— Папа, ты перевёл только триста тысяч на кейтеринг, а там выставили счёт ещё на сто пятьдесят за декор столов. Ты же понимаешь, что пионы сейчас не в сезоне, их везут из Голландии спецрейсом?
— Вика, я перевёл всё, что упало с аванса за «Северный ветер». Это большие деньги. Может, обойдёмся местными розами? Они стоят не меньше.
— Ну какие розы, пап? Это же уровень! Это эстетика. Мама сказала, что экономить на цветах — это дурной тон. Если у гостей завянут глаза от убожества на столах, мне будет стыдно жить.
— А когда мне стыдно было заходить в магазин в старых ботинках, чтобы тебе на репетитора хватило, это была эстетика?
— Ой, ну не начинай эту песню про тяжелое детство. Сейчас другие времена. Просто переведи остаток, ладно? Рома тоже считает, что свадьба должна быть идеальной.
Андрей смотрел на ярко накрашенные губы дочери, которые двигались быстро и требовательно, выстреливая словами, словно мелкими камнями. В её голосе не было просьбы. Там звучало раздражение клиента, которому задерживают доставку пиццы. Он сидел напротив неё в кофейне с модным серым интерьером, стараясь спрятать руки под столом. Кожа на ладонях, несмотря на тщательное отмывание специальными пастами, хранила въевшуюся черноту металла и окалины.
Андрей не был простым сварщиком в том понимании, которое вкладывала в это слово его бывшая жена Наталья. Он был создателем кинетических скульптур. Громадные, многотонные конструкции из стали и титана, которые он варил, резал и балансировал, украшали парки ветров в Европе и частные владения на востоке. Это был адский труд, требующий инженерного гения и физической мощи быка. Но для Вики и Натальи он оставался «человеком с горелкой», обслуживающим персоналом их красивой жизни.
— Хорошо, — тихо сказал Андрей, чувствуя привычную мягкость где-то в груди. Это была любовь, слепая и всепрощающая. — Я возьму срочный заказ на изготовление каркасов для мостовых опор. Там платят сразу. Будут тебе пионы.
Вика даже не улыбнулась, просто деловито кивнула, уткнувшись в смартфон.
— Только, пап... — она на секунду замерла, не поднимая глаз. — Ты когда деньги переведёшь, напиши сразу. И... ну, про костюм мы говорили. Не бери тот, в полоску. Мама сказала, он тебя полнит и выглядишь ты в нём как... ну, несовременно.
— Я куплю смокинг, Вика. Хороший. Дорогой. Чтобы тебе не было стыдно.
— Ладно. Побежала я, у меня примерка.
Она чмокнула воздух в районе его щеки, не касаясь кожи, чтобы не смазать помаду, и выпархнула из кафе. Андрей остался сидеть, глядя на остывший американо. Он снова подавил в себе глухое, неприятное чувство, похожее на зубную боль. Надежда, бывшая жена, на то, что дочь повзрослеет и поймёт цену деньгам и труду, всё ещё теплилась. Она ведь просто молодая, ведомая. Наталья крутит ею как хочет. А Ромка — парень вроде толковый, каменщик-художник, работает с мрамором и гранитом. Рукастый. С ним можно будет найти общий язык. Андрей верил, что время всё расставит по местам. Нужно просто немного терпения.
Подготовка к свадьбе превратилась в марафон по выкачиванию денег. Андрей работал по шестнадцать часов в сутки. Его мастерская — огромный ангар на окраине промзоны — гудела и сверкала вспышками дуговой сварки до глубокой ночи. Он брался за всё: от художественной ковки ворот для особняков до промышленной резки списанных барж. Каждая искра, прожигающая робу, превращалась в рубль на счету дочери.
За месяц до торжества Наталья созвонилась с ним сама. Её голос, холодный и гладкий, как полированная сталь, не предвещал ничего хорошего, но разговор пошёл о деньгах, и Андрей выдохнул.
— Андрюша, там накладка с рестораном. Тот, который с видом на реку, закрыли на санобработку. Мы нашли другой, загородный клуб. Но там чек выше на тридцать процентов и нужна предоплата за бронь вертолетной площадки. Мы хотим эффектное прибытие.
— Вертолёт? Наташа, они живут в съемной квартире. Может, лучше эти деньги отложить на ипотеку? Я планировал...
— Не учи меня жить, — оборвала она. — Ипотека — это быт. А свадьба — это память. Ты хочешь, чтобы дочь вспоминала, как экономила на собственной мечте? У Романа сейчас временные трудности с заказами, камень — материал сезонный. Вся надежда на отца. Или ты отказываешься?
