— Гоните эту бродяжку за ворота! Глаза бы мои её не видели! — Римма Аркадьевна брезгливо оттянула воротник своей шелковой блузки, словно ей вдруг стало нечем дышать. — Игорь, ну что ты стоишь? Скажи охране, пусть вышвырнут её немедленно. Через полчаса здесь будет мэр, а у нас тут этот оборванец портит весь праздник!
Диана обернулась. Тяжелый шлейф её свадебного платья, расшитого тысячами мелких жемчужин, глухо зашуршал по деревянному настилу летней веранды. В тени раскидистой туи, вжавшись худенькими плечами в кованую ограду, стояла девочка. На вид ей было не больше шести. На ребенке была чья-то взрослая куртка, рукава которой были закатаны в толстые валики, и стоптанные резиновые сапоги. Девочка не сводила огромных испуганных глаз с подносов, где громоздились закуски.
— Подождите, — Диана выставила руку, преграждая путь охраннику в черном костюме. — Не трогайте её.
— Диан, ну хватит, — Игорь попытался приобнять невесту, но она резко отстранилась. — Сейчас гости начнут собираться. Музыканты настраиваются. Давай я просто суну ей пару бумажек, и пусть топает. Не хватало еще, чтобы фотограф её в кадр поймал.
— Она есть хочет, Игорь. Ты посмотри на неё, у неё же лицо серое от голода, — тихо, но твердо ответила Диана.
Она проигнорировала театральный вздох свекрови и, приподняв пышный подол, подошла к девочке. От малышки пахло старой сырой одеждой и какими-то дешевыми лекарствами.
— Привет, — Диана присела на корточки. Жесткий корсет больно впился в ребра, но она даже не поморщилась. — Как тебя зовут?
Девочка шмыгнула носом, с опаской оглядывая сияющую ткань платья.
— Тася.
— А я Диана. Хочешь чего-нибудь вкусного, Тася?
Малышка робко кивнула. Диана дотянулась до ближайшего стола, схватила большую фарфоровую тарелку и стала быстро складывать на неё всё подряд: кусок запеченной рыбы, мягкий белый хлеб, сыр и пару больших эклеров.
— На, держи. Садись прямо здесь, на ступеньку. Не бойся, никто тебя не прогонит.
Тася вцепилась в тарелку так, что костяшки пальцев побелели. Она ела жадно, давясь, почти не пережевывая. Диана смотрела на неё, и внутри у неё всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— Тасечка, а где твои родители? Ты почему одна бродишь?
Девочка проглотила кусок эклера, измазав подбородок кремом, и посмотрела на невесту тяжелым, совсем не детским взглядом.
— Папа ушел. Сказал, что ему надоело тащить нас на себе. А мама сейчас в больнице. Врач сказал, у неё в животе какая-то гадость выросла, нужна операция. Но денег нет, совсем нет. Я пошла на улицу, чтобы у людей хоть на хлеб выпросить.
У Дианы внутри всё заледенело. Она почувствовала, как по спине пополз холодный пот.
— А как зовут твою маму? — она осторожно поправила сбившуюся челку на лбу девочки.
Тася замерла, вглядываясь в лицо невесты.
— Вы на неё очень похожи... Только мама всегда бледная и плачет часто. А глаза такие же. И зовут её так же, как вас.
— Как? — голос Дианы сорвался на шепот.
— Диана. Только она мне по секрету говорила, что когда-то давно её звали Юля. Но она поменяла имя специально. Сказала: «Вот стану Дианой, и тогда моя старшая сестра меня обязательно найдет». Её сестру тоже звали Диана.
Серебряная лопатка для торта со звоном выскользнула из рук Дианы. Мир вокруг на мгновение потерял краски. Звуки скрипок, звон хрусталя, недовольный голос свекрови — всё это отошло на задний план. Диана смотрела на маленькую Тасю и видела в ней те самые черты, которые искала двадцать долгих лет.
Ноги стали ватными. Удар, который она почувствовала где-то глубоко под сердцем, лишил её возможности дышать.
Двадцать лет назад их мир рассыпался в прах в один дождливый вечер. Диане было двенадцать, Юле — восемь. Родители не вернулись из города — случился несчастный случай на дороге, который навсегда разделил жизнь сестер. Сначала их приютила соседка, но та долго не протянула, и девочки оказались в государственном приюте.
Там всегда пахло хлоркой и старым линолеумом. Диана, как старшая, защищала сестру, прятала для неё куски сахара в кармане и каждую ночь шептала ей, накрыв обеих колючим шерстяным одеялом:
— Мы всегда будем вместе, Юлька. Я тебя ни за что не брошу.
Но однажды за Дианой приехали. Богатые люди, которые искали «готового» ребенка. Юле соврали, что за ней вернутся через неделю. Диана кричала, цеплялась за дверную ручку, её вырывали с мясом, но всё было бесполезно. Сестру оставили на крыльце с оторванным ухом у её любимого плюшевого медведя.
Позже новые родители запретили Диане даже заикаться о прошлом. А когда она выросла и смогла сама искать — архив приюта сгорел, а Юля словно сквозь землю провалилась.
— Диана! Ты оглохла, что ли?! — голос Ильи ворвался в её сознание, как удар хлыста. Он грубо схватил её за плечо. — Слышишь, что мать говорит? Убери это чучело отсюда! Гости на подходе!
