Дмитрий Куницкий
Адрес статьи: https://naukaverakuljtura.com/веротерпимый-православный-русский-м/
Часть 1. Религиозность и православное Христианство как источник мира, благоустройства и защиты Руси от разрушительных сил
Тема межконфессиональных отношений, общественного и государственного положения самих конфессий и, прежде всего, Православия является одной из наиболее животрепещущих тем в России и Белоруссии, представляя собою несомненную жизненную значимость для судеб не только народов единого Отечества, но и всего человечества. В коммунистическую эпоху религия официально рассматривалась как отживающее своё «архаичное» и «ложное» сознание, на смену которому приходит (и с победой Октябрьской революции уже почти пришло) «прогрессивное» и «истинное» общечеловеческое сознание на началах рационалистической науки, метафизической основой которого является атеистический материализм, отрицающий любые начала бытия, кроме чувственно воспринимаемого вещества и его некоего слепого стремления к «диалектическому» развитию. Данная инфернальная безжизненная идеология держалась на некоторых аберрациях помрачённого ума (особенно в среде интеллигенции), но более всего – на силе политической диктатуры, и к концу эпохи СССР начала рушиться (обнаружив полное неверие в себя и притом, более всего, со стороны самих своих жрецов), увлекая за собою и государство.
Религия открыто и торжественно вернулась в жизнь русского народа, хотя, разумеется, квазирелигиозность сопровождала его и всю коммунистическую эпоху, начиная с того, что сам марксизм-ленинизм (особенно в ранней форме) был насыщен обширной антихристианской метафизикой и мистикой. Однако вернулась она уже в жизнь другого народа, нежели в начале XX века, когда при всём глубоком духовном кризисе этот народ был ещё христианским – особенно в его крестьянской основе, а также с обширным священническо-монашеским сословием и немалой частью православной аристократии. Позднекоммунистический русский народ глубоко пропечатался западными материалистическо-рационалистическими взглядами и сопутствующими им суевериями, стяжал соответствующее искажённое мировосприятие, чрезвычайно ослаб в метафизическом чувстве, накопил огромный объём тяжелейших грехов. Неизбежно искажённым оказался и его взгляд на саму религию, несмотря на пробудившуюся тягу к ней.
Среди прочих искажений понимания религии следует выделить видение её места в жизни личности и общества. Для русского человека (да и не только русского и даже не христианина) на протяжении многих веков место религии в жизни было центральным. Религия верно понималась сердцем (многими – и умом) как вся жизнь человека – жизнь на земле по истинной вере, которая призвана установить связь человека с Богом, восстановить их единство, которое не только обеспечивает возвышение человека, наполнение божественной благодатью, достижение подлинного счастья, но и спасение с избавлением от вечной смерти и мучений в аду, исцеление от вечного рабства греху. А через это вся жизнь личности и общества получала осмысление и практическое целеполагание.
Повреждение пришедшими с Запада в петровскую и особенно коммунистическую эпоху неоязыческими идеями и мировоззрением (прикрываемыми научностью и техническими достижениями) значительно исказило восприятие религии и веры – притом, в первую очередь, среди «образованных» кругов общества, светской интеллигенции, гордящейся своим «свободным и независимым» взглядом на всё. В призме извращённого антропоцентрического мировоззрения религия, как и всё остальное, Сам Бог вращаются вокруг человека (индивидуума или социума), при этом сам человек начинает полагать для себя заповеди, законы, цель жизни, критерии суда, незаметно для себя превращаясь в самозваного «бога».
В таком извращённом мировоззрении религия (если не, сказать, Сам Бог) по описанной Александром Сергеевичем Пушкиным в «Золотой рыбке» схеме обязана обслуживать человеческие прихоти и хотения: неважно, идёт ли речь о правящем классе, высокоумной интеллигенции или простом народе. При этом далеко не всегда речь идёт о чём-то самом по себе порочном: о здоровье, благополучии, успехе, достатке, о мире в семье, в трудовом коллективе, в государстве. Также религия здесь понимается как некое дополнительное приложение к «основной» жизни (как хобби или страховка), музейный элемент культуры, декорация национальной идентичности.
Однако непреложными являются законы не «свободного» человека, а господствующего Бога. А согласно этим законам, «ищите прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф.6:33), и «кто имеет [истинную цель, руководство к ней и стремление к ней], тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (Мф.13:12), – в том числе мир, благоденствие и безопасность. Подробно, в лабораторных условиях избранного народа, это показано (с пояснениями от Самого Бога) в Священном Писании, но ровно то же повторяется и во всей человеческой истории и особенно с народами, принимающими истинную веру и заветы от Бога.
Ложное понимание религии, её места в жизни человека и общества – место в этой жизни и религии Самого Бога, Его воли, заповедей, законов – неизменно ведут и к фундаментальным ошибкам в общественном целеполагании, в частности, в политике. Попытки построить что-либо – вплоть до «рая на земле» – без Бога, будучи основанными на грехе гордости, неизбежно обречены на провал и катастрофу. Строительство мощной экономики без Бога – на стагнацию и разворовывание, военно-политическая безопасность без Бога – на успешное завоевание со стороны врага, от которого не спасает никакая «линия Сталина», никакой «ядерный щит», ибо «аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии. Аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий» (Пс.126:1). Попытка нарастить население при помощи богоборческих репродуктивных технологий – на демографическое вырождение; попытка привить нехристианский патриотизм молодёжи – на революционную мятежность и космополитизм, сочетающийся со злобным и сепаратистским национализмом; попытка накормить всех до отвала, захватив имущество, – на голод и мор; попытка обеспечить суверенитет без Бога – на порабощение глобалистам. Украиной Господь явил хрестоматийный пример всего сказанного библейских масштабов и наглядности.
