– Хрустальную люстру я заберу себе, она идеально впишется в мою новую гостиную, – безапелляционно заявила высокая полная женщина, критически осматривая потолок. – А вот этот массивный дубовый буфет лучше сразу выставить на продажу. Кому сейчас нужна такая громоздкая старая мебель? Только пыль собирает.
– Подожди ты с буфетом, Лариса, – поморщился мужчина в дорогом, но явно купленном на распродаже костюме, отхлебывая горячий чай из тонкой фарфоровой чашки. – Нам бы сначала с квадратными метрами разобраться. Сама подумай: самый центр города, высокие потолки, сталинский кирпичный дом. Если сделать грамотную перепланировку и сдать под элитный офис или салон красоты, можно получать превосходные деньги. Главное, чтобы документы были оформлены на меня, как на человека с деловой хваткой. Ты же в бумагах вечно путаешься, тебя любой арендатор обведет вокруг пальца.
– Это я-то путаюсь?! – возмущенно всплеснула руками Лариса, едва не задев антикварную вазу на столе. – Да я всю жизнь бухгалтером проработала! И вообще, мы изначально договаривались, что дача достается тебе, а квартира переходит мне. У меня, между прочим, двое детей, им расширяться нужно. А ты один живешь, зачем тебе такие хоромы?
– Дети у нее... Твои дети уже совершеннолетние, пусть сами на ипотеку зарабатывают, – парировал мужчина, ставя чашку на блюдце с громким стуком. – А у меня бизнес требует инвестиций. Мне эта недвижимость нужнее в качестве стартового капитала.
Маргарита Аркадьевна сидела в своем любимом бархатном кресле с высокой спинкой и молча слушала этот увлекательный диалог. Ей было семьдесят два года, и она обладала удивительно ясным умом, который сохранила за десятилетия работы преподавателем высшей математики в университете. Племянники, Лариса и Борис, приходились ей единственными близкими родственниками. Они сидели в ее гостиной, пили ее чай с фермерским медом и увлеченно делили ее имущество, совершенно не стесняясь присутствия хозяйки.
Дело в том, что месяц назад Маргарита Аркадьевна приняла твердое решение кардинально изменить свою жизнь. Городской смог, шумные проспекты и постоянная суета стали утомлять ее. Врачи настойчиво рекомендовали сменить климат на более мягкий, морской. Оценив свои сбережения, пожилая женщина приобрела уютный домик в Светлогорске, где воздух пах соснами и соленым ветром. Переезд был назначен на завтрашнее утро. Вещи уже были аккуратно упакованы в коробки, стоящие в коридоре.
Оставался лишь один нерешенный вопрос – огромная четырехкомнатная квартира, в которой она провела большую часть своей жизни. Продавать ее Маргарита Аркадьевна не хотела, заниматься сдачей в аренду издалека – тоже. Поэтому она пригласила племянников, торжественно объявив им по телефону, что сегодня пригласила нотариуса для официального оформления дарственной на квартиру.
Услышав слово «дарственная», Лариса и Борис примчались с невероятной скоростью. Обычно дозваться их было практически невозможно.
Лариса заглядывала к тетке от силы раз в месяц. Ее визиты всегда проходили по одному и тому же сценарию: она приносила самый дешевый рулет из супермаркета по акции, с порога начинала жаловаться на пробки, высокие цены и неблагодарных детей, выпивала три чашки дорогого цейлонского чая, съедала половину банки домашнего варенья, а уходя, обязательно прихватывала с собой что-нибудь «в хозяйство». То запасное полотенце, то новую упаковку порошка, то баночку красной икры, которую Маргарита Аркадьевна покупала себе к празднику.
Борис появлялся еще реже. Будучи вечным стартапером и бизнесменом-неудачником, он вспоминал о существовании тети только тогда, когда ему срочно требовались деньги на перекрытие очередного кредита. Он приходил с широкой улыбкой, дарил одну розу в шуршащей пленке, долго расписывал свои грандиозные планы, а затем просил «перехватить тысяч пятьдесят до конца недели». Долги он, разумеется, никогда не возвращал, ссылаясь на временные трудности.
