Февраль заметал город. Дмитрий влетел в подъезд, отряхивая с плеч мокрый снег. Настроение было отличное: сегодня он узнал, что жена получила хорошую премию. В прихожей он скинул ботинки и крикнул:
— Марин! Я дома! Носом чую — ужин будет королевский!
— На кухне, доделываю! — донеслось из глубины квартиры.
Дмитрий прошёл на запах. Марина колдовала у плиты: на сковороде шкворчало мясо, в духовке томилась картошка. Он облокотился на косяк и загадочно улыбнулся.
— Ну и долго ты будешь секретничать?
— О чём это ты? — женщина даже не обернулась.
— О премии! Встретил сегодня Наташку из вашего отдела. Она сказала — вам приличную сумму отсыпали. И когда новостью поделишься? — Дмитрий подошёл ближе, потирая руки.
Марина выключила конфорку и медленно повернулась. Взгляд у неё был спокойный, но какой-то слишком внимательный.
— Да, премия есть. И что ты предлагаешь?
Дмитрий оживился:
— Как что? Мать же звонила, просила за Ольгу. У сестры ипотека, ставка подскочила, еле концы с концами сводит. Тридцать тысяч ей переведём — она хоть вздохнёт свободно.
— С чего бы это я должна переводить тридцать тысяч твоей сестре? — голос Марины стал ровным, как струна.
— Ну ты чего? — растерялся муж. — Родная же кровь. Давай я маме позвоню, обрадую…
— Не звони. — Марина выдержала паузу. — Я не собираюсь оплачивать ипотеку Ольги.
Дмитрий опешил:
— Почему? У нас деньги появились!
— У нас? — усмехнулась жена. — Дима, эти деньги — мои. Я три месяца пахала как проклятая: отчёты, совещания, командировки. Пока ты на диване телик смотрел, я до ночи сидела. Это моя премия, и у меня на неё свои планы.
— Но Ольге реально трудно! У неё двое детей!
— А у нас, значит, никого нет? — голос Марины дрогнул. — Наша Аня третий год в чужом городе учится, квартиру снимает. Ты хоть раз за три года отправил ей деньги? Сам, без моего напоминания?
— Ну… ты же отправляешь…
— Отправляю я. А ты — нет. И теперь хочешь, чтобы я ещё и твою сестру спонсировала? — Марина покачала головой. — Ольга с мужем развелась, ипотеку взяла — это её выбор. Банк дал кредит, значит, доходы позволяли. А если сейчас не хватает — пусть меньше ходит по кафе и не обновляет гардероб каждый месяц. Я не благотворительный фонд.
Дмитрий нахмурился. Он привык, что жена хорошо зарабатывает, но чтобы так жёстко отказывать родне… Это было впервые.
Вечером, проходя мимо спальни, он невольно услышал разговор Марины по телефону.
— Мам, я тебе тридцать тысяч перевела. Сходи к врачу, не затягивай. Знаю, что пенсия маленькая, но зубы лечить надо обязательно.
Дмитрий не выдержал, заглянул в комнату:
— То есть твоей матери можно, а моей сестре нельзя?
Марина спокойно посмотрела на него:
— Моя мать — самый родной мне человек. У неё реальная проблема: больные зубы и копеечная пенсия. А Ольга мне кто? Женщина, с которой мы видимся раз в полгода на праздниках. Так что претензии не ко мне.
— Но Ольга — моя сестра!
— Вот именно. Твоя. У тебя есть своя зарплата, хочешь — помогай. Я не против.
— Хорошо, — выдохнул Дмитрий. — Через три дня получка, я сам переведу Ольге.
— Переведи. Только сначала положи двадцать пять тысяч на хозяйство. Как обычно.
— Слушай, может, уменьшим эту сумму? — осторожно предложил он. — Ну, поживём поэкономнее…
— Давай, — легко согласилась жена. — Тогда ужин будет из макарон без мяса, интернет отключим, стирать будем хозяйственным мылом. Хочешь так?
