
— Эм… ну я… немного добавил…
— Не ты добавил. — Она подошла к шкафам, открыла один, открыла другой. — Всё переставлено. Даже специи стоят по-другому. Как будто кто-то решил «исправить» мою кухню.
Аня направилась в спальню. Шкаф — открыла. Рубашки Игоря висели как в магазине. Идеально. Ровно. На плечиках одного цвета.
— Игорь… Ты гладил?
— Ну… да?
Она закрыла шкаф.
— Убирал?
— Ага.
— Разбирал мои горшки?
— Я просто хотел поставить… чтобы… света больше…
— Твоя мать здесь была.
— Ань… Не начинай…
— Она была тут, — повторила Аня. — Когда я на работе. Опять.
— Да ничего такого! — Он поднял руки. — Она просто заехала ненадолго. Минут на десять. Привезла еду, спросила, как дела… всё.
— Минут на десять, говоришь? Тогда объясни, откуда идеальная уборка? Кто мыл плиту? Кто переставил тарелки? Кто гладил твои рубашки?
— Ну… — Он отвернулся. — Может, подольше была. Час. Ну два.
— Два? Она была здесь два часа. В моей квартире. Когда меня нет дома. И ты даже не сказал мне об этом.
— Ань, она хотела помочь…
— Мне не нужна её помощь! Мне нужна честность! И уважение! Ты понимаешь это слово хоть чуть-чуть?
Игорь поднял руки, будто защищаясь:
— Ты опять всё преувеличиваешь! Это просто уборка! Еда! Мама добрая душа, она хочет как лучше.
— Для кого лучше? Для тебя? Или для себя, чтобы ты не забывал, что без неё ты и носки надеть не можешь ровно?
— Аня, ну ты заливаешь!
— Я? Да я шесть месяцев живу как на минном поле! Каждый раз прихожу домой — и гадаю, была она здесь или нет! И каждый раз нахожу следы! То кастрюля незнакомая. То носки сложены «по-маминому». То твои футболки лежат идеально, хотя ты так никогда не делал.
— Ну… и что? Она просто старается помочь…
— И почему ты врёшь мне каждый раз? Почему? Боишься, что я скажу «нет»?
— Ань, я просто не хочу ссор…
— Так ты их создаёшь! Ты! Не я! Ты приводишь в мою квартиру свою мать. Ты позволяешь ей хозяйничать. Ты врёшь. А потом говоришь, что это я раздуваю? Ты серьёзно?
— Мне тяжело говорить ей «не приезжай». Она же одна… Ей скучно…
— Да при чём тут скучно?! Пусть ходит на танцы, в клуб рукоделия, гуляет с подругами. Но не сюда! Не в наш дом! Не в моё пространство!
— Игорь… я вижу, что ты её слушаешь больше, чем меня. Что мнение твоей матери — святое. А моё — второстепенное. Это так?
Он поднял глаза. И в них было что-то виноватое.
— Нет… — пробормотал он. — Конечно нет…
— Тогда докажи, просто скажи ей не приезжать без приглашения.
Он не сказал ни слова.
— Понятно! Всё понятно.
Она пошла в спальню, достала дорожную сумку.
Игорь вскочил:
— Ты что делаешь?! Ань! Оставь! Мы же можем поговорить…
— Мы говорили. Много. Ты не слышишь. Ты всё ещё живёшь не со мной — а с мамой. Она для тебя главный взрослый. А я — приложение.
— Это не так!
— Это так. Я уеду к Лене. На пару дней. Ты решай. С кем ты живёшь. И кто для тебя семья.
Он подошёл ближе, протянул руку, но она отстранилась.
— Не трогай. Просто подумай. Всё.
Аня вышла из квартиры.
Три дня она провела у Лены. Три дня, пронесшихся в вихре звонков, сообщений, уговоров, извинений, обещаний.
Аня молчала.
На четвёртый день она решила вернуться.
Она пришла утром, когда Игорь, как обычно, погружался в созвоны, спрятавшись за наушниками. Дверь открылась её ключом.
И тут же, из кухонной глубины, донеслись голоса.
— …а это поставь туда, где у вас кастрюли, — склоняла женский голос. — А это я в морозилку уберу. Ты ей скажи, что сам приготовил. Она же не поймёт.
— Мам, ну хватит… — Игорь звучал измученно. — Она же из-за этого ушла…
— Вот именно! Ушла! Кто так поступает?! Нормальная жена не сбегает при первых же трудностях! А эта… капризная!
Аня, словно тень, тихо подошла ближе.
— Мам, она хочет, чтобы мы сами справлялись…
— Сами? Ты на себя посмотри! Худой, усталый, вещи мятые… без меня вы тут с голоду помрёте!
— Мам, перестань…
— Нет, ты послушай. Я вижу, что она готовить не умеет. По квартире видно. Ничего толком не сделано! Ничего путного не сварит, порядок не наведёт… Да даже носки твои лежат как попало! Я что, зря тебя воспитывала?!
— Мам… Не надо так… Она старается…
— Старается? — Мать взвизгнула. — Это называется старается? Компьютер включить — вот её старания! А дом? Ты же мужик! Тебе нужна женщина, которая будет о тебе заботиться!
В этот момент Аня вошла на кухню.
— Заботились? Значит, я не подхожу.
Они замерли.
Валентина Сергеевна, мать Игоря, побледнела. Игорь вскочил:
— Аня! Ты… когда пришла?..
— Достаточно рано, чтобы услышать всё, абсолютно всё.
Валентина Сергеевна медленно выпрямилась:
— Я… я просто хотела помочь…
— Помочь кому? Себе? Чтобы чувствовать себя нужной и незаменимой? Или ему? Чтобы он никогда не стал взрослым?
— Не смей так со мной разговаривать! Я его мать!
— А я его жена, и у жены тоже есть голос.
— Да какой там голос… Ты из него человека не сделаешь. Ты ничего не умеешь… даже полы нормально помыть…
— Вы правы. Я не умею так, как вы. Я работаю по двенадцать часов. У меня нет времени проводить жизнь у плиты и с тряпкой. У меня другая реальность. И я не обязана быть вашим абсолютным клоном, чтобы считаться хорошей женой.
Игорь осторожно сделал шаг в сторону Ани:
— Ань… давай спокойно…
Но она подняла руку.
— Игорь… достаточно! Я услышала, что ты говоришь ей. Я услышала, как она обсуждает каждый пустяк моей жизни. Будто я — ошибка. Будто без неё мы не способны ни на что.
Он опустил голову.
— Я… я не хотел…
— Но делал. Делал снова и снова. Врал. Прикрывал её. И превращал меня в вашего врага «семейного дуэта».
— Ну и что теперь? Уйдёшь опять? Оставишь моего сына одного? Ничего нового…
— Я не уйду вслепую. Я уйду окончательно. Потому что я не хочу жить втроём. Не хочу, чтобы каждый мой шаг оценивался вами. Не хочу, чтобы вы диктовали, какой должна быть моя жизнь.
Он сделал ещё шаг:
— Ань… не надо… пожалуйста…
— Надо, ты так и не смог сказать ей «нет». Даже сегодня. Даже после трёх дней раздельной жизни. Это всё, что мне нужно было понять.
Она достала ключи, сняла один — от квартиры.
— Я дам тебе время собрать вещи. К вечеру я вернусь.
— Ань… — Игорь шагнул к ней ближе, но она отступила.
— Решай, Игорь, — она сжала ключи. — Кому ты муж. Ей? Или той женщине, которую ты называешь женой… но слушаешь меньше всех.
Аня повернулась, взяла сумку, прошла мимо них.
Она закрыла дверь за собой.