Артём попал в больницу в марте.
Поднимался по лестнице — закружилась голова, едва устоял. Скорую вызвали соседи. Врач сказал: сердце, сосуды, лишний вес. Если не похудеть — будет хуже.
Артёму сорок один год.
После больницы мы вместе сели на диету, чтобы ему не было обидно есть вареную еду в одиночестве. Первые недели Артём ворчал, потом привык. Одышка уменьшилась, он стал лучше спать.
Через полтора месяца позвонила мама. Сказала, что приедет на месяц, нужно сделать зубы и пройти обследование, а бесплатно это быстро не делается.
Я сказала Артёму. Он помолчал. Сказал: «Ладно».
Они не очень-то любят друг друга. Мама считает его занудой. А он считает её слишком шумной.
Когда мама приехала, я сразу объяснила, что диета строгая, без жирного и жареного. Она кивнула. Сказала: «Ну и ладно».
На следующий день мы вернулись с работы. На столе были перемячи, пирожки с капустой и картошкой.
Артём сел есть, не раздеваясь.
Я спросила: «Мам, мы же договорились».
Она ответила: «От одного раза ничего не будет».
Я убрала тарелку. Обиделись оба.
На следующий день она ничего не готовила. Но то, что осталось, Артём нашёл сам — сказал, что испортится.
Через два дня мама снова приготовила. Кыстыбый, лапша на жирном бульоне, чак-чак к чаю.
Я спросила: «Ты же обещала».
Она ответила: «Скучала. Взяла почитать книгу. Оказалось, кулинарную».
Я стала прятать продукты. Мама сходила в магазин.
За три недели Артём попробовал бешбармак, эчпочмак, азу и ещё несколько блюд. Говорил, что это татарская кухня, её надо уважать.
Я говорила, что надо уважать здоровье.
Он говорил, что одно другому не мешает.
Потом ему стало плохо. Поджелудочная. Температура. Скорая.
Пока ждали врачей, я сказала маме: «Ты понимаешь, что произошло? Он не может сам остановиться. Ему нужна была помощь, а ты каждый день накрывала на стол».
Мама помолчала. Потом тихо сказала: «Я тебе вот что скажу. Когда ты сообщила, что он будет худеть, я испугалась. Вдруг похудеет и уйдет. Я за тебя переживала».
Я спросила: то есть лучше похоронить, чем развестись?
Она ответила: иногда женщине легче пережить смерть мужа, чем его предательство.
Артём лежал на диване и всё слышал. Тихо выругался.
На следующий день я попросила маму уехать пораньше. Она обиделась, но не стала спорить.
Теперь мы редко зовем ее в гости. Когда приезжаем к ней сами, она сразу встает к плите. Я давно поняла, что так она проявляет заботу. Просто теперь мы едим понемногу и уезжаем, не дождавшись третьего блюда.
Артём худеет медленно. Срывается. Но с тех пор стал аккуратнее — сам, без напоминаний.
Иногда говорит: надо жить долго, иначе не успею попробовать все кухни мира.
Я говорю: вот именно.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.
Спасибо за ваши лайки, репосты и поддержку!