Тем не менее, оба племянника свято верили, что тетушкина недвижимость по праву принадлежит им. И сейчас, в ожидании специалиста, они пытались заранее поделить этот лакомый кусок, даже не удосужившись спросить мнение самой владелицы.
– Значит так, Боря, – решительно произнесла Лариса, поправляя выбившуюся из прически прядь. – Давай рассуждать логически. Я женщина, мне нужен комфорт. Квартира переходит мне. А я, так и быть, напишу расписку, что буду выплачивать тебе часть денег с аренды. Процентов двадцать.
– Двадцать?! – саркастически хмыкнул Борис. – Какая щедрость. Нет уж, дорогая сестренка. Оформляем на меня. Я быстро найду покупателя, мы делим сумму пополам, и каждый расходится при своих интересах. Это самый честный вариант. И не надо на меня так смотреть, я знаю рынок недвижимости как свои пять пальцев.
Маргарита Аркадьевна тихо вздохнула, поправляя шерстяной плед на коленях.
– Вы бы хоть ради приличия дождались подписания бумаг, – спокойно произнесла она. Голос ее звучал ровно, без капли раздражения.
Племянники разом замолчали и обернулись к ней. На их лицах мгновенно появились дежурные, приторно-сладкие улыбки.
– Тетечка, ну что ты такое говоришь! – заворковала Лариса, бросаясь к креслу и неуклюже поглаживая пожилую женщину по плечу. – Мы же исключительно из практических соображений. Хотим избавить тебя от лишних хлопот. Ты уедешь к морю, будешь гулять по набережной, дышать свежим воздухом, а мы тут сами во всем разберемся. Тебе вообще ни о чем волноваться не нужно.
– Абсолютно согласен, – подхватил Борис, одергивая пиджак. – Мы же твоя семья. Кто еще о тебе позаботится, если не мы? Мы просто заранее планируем бюджет, чтобы потом не возникало недопониманий.
В этот момент в прихожей раздался мелодичный звонок. Борис тут же подскочил с места.
– Это, наверное, нотариус! Я открою, сидите.
Через минуту в гостиную вошел высокий седовласый мужчина в строгом костюме и с тяжелым кожаным портфелем в руках. За ним семенил довольный Борис.
– Добрый день. Игорь Валерьевич, частный нотариус, – представился вошедший, оглядывая присутствующих поверх очков. – Маргарита Аркадьевна, рад вас видеть. Вы готовы к процедуре?
– Здравствуйте, Игорь Валерьевич. Да, разумеется, – кивнула хозяйка квартиры. – Проходите к столу, там достаточно места для документов.
Лариса тут же засуетилась, отодвигая чашки и протирая и без того чистую скатерть салфеткой. Она бросала на портфель нотариуса такие жадные взгляды, словно внутри лежали слитки золота.
Вслед за нотариусом в комнату тихо, почти незаметно вошла молодая девушка лет двадцати восьми. На ней были простые джинсы и уютный вязаный кардиган. Ее русые волосы были собраны в небрежный пучок. В руках она держала поднос с двумя чашками свежезаваренного зеленого чая.
– Маргарита Аркадьевна, я вам чай принесла, как вы любите, с чабрецом, – мягко сказала девушка, ставя поднос на небольшой столик рядом с креслом.
– Спасибо, Ксюша, ты как всегда очень внимательна, – тепло улыбнулась пожилая женщина.
Лариса смерила девушку высокомерным взглядом.
– Ой, Ксения, а вы еще здесь? – процедила она. – Мы вроде бы семейные дела собрались обсуждать. Могли бы уже пойти к себе, мы сами за тетей поухаживаем.
