— Я больше так не могу, — тихо произнёс Андрей, опустив глаза в пол.
Ольга замерла с чашкой кофе в руках. Она стояла у окна, и утреннее солнце подсвечивало рыжие пряди её волос. Казалось, что мир на секунду остановился — даже тиканье старых настенных часов затихло где‑то на краю сознания.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Андрей провёл рукой по лицу, будто стряхивая усталость, которая копилась месяцами, а может, и годами.
— Всё. Всё так. Мы будто чужие люди, которые делят одну квартиру. Ты вечно занята работой, я — своими проблемами. Мы перестали разговаривать. По‑настоящему разговаривать, понимаешь?
Ольга медленно поставила чашку на стол. Стекло едва слышно звякнуло о керамику.
— Ты мог бы просто сказать об этом раньше, — её голос дрогнул. — Не ждать, пока станет совсем плохо.
— Я пытался, — он поднял взгляд. В его глазах читалась боль, которую она раньше не замечала. — Несколько раз пытался. Но ты либо отмахивалась, либо отвечала что‑то вроде «потом, сейчас некогда»А «потом» так и не наступало.
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном проехала машина, где‑то вдалеке залаяла собака — обычная утренняя суета, которая теперь казалась издевательски беззаботной.
Ольга села на диван, обхватив себя руками.
— И что теперь? Развод? Расставание?
Андрей помолчал, потом подошёл и сел рядом. Не слишком близко, но и не так далеко, как раньше.
— Я не знаю. Но я точно знаю, что так, как сейчас, больше нельзя. Может, нам стоит… взять паузу? Пожить отдельно, подумать? Или, может, сходить к психологу? Что угодно, лишь бы не продолжать этот замкнутый круг.
Она посмотрела на него — впервые за долгое время по‑настоящему посмотрела. Увидела не просто мужа, с которым прожила семь лет, а человека, который устал и просит о помощи.
— Давай попробуем, — тихо сказала Ольга. — Давай попробуем всё исправить. Если ты ещё готов дать нам шанс.
Андрей взял её руку — впервые за много месяцев их пальцы переплелись не механически, а осознанно.
— Я готов, — ответил он. — Если и ты готова.
За окном солнце поднималось выше, освещая улицу. Где‑то в глубине души оба понимали: впереди будет непросто. Но впервые за долгое время они хотя бы начали говорить.