Дмитрий промолчал. Но в душе уже принял решение: зарплату переведёт сестре почти всю, оставив себе на мелкие расходы. Марина же не узнает. А на хозяйство положит тысяч пять — остальное потом как-нибудь…
Через три дня, в середине февраля, он так и сделал. Ольге ушло сорок тысяч. На хозяйственный счёт — только пять. Вечером Марина заглянула в приложение банка, но ничего не сказала. Только посмотрела на мужа долгим взглядом и ушла в спальню с вязанием.
На следующий вечер Дмитрий вернулся с работы голодный как волк. В прихожей уже предвкушал горячий ужин. Открыл холодильник… и застыл. На полках было пусто. Лишь три сморщенных яблока сиротливо лежали в контейнере для овощей.
— Марина! А где еда? — растерянно крикнул он.
Жена вышла из комнаты с вязанием в руках, заглянула в холодильник:
— А что там должно быть? Ты что-то туда покупал сегодня?
— Но я же зарплату перевёл…
— Кому перевёл? Сестре? — перебила она. — Вот и иди к ней ужинать. И завтракать. И обедать. А я теперь экономлю, как ты просил. Двадцать пять тысяч на хозяйство ты не положил, вот я и укладываюсь в те пять, что остались.
— Марина, это шутка такая?
— Абсолютно серьёзно. — Она говорила ровно, без злости, но в голосе звенела сталь. — Ты сделал выбор. Я тебя предупреждала.
Дмитрий понял: это не розыгрыш. Пришлось собирать сумку и ехать к матери. Татьяна Ивановна всплеснула руками, накормила сына отбивными, а наутро решительно направилась к невестке «наводить порядок».
— Марина, что ты себе позволяешь? — с порога начала свекровь, даже не разувшись. — Мужа из дома выгнала! Люди что скажут?
Марина пригласила её на кухню, поставила чайник. Выслушала сорокаминутную лекцию о том, какая она плохая жена и как должна помогать родственникам мужа. А потом спокойно ответила:
— Татьяна Ивановна, вы зря стараетесь. Я всё про себя знаю. Наверное, я и правда не идеальная жена вашему сыну досталась. Но у меня есть квартира, хорошая зарплата и премии. Одна проблема — я не хочу оплачивать чужие долги. Вы так печётесь об Ольге — забирайте сына обратно. Кормите его, поите, стирайте. Только учтите: он у вас разборчивый. Сосиски не ест, курицу не любит, ему отбивные с картошкой подавай каждый день. И бельё гладить не забудьте.
— Ты… ты на что намекаешь? — опешила свекровь.
— Не намекаю, а прямо говорю. — Марина отставила чашку. — Это вы Ольге всю жизнь голову дурили: муж у неё плохой, мало зарабатывает, квартира тесная. Довели до развода. Теперь она с ипотекой одна. За нашу семью взялись. Только я — не бывший муж Ольги. Терпеть не стану. Ещё раз полезете — верну вам сына насовсем. А он без меня быстро поймёт, что к чему.
Татьяна Ивановна ушла, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.
Дмитрий прожил у матери почти месяц — до середины марта. Сначала было даже неплохо: мама готовила, стирала, жалела. Но через неделю началось: «Куда пошёл? С кем встретился? Почему поздно?» Ольга тоже постоянно звонила, жаловалась на жизнь и намекала, что неплохо бы ещё денег. Дмитрий вдруг остро осознал: дома было лучше. Там никто не пилил, пахло уютом, была Марина с её спокойной уверенностью.
В середине марта, получив зарплату, он пришёл домой. Марина открыла дверь, молча пропустила.
— Я всю зарплату тебе перевёл, — тихо сказал он. — И Ане десять тысяч отправил. Сам. Первый раз за три года.
Марина усмехнулась уголками губ.
— Руки вымой и садись за стол. Ужин готов.
Он пошёл в ванную, а когда вернулся, на столе дымилась тарелка с отбивной и картошкой. Марина сидела напротив и смотрела на него. В её глазах не было холода — только тёплая усталость и спокойная уверенность женщины, которая знает себе цену и никогда не позволит сесть себе на шею.
— Я скучал, — сказал Дмитрий.
— Я знаю, — ответила Марина. — Ешь давай, остынет.