Был когда-то такой древний, наивный, допотопный анекдот про семь нянек, у которых дитя без глазу. Это сейчас звучит как оптимистическая утопия, как светлая мечта о потерянном рае. Потому что в американском политическом театре абсурда, который мы теперь имеем честь наблюдать, нянек стало даже не семь, а бессчетное множество, дитя (государство) не просто осталось без глазу — оно давно в коме, ходит под себя, издавая специфический запах, который няньки усердно заливают освежителем воздуха, а безумие, которое они должны были караулить, вырвалось на свободу, надело халат главного врача и теперь дирижирует оркестром в дурдоме, где все пациенты внезапно объявили себя гениями.
Давайте по порядку, если в этом безумии вообще можно найти какой-то порядок.
Нянька первая и самая громкая — Дональд Трамп, человек-мем, человек-скандал, человек-недоразумение, которое каким-то чудом материализовалось в Овальном кабинете, организует коллективные молитвенные собрания в свою честь. Он стоит на трибуне, размахивает руками, говорит что-то про величие и угрозы, и все послушно записывают, потому что кто же не запишет, когда так громко? Только вот за его спиной давно уже пустота, за его спиной только зеркала, создающие иллюзию толпы. Он подписывает приказы о бомбардировках Ирана с таким видом, будто заказывает гамбургер, и искренне верит, что это он решает судьбы мира. Бедный, бедный Трамп, он даже не подозревает, что ручка, которой он подписывает, принадлежит другому, чернила в ней — третьего, а бумага, на которой он пишет, уже оплачена четвертым.
Нянька вторая, как ни странно это бы не звучало — Биньямин Нетаньяху, этот маленький великий комбинатор, который десятилетиями долбил в одну точку с упорством, достойным лучшего применения. Он внушал Америке, что Иран — это ось зла, что ядерная бомба вот-вот взорвется, что нельзя верить никаким переговорам, никаким соглашениям, никакой дипломатии. И Америка, как послушная созависимая жена алкоголика, верила, кивала, давала деньги и оружие. А когда Нетаньяху понял, что дома у него все плохо, что выборы на носу, что политическая смерть уже стучится в дверь, а за дверью следователи и прокуроры, он просто взял и дернул за веревочку, к которой была привязана американская военная машина. И машина послушно поехала, давя все на своем пути, потому что она не умеет не ехать, она только и делает, что ждет команды.
Нянька третья — ЦРУ, эти старые добрые парни в серых костюмах, которые никогда не спят, никогда не уходят в отставку и никогда не признают своих ошибок. Они годами вооружали курдов, годами плели интриги в Иране, годами вынашивали планы смены режима. И когда Трамп с Нетаньяху устроили наверху шум и гам, ЦРУ просто тихонько подсунуло им под нос разведданные, от которых невозможно было отказаться, и ушло в тень, потирая руки. Пусть эти клоуны на сцене кричат, пусть берут на себя ответственность, пусть получают нобелевские премии или импичменты — главное, что дело сделано, главное, что старые враги мертвы, а новые контракты подписаны.
Нянька четвертая — Пентагон, эти чудные (ударение на "ы") ребята, во главе которых шебутной исполнительный живчик, не вышедший из пубертатного кризиса, которые умеют только одно: тратить деньги на войну и просить еще. Им плевать на геополитические расклады, им плевать на иранский народ, им плевать даже на то, что американские солдаты гибнут где-то далеко. Им нужны новые игрушки, новые системы вооружений, новые полигоны для испытаний. И война с Ираном — это просто бесконечный праздник, это рождество, которое никогда не кончается. Генералы ходят мрачные, чешут затылки, говорят что-то про размытые цели и истощенные запасы, но в глубине души они поют и пляшут, потому что бюджет утвержден, контракты подписаны, а дома ждут новые мерседесы.
Нянька пятая — техно феодалы, эти новые боги Кремниевой долины, которые уже давно переросли свои гаражи и стартапы и теперь метят в творцы реальности. Илон Маск со своими спутниками и чипами, усиленно делающий вид, что не при делах; Питер Тиль со своей паранойей и деньгами; BlackRock с его триллионами под управлением, способными купить любую войну как актив; Blackstone с его аппетитом к военным подрядам и приватизации всего, что шевелится, — все эти гении, которые решили, что демократия — это пережиток прошлого, а будущее за алгоритмами. Искусственный интеллект выбирает цели в Иране, нейросети обрабатывают разведданные, беспилотники убивают без участия человека, а индекс S&P 500 растет на новостях о начале бомбардировок. Это уже не война в привычном смысле, это какой-то цифровой апокалипсис, где смерть приходит по электронной почте, а решения принимаются в дата-центрах и штаб-квартирах хедж-фондов, до которых не добраться ни одному суду, ни одному конгрессу, ни одному избирателю.