— Я не отказываюсь. Я переведу.
Андрей перевёл. Он отказался от покупки нового оборудования, о котором мечтал год. Отложил ремонт в своей квартире. Купил тот самый смокинг, о котором говорил Вике. Дорогой, итальянский, глубокого темно-синего цвета. Подобрал запонки. Он представлял, как поведёт Вику к алтарю — или что там сейчас модно, к арке из цветов? Как увидит её счастливые глаза.
В день, когда должна была состояться церемония, Андрей проснулся рано. Он побрился, тщательно уложил волосы, перепроверил подарки — конверт с внушительной суммой и ключи от небольшого, но крепкого домика в пригороде, который он втайне достраивал последние три года. Это был сюрприз. Он хотел вручить его молодым, чтобы у них был старт.
Звонка не было. Сообщений с точным временем сбора — тоже.
Андрей набрал Вику. «Абонент временно недоступен».
Набрал Наталью. Длинные гудки, потом сброс.
«Наверное, суматоха, — подумал он. — Забыли предупредить, нервничают».
Он решил ехать к ЗАГСу заранее. Знал дату, знал время росписи, о котором говорили мельком. Он надел смокинг, чувствуя себя немного скованно, но торжественно. Взял букет — не голландские пионы, а огромную охапку белых лилий.
Когда он подъехал к Дворцу бракосочетания, там было пусто. Не было ни лимузинов, ни гостей. Дежурная администратор, скучающая у входа, на его вопрос, сверилась со списком.
— Виктория Андреевна? Были такие. Только у них роспись была вчера. Выездная. В загородном клубе «Элизиум». Сегодня у нас санитарный день, мужчина.
Андрей вышел на улицу. Солнце слепило глаза, но ему казалось, что вокруг сгущаются сумерки. Он достал телефон и зашел в социальную сеть, куда заходил редко, только чтобы посмотреть фото дочери.
Лента пестрела снимками. Вот Вика в платье, расшитом жемчугом (он оплатил). Вот Роман в светлом костюме держит её на руках. Вот Наталья — в шикарном платье цвета фуксии, с бокалом шампанского, смеётся, запрокинув голову. Подписи: «Лучший день!», «Семья в сборе», «Только свои».
На фотографиях были все. Друзья, какие-то дальние родственники со стороны Натальи, коллеги Романа. Не было только его.
Он листал фото, и с каждым движением пальца внутри что-то замерзало. Это было не разочарование. Это было понимание. Страшное, ледяное понимание того, что его просто использовали. Выжали досуха и выбросили, как использованный электрод.
*
Он поехал в «Элизиум». Охрана на воротах не хотела пускать, но Андрей, не говоря ни слова, вышел из машины. Его вид — высокий, широкий в плечах мужчина в дорогом смокинге, но с глазами, в которых плескалось что-то страшное, — заставил охранника отступить. Шлагбаум поднялся.
Праздник был в разгаре. Второй день свадьбы. Гости лениво бродили по лужайкам, кто-то уже сидел за столами на веранде. Андрей шёл сквозь толпу, не замечая удивлённых взглядов. Он увидел их за центральным столом. Вика что-то шептала Роману, Наталья громко командовала официантами.
— Папа? — голос Вики дрогнул и сорвался на визг. — Ты что здесь делаешь?!
Музыка стихла. Наталья обернулась, её лицо перекосило от злости, но она быстро натянула маску светского превосходства.
— Андрей? Мы не ждали тебя сегодня. Ты перепутал даты? Мы думали собрать родителей отдельно, по-домашнему, на следующей неделе.
Андрей подошёл к столу. Он не стал садиться. Он возвышался над ними, перекрывая солнце.
— Ты врала мне про даты, — его голос звучал низко, рокочуще, как работающий на холостых оборотах дизель. — Ты, Вика, врала мне про деньги. Вы обе решили, что я гожусь только для того, чтобы оплачивать этот цирк, но не гожусь, чтобы сидеть за этим столом.
— Андрей, не устраивай сцену! — Наталья вскочила. — Посмотри на себя! Твои руки! Ты даже в смокинге выглядишь как работяга. У нас здесь приличное общество, важные люди. Вика стесняется тебя, неужели не понятно? Зачем портить девочке праздник своим эгоизмом?
— Стесняется? — Андрей перевёл взгляд на дочь. Вика вжалась в стул, она не плакала, она смотрела на него с нескрываемой брезгливостью.
— Пап, уходи, пожалуйста. Рома, скажи ему! Ну правда, ты не вписываешься. Тут люди из министерства, партнеры мамы. А ты начнешь рассказывать про свои железяки... Мы же договаривались, что ты просто поможешь.
