— Слезай с мопеда, красавица, откаталась, — майор Семенов брезгливо ткнул толстым пальцем в зеркало заднего вида, отчего оно жалобно звякнуло и повисло на одном болте.
Инна неторопливо выставила подножку. Двигатель старенького скутера еще пару раз кашлянул и затих, наполняя горячий июльский воздух запахом перегретого масла и жженой резины. На трассе стояло марево. Асфальт под ногами казался мягким, как пластилин, а полынь на обочине так густо припала пылью, что стала седой.
Она приехала в родные края всего на пару дней — на свадьбу к подруге детства. Чтобы не тащить из города машину, одолжила у брата этот дребезжащий аппарат. Джинсы, простая футболка с выцветшим принтом, волосы, затянутые в тугой узел под шлемом. Обычная девчонка, каких на местных дорогах сотни.
Майор Семенов, мужчина с лицом цвета сырой свеклы и маленькими, заплывшими глазками, подошел вразвалочку. Его голубая форменная рубашка в районе подмышек потемнела от пота, а верхняя пуговица, казалось, вот-вот отскочет от оплывшей шеи.
— Документы, — буркнул он, не соизволив представиться.
Инна сняла шлем, вытирая лоб ладонью.
— Слышь, командир, ты бы полегче. По закону-то представиться надо сначала. И зеркало вон… сломал зачем?
Майор на секунду опешил. Он привык, что здесь, в тридцати километрах от райцентра, водители при виде его палки начинают суетливо хлопать по карманам и заискивающе улыбаться. А тут — какая-то пигалица на мопеде голос подает.
— Ты мне еще про законы расскажи, — он криво усмехнулся, обнажив прокуренные зубы. — Тут закон — это я. Поняла? Почему без шлема ехала?
— Я его сняла, когда к обочине прижалась, — спокойно ответила Инна.
— Да что ты? А мне показалось — за километр. И скорость… летела как на пожар. Сержант, — он кивнул щуплому парню, который скучал у патрульного автомобиля, — пиши протокол. Оформляй эту умницу по полной! Пусть посидит у нас, о жизни подумает. А то больно язык длинный.
Сержант Пашка, чей вид выражал крайнюю степень уныния от жары, поплелся к машине за бланками.
— Ключи от техники сюда давай, — Семенов протянул ладонь с короткими, похожими на сосиски пальцами.
— Не дам, — Инна убрала ключи в карман джинсов. — Оснований для задержания транспорта нет. Радар где? Видеофиксация?
Майор побагровел еще сильнее. Он резко шагнул вперед, пытаясь схватить девушку за плечо, но Инна ловко уклонилась.
— Садись в машину, — процедил он сквозь зубы. — Сама не сядешь — поможем. Неповиновение сотруднику при исполнении пришьем, там и до уголовки недалеко. Совсем девки страх потеряли.
Через двадцать минут Инна уже сидела в пыльном салоне «Уазика». Всю дорогу до отдела майор травил сержанту байки о том, как он «таких городских фиф» быстро на место ставит. В отделе пахло хлоркой, старыми бумагами и жареным луком — видимо, в дежурке кто-то обедал.
— Кидай её в четвертую, — бросил Семенов дежурному. — Пусть подышит свежим воздухом подвала. Завтра с утра разберемся, чья она и откуда такая борзая.
Инну затолкнули в тесную камеру. Тяжелая железная дверь захлопнулась с противным визгом, отрезая свет коридора. Единственное узкое оконце под потолком было затянуто густой паутиной, сквозь которую едва пробивался серый свет. В углу на жесткой скамье сидела пожилая женщина. Ее руки, покрытые сеткой синих вен, мелко дрожали, а глаза были красными от долгого плача.
— За что тебя, милая? — тихо спросила она, поправляя выцветший платок.
— За правду, наверное, — Инна присела рядом. — А вы, Валентина Ивановна?
Женщина удивленно подняла глаза.
— Откуда имя знаешь?
— На табличке у дежурного список задержанных видела, — Инна мягко коснулась ее руки. — Расскажите, что случилось?
Старушка снова всхлипнула.
— Ох, беда, доченька… Внука моего, Мишку, забрали вчера. Сказали — склад фермерский обчистил. А Мишка мой — он же мухи не обидит! Весь вечер со мной был, забор подправлял. Утром приехали эти… скрутили парня. А следователь, Соколов такой, говорит: «Пиши, бабуля, дарственную на дом на племянника моего, тогда Мишку отпустим. А нет — уедет твой внук далеко и надолго». Я кричать начала, просить… Вот они меня сюда и заперли. Говорят, пока не подпишу — не выйду.