Диана медленно поднялась на ноги. Она посмотрела на Илью, на его выглаженную рубашку, на его холодные, пустые глаза.
— Где лежит твоя мама? В какой больнице? — Диана полностью проигнорировала жениха, обращаясь только к Тасе.
— Там, где красные стены и птицы на воротах железные... — пролепетала напуганная девочка.
— Третья городская, — буркнул кто-то из официантов, стоящих неподалеку.
Диана повернулась к жениху. Её голос звенел, как натянутая струна:
— Илья, скажи тамаде, пусть всё отменяет. Свадьбы не будет.
— Что?! — Римма Аркадьевна едва не выронила бокал. — Ты в своем уме?! Да мы за один этот банкет отдали столько, сколько ты за всю жизнь не заработаешь! У нас тут уважаемые люди, партнеры Ильюши! Ты хочешь нас опозорить перед всем городом?!
Илья процедил сквозь зубы, наклонившись к самому уху Дианы:
— Слушай меня сюда. Хватит ломать комедию. Отдай девчонку охране, пусть вызовут полицию или опеку. Если ты сейчас сделаешь хоть шаг к выходу — можешь забыть о моем существовании. Ты вернешься в свою дыру, из которой я тебя вытащил. Ты этого хочешь?
Диана посмотрела на него так, словно видела впервые. Вся эта роскошь, эти дорогие костюмы, эти пафосные речи — всё это вдруг стало таким мелким и противным.
— Знаешь, Илья, — она медленно сняла с пальца кольцо и положила его прямо в тарелку с недоеденным эклером. — Моя «дыра» куда честнее вашего золотого болота. А позориться мне больше не перед кем.
Она подхватила Тасю за руку и, не глядя на онемевших от удивления гостей, пошла к выходу. Пышная юбка мешала бежать, цеплялась за кусты, но Диана только сильнее сжимала ладошку девочки.
В такси водитель всю дорогу косился в зеркало заднего вида на странную пассажирку в фате и маленькую бродяжку. Диана молчала, она только гладила Тасю по голове и шептала: «Успеем, только бы успеть».
Больница встретила их холодным светом люминесцентных ламп и едким запахом лекарств. Медсестра в приемном покое даже не подняла головы:
— Посещения закончены. Приходите завтра в десять.
— Моя сестра здесь. Юля... то есть Диана. У неё тяжелое состояние. Мне плевать на часы посещений, — Диана ударила ладонью по стойке, и медсестра наконец-то подняла глаза.
— Девушка, ну что вы шумите? В свадебном платье еще... Сказано же, завтра.
— Я сейчас куплю вашу больницу вместе с этим столом, если потребуется, — прошипела Диана, чувствуя, как внутри всё клокочет. — Где она?!
Через полчаса, после звонка главврачу и перевода крупной суммы на «благотворительность», Диану пустили в палату. Она влетела туда, шурша юбками, и замерла.
На узкой кровати лежала женщина. Она была настолько худой, что казалась прозрачной. Её русые волосы разметались по подушке, а дыхание было едва заметным.
Диана опустилась на колени прямо на грязный линолеум. Она взяла её руку — сухую, горячую от жара — и прижала к своим щекам.
— Юлька... Юлька, это я. Слышишь? Прости меня. Прости, что так долго.
Женщина на кровати медленно, с трудом открыла глаза. Взгляд её был мутным, но когда она увидела лицо Дианы, в нем вспыхнула какая-то невероятная, неземная искра.
— Ты нашла... — прошептала она, и по её виску скатилась слеза. — Я знала... что ты придешь...
— Теперь всё будет по-другому, — Диана захлебывалась слезами, целуя сестру в лоб. — Я всё оплачу. Лучших врачей, любые лекарства. Ты только не уходи, слышишь? Ты мне нужна!
Операция длилась бесконечно долго. Диана сидела в коридоре, прижав к себе Тасю, которая уснула прямо у неё на коленях. Невеста так и не сняла платье, оно только испачкалось и помялось, но ей было всё равно. Она видела, как мимо проходят санитары, как пищат какие-то приборы за дверью, и каждый этот звук был для неё как удар.
Когда хирург вышел в коридор, вытирая пот со лба, Диана вскочила.
— Жить будет, — коротко бросил он. — Вовремя успели. Еще бы день — и всё. Теперь только покой и хороший уход.
Диана закрыла глаза и впервые за много лет вздохнула полной грудью.
Юля восстанавливалась долго. Каждый день Диана была рядом: кормила её с ложечки, причесывала, рассказывала сказки Тасе. Тесть и свекровь Ильи несколько раз пытались выйти на связь, требовали вернуть какие-то подарки, но Диана просто игнорировала их. Она продала свою машину, кое-какие украшения и сняла уютную квартиру в тихом районе.
Через три месяца они сидели на маленькой, залитой солнцем кухне. Юля, уже немного окрепшая, со здоровым румянцем на щеках, разливала чай. Тася сидела на полу и старательно рисовала цветными карандашами.
— Диан, — Юля вдруг посмотрела на сестру и улыбнулась. — А помнишь, как мы в приюте мечтали, что у нас будет свой дом и много конфет?
— Помню, Юль. Теперь у нас это всё есть. И главное — мы больше никогда не потеряемся.
Диана смотрела на свою сестру и на племянницу и понимала: в тот день на свадьбе она потеряла лишь кучу дорогих тряпок и ненужного человека. А нашла самое ценное, что только может быть на свете — свою семью.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!