Ксения была соседкой снизу. Обычная девушка, работавшая медсестрой в районной поликлинике. Лариса ее терпеть не могла, считая выскочкой и прислугой.
– Пусть Ксюша останется, – твердо сказала Маргарита Аркадьевна. Тоном, не терпящим возражений. Таким тоном она когда-то останавливала шумные потоки студентов на лекциях. – Она мне не мешает. Присядь, девочка моя.
Ксения скромно опустилась на стул в углу комнаты, сложив руки на коленях. Лариса недовольно фыркнула, но спорить не стала. Главное сейчас – документы.
Нотариус расположился за большим дубовым столом, щелкнул замками портфеля и извлек оттуда аккуратную стопку бумаг. Он разложил их перед собой, достал ручку и внимательно посмотрел на хозяйку квартиры.
– Итак, уважаемые присутствующие, – начал Игорь Валерьевич официальным тоном. – Мы собрались здесь для удостоверения договора дарения объекта недвижимости. Маргарита Аркадьевна заранее предоставила мне все необходимые документы, включая выписку из реестра, технический паспорт и, что немаловажно, справку о прохождении медицинского освидетельствования, подтверждающую ее полную дееспособность и ясность ума на момент совершения сделки. Это делается для того, чтобы в будущем никто не мог оспорить данный договор в судебном порядке.
Борис довольно потер руки.
– Очень предусмотрительно, тетя Рита. Просто высший пилотаж. Никаких юридических лазеек.
– Согласно статье пятьсот семьдесят второй Гражданского кодекса, по договору дарения одна сторона безвозмездно передает другой стороне вещь в собственность, – продолжил нотариус, монотонно зачитывая текст. – Даритель, находясь в здравом уме и твердой памяти, действуя добровольно, передает принадлежащую ей на праве собственности квартиру площадью сто двенадцать квадратных метров, расположенную по данному адресу...
Лариса затаила дыхание. Она подалась вперед, вцепившись пальцами в край стола. Борис тоже перестал улыбаться, превратившись в натянутую струну. Сейчас прозвучит имя. Чье оно будет?
– ...передает указанную недвижимость в дар гражданке Соловьевой Ксении Дмитриевне, – четко произнес нотариус.
В комнате повисла такая густая и тяжелая тишина, что стало слышно, как на кухне мерно капает вода из неплотно закрытого крана.
Лариса моргнула. Один раз. Второй. Она перевела взгляд на брата, затем на нотариуса, и, наконец, на девушку, скромно сидящую в углу.
– Кому? – хрипло переспросила Лариса, словно у нее внезапно пропал голос.
– Соловьевой Ксении Дмитриевне, – невозмутимо повторил Игорь Валерьевич, указывая ручкой на соседку. – Ксения Дмитриевна, подойдите, пожалуйста, к столу. Вам нужно будет поставить свою подпись в трех местах.
Борис резко вскочил со стула. Стул с грохотом опрокинулся на паркет.
– Подождите! Какая еще Соловьева?! Это что за шутки такие?! – заорал он, совершенно забыв про свой образ успешного бизнесмена. – Вы ошиблись, читайте внимательно! Там должно быть мое имя! Или имя моей сестры! Мы – единственные родственники!
– Я никогда не ошибаюсь в документах, молодой человек, – холодно осадил его нотариус, поправляя очки. – Договор составлен лично Маргаритой Аркадьевной, многократно выверен и полностью соответствует ее воле.
Ксения сидела ни жива ни мертва. Она побледнела, ее глаза расширились от шока.
– Маргарита Аркадьевна... – пролепетала она, прижимая руки к груди. – Вы что... Этого не может быть. Я же ничего не просила... Я не могу это принять.
– Можешь, деточка, и примешь, – мягко, но настойчиво сказала пожилая женщина. – Подойди и подпиши бумаги.
Но тут Ларису прорвало. Ее лицо пошло красными пятнами, она сжала кулаки так, что побелели костяшки.