Роман попытался встать, выглядя растерянным.
— Андрей, я думал, вы в командировке... Вика сказала...
— Сидеть! — рявкнул Андрей. Роман плюхнулся обратно.
Андрей положил на стол свои ладони. Широкие, с въевшейся металлической пылью, с мелкими шрамами от раскаленных брызг.
— Эти руки, — он говорил громко, почти кричал, и его голос разносился над притихшей верандой, — заработали на это платье. На этот стол. На этот чертов вертолет, которого я даже не видел. Вы жрали и пили за мой счет, и при этом воротили нос?
— Да ты обязан нас содержать! — взвизгнула Наталья, теряя контроль. — Ты жизнь мне испортил своей нищетой в молодости! Теперь расплачиваешься!
— Расплатился, — холодно отрезал Андрей. — Сполна.
Он достал из внутреннего кармана конверт с деньгами и ключи от дома. Подержал их на весу. Вика жадно подалась вперед.
— Это должно было быть вашим подарком. Дом и полмиллиона на мебель.
Наталья хищно блеснула глазами:
— Ну так давай сюда и проваливай, если такой гордый. Мы переживём твое отсутствие.
Андрей усмехнулся. Страшной, кривой усмешкой.
— Нет. Я не гордый. Я злой.
Он на глазах у всех разорвал конверт. Толстая пачка купюр полетела в салатницу с оливье, залитую майонезом. Затем он с размаху, со всей силы швырнул связку ключей. Они просвистели в воздухе и, описав дугу, булькнули в декоративный пруд с карпами.
— Доставайте, — бросил он. — Если не брезгуете залезть в грязь своими ручками.
Он развернулся и пошел к выходу.
— Ты пожалеешь! — визжала ему в спину Наталья. — Ты сдохнешь в одиночестве! Вика, не смей за ним бежать!
Но Вика и не думала бежать. Она с ужасом смотрела на рванные в мелкие клочья купюры.
*
Прошло полгода.
Одиночество оказалось не страшным. Оно было чистым и спокойным, как свежий сварочный шов. Андрей сменил номер телефона, продал тот дом, дубликаты ключей от которого утопил (замки он, конечно, сменил перед продажей), и вложил деньги в расширение мастерской. Он начал новый проект — "Танец Стихий", кинетическую скульптуру высотой с пятиэтажный дом для набережной крупного порта.
А вот у молодой семьи наступил ледниковый период.
Роман оказался хорошим парнем, но его бизнес по обработке камня переживал кризис. Заказчики не шли, дорогие материалы лежали мертвым грузом. Раньше дыры в бюджете закрывались траншами от Андрея, которые Вика воспринимала как должное. Теперь кран был перекрыт наглухо.
Вика не умела экономить. Она привыкла к салонам, доставке еды из ресторанов и такси бизнес-класса. Свою зарплату младшего менеджера в какой-то конторе она тратила за три дня.
— Рома, нам нечем платить за квартиру! — она стояла посреди кухни, заваленной коробками от пиццы. — Сделай что-нибудь!
— Вика, я работаю без выходных. Но клиенты не платят авансы. Нам нужно умерить аппетиты. Зачем ты купила эту сумку за сорок тысяч?
— Это бренд! Мне нужно поддерживать статус! Мама сказала, что если женщина начинает экономить на себе, мужчина перестает её ценить!
— Твоя мама много чего говорит, — устало огрызнулся Роман. — Лучше бы она помогла, раз такая умна. Но она только приходит и пилит меня, что я неудачник.
В этот момент входная дверь открылась. У Натальи были свои ключи. Она вошла, как хозяйка, оглядела скромный ужин на столе (макароны с сосисками) и поджала губы.
— Какой кошмар. Моя дочь питается отбросами. Рома, ты не можешь обеспечить семью нормальной едой?
— Может, вы дадите денег, раз так переживаете? — не выдержал Роман.
— Я?! — Наталья возмущенно выдохнула. — Я женщина! Я не обязана никого тянуть. Это всё твой отец, Вика. Этот подлец бросил вас, лишил поддержки. Он специально это сделал, из садизма! Он рушит вашу семью!
— Он оплатил всю свадьбу, — тихо сказал Роман. — А вы его даже на порог не пустили.
— И правильно сделали! Он бы опозорил нас своим видом! — Наталья подошла к зятю вплотную. — Ты лучше не защищай его, а иди и требуй! Он обязан! Это его дочь! Пусть продаст свою мастерскую, но обеспечит Вике уровень жизни!