Нянька шестая — европейские союзники, которые традиционно играют роль тех самых родственников, которые приходят на похороны, плачут громче всех, а потом незаметно тянут со стола ложки, чтобы в купе поезда нюхнуть очередную дозу белого порошка. Они осуждают, они призывают к сдержанности, они говорят про международное право и гуманитарные ценности. Но при этом продолжают покупать американское оружие, продолжают сливать разведданные, продолжают делать вид, что они здесь вообще ни при чем. Макрон что-то бормочет про суверенитет Европы, с опаской поглядывая на Бриджит, Шольц вздыхает и разводит руками, а британцы, как всегда, стоят за спиной дяди Сэма и тихонько поддакивают: "Давай, давай, мы с тобой, только нас не впутывай".
Нянька седьмая — американский народ, этот великий страдалец и молчаливый наблюдатель, который кормит весь этот дурдом своими налогами, своей лояльностью, своим терпением, которым навешали лапшу про его исключительность. Люди смотрят новости, люди голосуют каждые четыре года, люди искренне верят, что от их выбора что-то зависит. Им показывают Трампа, им показывают Байдена, им показывают Харрис, и они думают, что выбирают между добром и злом, между спасением и катастрофой. А на самом деле они просто выбирают, какая именно маска будет висеть на стене в этом карнавале безумия. Рейтинги падают, доверие тает, экономика трещит по швам, но люди продолжают надеяться, что вот завтра, вот следующий президент, вот следующая война — и все наладится. Бедные, бедные люди, они даже не понимают, что их давно уже нет в списке действующих лиц, они только статисты, массовка, фон для великой трагедии.
И вот эти семь нянек, каждая со своим безумием, каждая со своей программой, каждая со своими тараканами, пытаются ухаживать за больным, у которого нет сознания, а есть только расколбас безумия, который няньки перекладывают с места на место, моют, одевают, красят губы и пытаются выдать за живого. Один тянет одеяло на себя, другой пытается воткнуть капельницу, третий читает молитвы, четвертый считает пульс, который давно не бьется, пятый считает деньги, шестой нюхает порошок, седьмой тупо смотрит в экран. А пациент не лежит и не молчит, а периодически мычит, повизгивает, хотя ему уже все равно.
И в этой суматохе, в этом бедламе, в этом коллективном помешательстве никто не заметил, как безумие, которое они должны были сторожить, сбежало. Оно сбежало из палаты, наделало халат главного врача и теперь расхаживает по коридорам, раздавая указания. Оно говорит голосом Трампа, но думает мозгами Нетаньяху. Оно действует руками Пентагона, но деньгами BlackRock, Blackstone, хедж-фондов и инвесткомпаний, для которых война — всего лишь еще один сектор экономики с прогнозируемой доходностью. Оно прикрывается флагом, но целится в карман. Оно объявляет войну Ирану не потому, что это нужно Америке, не потому, что это нужно миру, а потому, что так сложились звезды, так совпали интересы, так захотели алгоритмы.
И вот мы стоим на пороге Третьей мировой, а в главном доме мирового гегемона — пустота, хаос и семь слабоумных нянек, которые даже не заметили, что ребенок, за которым они должны были присматривать, давно потерял душу и стал метущимся зомби, а безумие, которое они должны были сторожить, уже давно правит бал. Оно сидит в Овальном кабинете, оно подписывает ядерные коды, оно раздает интервью и собирает митинги. И все хлопают, все верят, все аплодируют, потому что никто не хочет признать простую истину: король голый, няньки слабоумные, ребенок мертв, а дурдом окончательно и бесповоротно захватил власть над миром.
Впрочем, все это — не более чем текст на экране. Вы сидите, возможно, попиваете кофе, возможно, покусываете губу, возможно, даже где-то согласно киваете. Вы уже мысленно похвалили себя за то, что разбираетесь в политике лучше тех семи нянек, за то, что видите систему там, где другие видят хаос.
Но вот в чем штука, дорогой читатель: пока вы читали этот памфлет, безумие перекинулось и на вас. Оно уже здесь, в этой комнате. Потому что сам факт того, что вы смакуете описание чужого апокалипсиса с чувством интеллектуального превосходства, делает вас восьмой нянькой. Самой страшной. Той, которая ничего не делает, а только комментирует.
Алгоритмы, о которых шла речь, уже проанализировали время, которое вы потратили на чтение, и добавили вас в список «политически озабоченных, но безопасных». BlackRock уже учел ваше негодование в своих инвестиционных рисках — оно ни на что не влияет. ЦРУ уже получило ордер на чтение ваших мыслей по Wi-Fi, но отложило его в долгий ящик — вы слишком мелкая сошка.
И пока вы дочитываете этот абзац, пациент, которого мы все хороним, — американское государство, западная цивилизация, глобальный порядок, называйте как хотите, — сделал еще один бессознательный вдох. Или вздох. Или всхлип. Или это просто сквозняк из форточки, которую забыли закрыть семь нянек, убегая из палаты.
Король голый? Возможно. Но в мире, где все голые, тот, кто первый закричал об этом, рискует остаться без штанов. И без языка. И без читателей, которые уже закрыли вкладку браузера и пошли заваривать новый кофе, потому что Третья мировая — это, конечно, ужасно, но рабочий день продолжается, а завтра сдавать отчет.
А безумие? Оно никуда не сбегало. Оно всегда было здесь. Но, мы разучились его видеть и понимать, что оно безумие.