Составной частью данной дилеммы – с Богом или без (а «Кто не со мною, тот против Меня» (Мф.12:30)) – является и тема межконфессиональных отношений, межконфессионального мира как важной составляющей общего мира и спокойствия в государстве, консолидации народа и народов в государстве для решения общих задач, в том числе задач противостояния смертельным врагам и угрозам. У данной дилеммы – как и у всех прочих – имеется два самых общих стратегических решения (при всех тактических различиях): ложное, без Бога (оно же поверхностно-очевидное, лёгкое) и истинное, с Богом. Первое не только наносит колоссальный вред самому народу и государству, их духу и жизни, но и, в конечном счёте, по закону Божьему, ведёт к религиозным войнам, что опять же наглядно доказала Украина, в которой с начала 1990-х господствовал режим тотального религиозного либерализма (с определённым ущемлением одного только консервативного, охранительно-ревнительного Православия. В решение указанной дилеммы – в контексте судеб единого русского Отечества от Бреста до Владивостока и от Мурманска до Севастополя и нынешнего исторического момента – и углубимся.
Как и следует из заглавия, истинным путём к достижению межконфессионального мира на Руси (как и решения всех прочих фундаментальных задач) на протяжении всех веков было и является укрепление её православности, православного духа, православной религиозности народа и утверждение на православном Христианстве всей государственной политики. Внутри Православия содержатся все необходимые законы, а главное дух, обеспечивающие, – помимо нахождения ответов на все жизненные вопросы и решений для всех областей личной и народной жизни, – сугубо религиозную терпимость и уважение ко всем чужим религиозным традициям со всеми их заблуждениями – кроме, конечно, тех, которые выходят на уровень сатанизма, злодейской преступности и, в частности, открытого или прикровенного (например, при помощи светских идеологий) противостояния Христианству, подрыва христианской веры и жизни народа. Такой подлинной религиозной веротерпимости, как в православном Христианстве, нет и не может быть ни у одной другой религии.
Православная вера, православное Христианство, Православная Церковь – это всё то, что более тысячелетия назад, сотворило русский христианский народ из разрозненных языческих восточнославянских племён, а потом сохраняло его во множестве страшных и тяжёлых исторических перипетий, от геноцида и этноцида, в том числе от угроз внутреннего духовного разложения. Они дали русскому народу на многие века и до скончания времён подлинный идеал, национальную идею и цель бытия в лице Святой Руси. Самое Крещение Руси нужно понимать даже не как её очищение, преображение и введение в богообщение, но как буквальное «рождение в Днепровской купели».
Конечно, физически и этнически это были те же самые люди, но у них появилась обновлённая душа с совершенно новым, просвещённым духом – подобно тому, как это произошло с перерождённым равноапостольным Владимиром, крестным отцом всего русского народа. Изменился и сам этнос, ставший русским православным – с новым христианским духом и культурой. Разумеется, это не гарантировало новый народ, «народ, очищенный Богом Себе, особенный, ревностный к добрым делам» (Тит.2:14) от искушений падшей природы и самих падений, но выводило его на исторический путь подвигов и испытаний.
Что же сулит народу отречение от дара Крещения и сопутствующих даров, – среди которых для славянских народов выделяется дар просвещения святыми равноапостольными византийскими учителями и просветителями славян Кириллом и Мефодием, – явил собою польский народ. Отрекшись от православного Христианства и покорившись исключительно из корыстных соображений Риму, отрекшись от самого церковнославянского языка, славянской письменности, а затем и культуры, он подвергся германизации, охотно и рано воспринял, в сущности, неоязыческий Ренессанс и на много веков и до сего дня превратился в острие Запада против не только Русского, но и всего славянского мира, предав само славянское дело.
Дурной пример польской элиты оказался, однако, заразительным. Также исходя исключительно из корыстных соображений, без малейшей связи с поиском истины, благодати, богоугодности, происходило отречение от православной веры, своей русской этничности, культуры и даже имён (в целом от своего народа) и со стороны значительной части западнорусской аристократии. Если до XV века западнорусские земли (Белая и Малая Русь) были совершенно единоверны (моноконфессиональны) и единодушны, то после фактической аннексии земель Великого княжества Литовского Польским королевством в результате Кревской унии в 1385 году наступила пора испытаний и длящейся по сей день истории постоянной розни и противостояний.
Последние имеют религиозно-духовную основу, но часто прикрываются «нерелигиозными» мотивами, в том числе – «нацыянальным адраджэннем», «барацьбой з прыгнётам царызма», «перамогай дэмакратыi», «уваходжаннем у лiк цывілізаваных краін». Однако за всем этим стоит борьба неозыческого Запада и его возрожденческо-просвещенческого духа против Святой Руси с её подлинно просвещённым евангельским духом. В частности, современное политическое движение под «бело-красно-белыми» знамёнами (как и жовто-блакитный украинский национализм), несомненно, является религиозным и стратегически нацеленным на «добровольное» порабощение Белоруссии и украинской Малороссии (политическое и духовно-культурное) западной цивилизации в едином духовном конгломерате либерализма-католицизма-униатства-протестантизма-иудаизма-неоязычества-деизма-атеизма и в её современном виде глобального антихристианского синкретизма, переходящего в сатанизм «острова Эпштейна» или Нового Вавилона.