— Встань и пойди к нему! — подхватила Вика. — Скажи, что мы подадим на алименты... на что-то там, на содержание! Он же богатый, он притворяется бедным!
Роман посмотрел на жену, потом на тёщу. В их глазах не было ни капли любви, ни грамма понимания. Только голый, голодный расчёт и бесконечная наглость. Он вспомнил тестя. Его спокойную силу. Его руки, которыми он создавал монументальные вещи. И сравнил с этими двумя женщинами, которые не создали ничего, кроме шума и претензий.
Роман молча встал.
— Ты куда? Мы не договорили! — крикнула Наталья.
— Я ухожу. Совсем.
— В смысле? — опешила Вика. — А как же я?
— А ты — к маме. Поддерживать статус.
Он взял куртку и вышел.
Наталья и Вика не сдались. Через неделю, доведенные до бешенства безденежьем и уходом «бесперспективного» Романа, они узнали новый адрес мастерской Андрея. Злость требовала выхода, а жадность — удовлетворения.
Они подъехали к огромным воротам ангара на такси эконом-класса. Андрей был внутри. Он стоял на лесах, регулируя противовес огромного стального крыла своей новой скульптуры. Увидев их, он спустился вниз, не спеша вытирая руки ветошью.
— Явились, — сказал он спокойно, преграждая им путь к офисной части.
— Ты! — взвизгнула Наталья, наступая на него. — Ты доволен? Ты разрушил брак своей дочери! Рома ушел из-за нищеты, которую ты устроил!
— Рома ушел, потому что у него открылись глаза, — ответил Андрей. — И я за него рад.
— Ты должен нам компенсацию! — Вика попыталась проскользнуть мимо отца, чтобы, возможно, что-то схватить или просто устроить погром. — Ты обязан мне купить квартиру! Ты отец!
Она замахнулась на него сумочкой, пытаясь ударить по лицу. Наталья, видя это, тоже бросилась в атаку, пытаясь вцепиться наманикюренными когтями ему в лицо.
Андрей не стал терпеть. Его реакция была мгновенной. Он перехватил руку дочери, жестко, до синяков сжав запястье. Другой рукой он оттолкнул Наталью, ударив открытой ладонью в плечо с такой силой, что та отлетела на несколько метров и упала на кучу опилок.
— ВОН! — его крик перекрыл шум работающих станков в глубине цеха. — ВОН отсюда, ПАРАЗИТЫ!
Он толкнул Вику к выходу. Она споткнулась, упала на колени, порвав дорогие колготки.
— Ты не имеешь права! Мы полицию вызовем! — верещала Наталья, барахтаясь в опилках.
— Вызывайте! — Андрей надвигался на них как танк. — Я покажу им видео с камер, как вы на меня напали. И расскажу налоговой, Наташа, про твои серые схемы с аудитом, о которых я знаю всё.
При упоминании налоговой Наталья побледнела и заткнулась.
— А теперь смотрите, кого вы потеряли, — Андрей указал рукой вглубь цеха.
Из-за огромного стального листа вышел Роман. Он был в рабочей спецовке, в защитных очках, с болгаркой в руках.
— Рома? — прошептала Вика. — Ты что здесь делаешь? Ты же с камнем работаешь...
— Я учусь работать с металлом, — спокойно ответил Роман, подходя к Андрею и вставая рядом с ним плечом к плечу. — Андрей Сергеевич взял меня в партнеры. Мы делаем вещи, которые останутся на века. А не пыль в глаза пускаем.
— Ромочка, вернись! — заныла Вика, протягивая к нему руки. — Я прощу тебя! Мы начнем всё сначала! Папа даст денег, и...
— Уходи, Вика, — брезгливо бросил Роман. — Мне противно на тебя смотреть.
Андрей схватил обеих женщин за шиворот дорогих пальто, буквально выволок их за ворота ангара и швырнул на грязный асфальт.
— Если еще раз увижу вас ближе чем на километр — переломаю ноги, — пообещал он. И в его глазах была такая решимость, что ни у кого не возникло сомнений: он это сделает.
Железные ворота с грохотом захлопнулись.
Наталья и Вика остались сидеть в грязи. У Натальи был сломан ноготь и испачкано пальто, Вика рыдала, размазывая тушь. Они остались одни. Без денег, без мужчин, без статуса. Только со своей злобой, которая теперь пожирала их самих изнутри.
А за воротами гудела сварка. Андрей и Роман создавали крылья, которые не боялись ни ветра, ни грязи.
КОНЕЦ
Автор: Анна Сойка ©
Рекомендую к прочтению:
И ещё интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