– Ах ты дрянь! – завизжала она, бросаясь в сторону Ксении. – Ах ты аферистка! Втерлась в доверие к пожилому человеку! Опоила ее чем-то! Да я тебя по судам затаскаю! Я тебя в порошок сотру!
Борис перегородил сестре дорогу, пытаясь сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией.
– Тихо, Лара, тихо! – он повернулся к тетке. – Тетя Рита, объясни, что происходит. Это какой-то розыгрыш? Зачем ты переписываешь нашу семейную квартиру на совершенно постороннюю девицу? Какую-то соседку! Мы же твоя кровь!
Маргарита Аркадьевна медленно поднялась из кресла. Несмотря на возраст, она держалась невероятно прямо, а в ее глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставлял робеть самых отъявленных хулиганов на ее лекциях.
– Нашу семейную квартиру? – тихо, но так веско произнесла она, что Борис невольно сделал шаг назад. – Эта квартира принадлежит мне. Я заработала ее честным трудом. И я сама вправе решать, кому она достанется. А теперь послушайте меня внимательно, оба.
Она оперлась руками о край стола и посмотрела племянникам прямо в глаза.
– Вы называете себя моей семьей. Кровью. А что вы знаете обо мне, кроме адреса, по которому расположена эта недвижимость? Боря, ты знаешь, какие таблетки я пью по утрам? Лариса, ты помнишь, когда у меня день рождения? Не тогда, когда тебе напоминает социальная сеть, а по-настоящему?
Родственники молчали, тяжело дыша.
– Вы приходили сюда только тогда, когда вам что-то было нужно, – продолжила Маргарита Аркадьевна. Голос ее креп. – Лариса, ты приносила мне черствые пряники, а сама выносила из дома все, что плохо лежит. Ты думала, я не замечаю, как у меня пропадают хрустальные бокалы и дорогой чай? Замечала. Просто мне было стыдно за тебя. А ты, Боря? Три года назад, когда я слегла с тяжелейшим гриппом и температурой под сорок, я позвонила тебе и попросила привезти лекарства. Помнишь, что ты мне ответил?
Борис отвел взгляд в сторону окна.
– Ты сказал, что у тебя важная деловая встреча в ресторане, и посоветовал вызвать доставку, – чеканя каждое слово, напомнила пожилая женщина. – Доставка тогда не работала из-за снегопада. Скорая ехала шесть часов. И знаете, кто сидел со мной всю эту ночь? Кто делал мне компрессы, поил с ложечки бульоном и бегал по сугробам в круглосуточную аптеку на другой конец района?
Маргарита Аркадьевна перевела полный теплоты взгляд на плачущую Ксению.
– Вот эта посторонняя девица. Которая просто зашла проверить, почему у меня второй день не горит свет в окне.
– Да это ее работа! Она же медсестра, прислуживать – ее призвание! – злобно выплюнула Лариса. – Она специально все это делала, чтобы квартиру отхватить!
– Она не знала ни о какой квартире, – жестко оборвала племянницу Маргарита Аркадьевна. – Ксюша живет в крошечной съемной однушке на первом этаже. И за три года она ни разу, слышите, ни разу не попросила у меня ни копейки. Она просто пекла мне пироги по выходным, помогала мыть окна весной, ходила со мной в поликлинику, чтобы я не стояла в очередях. Она стала для меня той дочерью, которой у меня никогда не было. В отличие от вас, стервятников, которые уже сегодня делили мои вещи, пока я сидела в двух шагах от вас.
Борис нервно дернул воротник рубашки, словно тот внезапно стал ему мал.
– Тетя Рита, это эмоции. Ты совершаешь огромную ошибку. Ты отдаешь имущество стоимостью в десятки миллионов рублей чужому человеку. Мы можем подать в суд. Мы докажем, что ты находилась под чужим влиянием!