Инна слушала, и внутри у нее всё сжималось от ледяной ярости. Одно дело — хамоватый майор на трассе, и совсем другое — откровенный грабеж беззащитных стариков под прикрытием погон.
— Не подписывайте ничего, — твердо сказала она. — Скоро это закончится.
— Ой, милая, как закончится? Тут они — боги. Кто за нас заступится?
Прошло около трех часов. В коридоре послышался какой-то необычный шум. Кто-то громко ругался, хлопали двери, слышались быстрые, четкие шаги. Обычно в этом заспанном отделе жизнь текла лениво, а тут — словно улей разворошили.
Дверь камеры распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стоял полковник Рожков, начальник областного управления, который приехал с внеплановой проверкой. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. За его спиной маячил бледный, как мел, майор Семенов.
— Что это за безобразие? — Рожков обвел взглядом камеру. — Почему в КАЗе находятся гражданские без оформленных протоколов задержания?
Майор Семенов заикался, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Товарищ полковник… так это… хулиганка с трассы! Сопротивление… Документы не дает…
Инна медленно поднялась со скамьи. Она засунула руку во внутренний потайной карман рюкзака, который ей разрешили оставить при себе, и достала небольшую книжечку в красной обложке.
— Майор, вы же так хотели мои документы посмотреть? Читайте, — она протянула корочку полковнику.
Рожков открыл удостоверение, пробежал глазами по строчкам и на секунду замер. Его брови поползли вверх. В отделе мгновенно наступила такая тишина, что стало слышно, как на улице в кустах истошно чирикает воробей.
— Инна Андреевна? — полковник посмотрел на девушку, а потом перевел тяжелый взгляд на майора. — Семенов, ты хоть понимаешь, КОГО ты в подвал засунул? Это же проверка из главка собственной безопасности. Управления, которое по твою душу приехало.
Майор Семенов открыл рот, но не смог выговорить ни слова. Его лицо из свекольного стало серовато-землистым. Ноги у него заметно затряслись, и он тяжело оперся плечом о косяк.
— Товарищ полковник, — голос Инны звучал холодно и четко. — Дело не в моей персоне. Тут в камере сидит женщина, у которой этот майор и его подельник-следователь дом отбирают, держа внука под замком. Прямо сейчас распорядитесь освободить Михаила и поднять все дела по складу.
— Будет сделано, Наталья Игоревна! — Рожков повернулся к дежурному. — Ключи! Живо освободить всех! Семенова и следователя Соколова — в наручники. Оружие сдать!
В отделе началась настоящая буря. Из кабинетов выбегали перепуганные сотрудники. Следователь Соколов, тот самый, с родинкой на щеке, попытался выскочить через окно первого этажа, но прямо в крапиве его приняли бойцы сопровождения, приехавшие с полковником.
Майор Семенов, когда на его запястьях защелкнулись стальные браслеты, вдруг начал мелко трястись.
— Это ошибка… Я не знал… Мы же просто… — бормотал он, но его никто не слушал.
Валентину Ивановну вывели из камеры под руки. Когда она увидела, как ее Мишку ведут из соседнего крыла — живого, хоть и бледного — она просто осела на пол и заплакала. Инна подошла к ней, присела рядом и обняла за худые плечи.
— Всё, бабушка. Больше никто ваш дом не тронет. И внук рядом.
Через неделю районный отдел был практически полностью расформирован. Выяснилось, что группа «оборотней» годами промышляла вымогательством у местных жителей. Кого-то запугивали, кому-то подбрасывали запрещенку. Майор Семенов в надежде на смягчение приговора сдал всех — и начальство, и тех, кто на трассе помогал.
Инна сидела на свадьбе у подруги. Вокруг гремела музыка, гости кричали «Горько!», а на столе стояли тарелки с домашними пирогами. К ней подошел Мишка — тот самый парень из отдела.
— Спасибо вам большое, — он неловко переминался с ноги на ногу, протягивая ей букет полевых ромашек. — Бабушка сказала, если бы не вы, не сидел бы я сейчас здесь. Приезжайте к нам, бабуля пирогов напекла, всё ждет.
Инна улыбнулась и взяла цветы. Их терпкий, горьковатый аромат напомнил ей о той пыльной трассе и о том, что в жизни справедливость иногда всё же берет верх. Пусть даже для этого нужно просто вовремя оказаться на старом мопеде не в том месте.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!