Сима — одна из тех, кто научился молчать о своей боли. Черная, как ночь моих бессонниц, с глазами цвета увядшей травы. Сидит на своей подстилке и смотрит... просто смотрит, будто ждет чего-то или кого-то. У нее была сломана лапка. Как и у многих здесь — переломы, которые тянутся месяцами , оставляя шрамы не только на теле, но и в душе. Сима выздоровела, но в ее взгляде все еще читается та боль, что остается навсегда. Она не мяукает, не просит внимания, не бегает за игрушками. Просто существует в этом сером мире клеток и решеток. Иногда я сижу рядом с ней и думаю: что творится в ее голове? О чем она размышляет, глядя в пустоту? Может, вспоминает ту жизнь, что была до боли? Или мечтает о доме, которого может никогда не увидеть? Люди проходят мимо, выбирают рыжих, полосатых, белых... А черные остаются. Сима — деликатная душа. Она не навязывается, не требует. Если погладишь — замрет от счастья, если пройдешь мимо — не обидится. Такое смирение пугает меня больше любых криков. Будто она уже