– Ничего вы не докажете, – вмешался нотариус, спокойно раскладывая перед Ксенией документы. – Я еще раз подчеркиваю: Маргарита Аркадьевна прошла полное медицинское обследование в государственном учреждении. У меня на руках все заключения профильных специалистов. Сделка абсолютно прозрачна. Любой суд отклонит ваш иск на первом же заседании.
– Подписывай, Ксюша, – велела Маргарита Аркадьевна.
Дрожащей рукой девушка взяла ручку. Слезы капали на бумагу, оставляя небольшие влажные следы.
– Я... я буду беречь эту квартиру, Маргарита Аркадьевна. Обещаю. Я ничего здесь не изменю.
– Меняй все, что захочешь, милая. Это теперь твой дом, – улыбнулась пожилая женщина, наблюдая, как Ксения ставит свою подпись.
Нотариус быстро проверил правильность заполнения, поставил свои печати, расписался размашистым почерком и убрал один экземпляр договора в свой портфель.
– Процедура завершена. Договор дарения подписан и вступает в законную силу. Поздравляю вас, Ксения Дмитриевна. Оформлением перехода права собственности в Росреестре займутся мои помощники, вам не о чем беспокоиться.
Лариса стояла посреди комнаты, тяжело и прерывисто дыша. Весь ее мир, все ее планы на новые квадратные метры, ремонт и безбедную жизнь рухнули в одночасье. Она посмотрела на буфет, который еще полчаса назад планировала продать, на люстру, которую мысленно уже повесила в своей гостиной. Теперь все это принадлежало этой тихой, невнятной соседке.
– Ты пожалеешь об этом, – прошипела Лариса, глядя на тетку с неприкрытой ненавистью. – Когда она вышвырнет тебя на улицу, даже не смей звонить мне. Я тебя знать не хочу.
– Не вышвырнет. Я уезжаю в Светлогорск, Лариса. У меня там прекрасный дом с видом на залив. И теперь я спокойна, зная, что моя квартира досталась хорошему человеку, а не пойдет с молотка ради очередного провального бизнес-проекта Бориса.
Борис с силой пнул ножку антикварного стула.
– Пошли отсюда, Лара. Здесь нам ловить больше нечего. Пусть сидят в своем змеином гнезде.
Он развернулся и быстрым шагом направился в прихожую. Лариса, бросив последний испепеляющий взгляд на Ксению, последовала за братом. Входная дверь захлопнулась с такой силой, что в серванте жалобно зазвенел хрусталь. Тот самый хрусталь, который Лариса так и не успела забрать.
В комнате снова стало тихо.
Ксения сидела за столом, обхватив голову руками. Маргарита Аркадьевна подошла к ней и ласково погладила по волосам.
– Ну полно, девочка моя. Не плачь. Справедливость – она иногда бывает с кулаками, а иногда вот с такими документами.
– Мне так неудобно перед ними... – всхлипнула Ксения. – Они же ваши родственники.
– Родственники – это те, кто рядом в трудную минуту, – мудро ответила пожилая женщина. – А не те, кто записан в свидетельстве о рождении. Игорь Валерьевич, благодарю вас за профессиональную работу. Вы можете выпить с нами чаю, если никуда не торопитесь.
Нотариус впервые за все время улыбнулся, и его строгое лицо сразу стало мягким и располагающим.
– От чая не откажусь, Маргарита Аркадьевна. День выдался на редкость эмоциональным.
Они сидели втроем за большим дубовым столом. Ксения суетилась на кухне, доставая свежее печенье и нарезая лимон. Маргарита Аркадьевна смотрела на нее и понимала, что приняла самое правильное решение в своей жизни. Ее совесть была абсолютно чиста. Завтра утром приедет такси, которое отвезет ее в аэропорт. Начнется новая, спокойная жизнь у моря. А здесь, в стенах ее любимой квартиры, наконец-то поселится настоящая жизнь, доброта и искренняя благодарность.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях, как бы вы поступили с такой родней на месте главной героини.