Металлический замок шкафчика щелкнул, и Оксана с тяжелым выдохом опустилась на низкую скамейку в раздевалке. Ноги гудели так, словно к икрам привязали по пудовой гире. Суточное дежурство в отделении вымотало ее окончательно, но расслабляться было нельзя.
Старшая медсестра Люба, грузная женщина с вечно недовольным, но добрым лицом, шумно отхлебнула горячий чай из кружки в горошек. В тесной комнате отдыха густо пахло дезинфекцией, влажной штукатуркой и сладкими булочками из буфета.
— Опять к своему ненаглядному собираешься? — Люба смахнула крошки со стола. — Оксан, вот смотрю я на тебя и диву даюсь. Умная девка, руки золотые, а связалась с этим маменькиным сынком.
Оксана торопливо стянула белый халат и принялась переодеваться, стараясь ничего не зацепить ногтем.
— Люб, ну хватит. Роман нормальный. Просто у них семья сложная. Там дедушка, Илья Вадимович, держит весь их строительный бизнес. Вся родня от него зависит, вот они и ходят по струнке. Сегодня у нас важный ужин в «Эрмитаже». Рома наконец-то решил познакомить меня с родителями.
— Знакомиться она идет, — хмыкнула Люба. — В ресторан, где одна порция салата стоит как половина твоей зарплаты. А этот твой Рома даже заехать за тобой не соизволил.
— У них там дедушка внезапно приехал с проверкой, им пришлось на одной машине ехать, чтобы его не волновать, — Оксана накинула светло-бежевое пальто, купленное специально для этого вечера. — Все, я побежала. Алла Юрьевна, его мама, терпеть не может тех, кто не ценит время.
Она выскочила на улицу и сразу поежилась. Ноябрьский вечер встретил ее пронизывающим сырым ветром. На дорогах стояли глухие пробки, мигая красными габаритами сквозь мелкую ледяную морось. Оксана посмотрела на экран телефона. Без двадцати восемь. Если ждать автобус, она точно опоздает. Оставался один вариант — идти пешком через старый сквер.
Сырые аллеи встретили ее густой тенью. Под подошвами замшевых ботильонов чавкала грязь пополам с гнилой листвой. Оксана почти перешла на бег, мысленно репетируя приветствие, когда впереди, возле покосившейся скамейки, заметила грузную фигуру.
Пожилой мужчина осел прямо на мокрую брусчатку. Выглядел он очень плохо, буквально задыхался, а лицо стало пугающе бледным.
Оксана бросилась к нему, на ходу сбрасывая сумку в лужу.
— Мужчина! Вы меня слышите? — она упала на колени прямо в ледяную слякоть. Тонкая ткань одежды мгновенно промокла, холод обожег кожу.
Ответа не последовало. Мужчина захрипел и затих.
Все страхи по поводу ужина улетучились. Оксана расстегнула чужое пальто. От незнакомца пахло хорошим табаком и мятными леденцами. Она освободила его грудь и начала оказывать первую помощь. Она знала, что медлить нельзя, и делала всё, чтобы вернуть человека к жизни.
— Эй, кто-нибудь! Вызывайте скорую! — крикнула она проходящей вдалеке паре и продолжила свои действия.
Раз, два, три… Колени упирались в холодный асфальт, руки уже едва слушались от напряжения, но она продолжала бороться за него. В такие минуты человек не думает о себе. Существует только чужой пульс, который нужно вернуть любой ценой.
Она старалась помочь мужчине до тех пор, пока вдалеке не послышался спасительный вой сирены. Бригада выскочила из желтой машины. Фельдшер, хмурый мужчина в синей куртке, быстро оттеснил Оксану.
Они работали еще пятнадцать минут. Наконец, старик слабо, но самостоятельно задышал. Когда носилки погрузили в салон, фельдшер обернулся к Оксане:
— Твой пациент? Вовремя ты. Еще бы минута, и всё. Можешь гордиться.
Скорая уехала, оставив Оксану одну посреди темной аллеи. Она тяжело выдохнула, посмотрела на свои руки, перемазанные уличной грязью, и опустила взгляд на пальто. Светлая ткань была безнадежно испорчена темными пятнами. Часы на запястье показывали половину девятого.
Она попыталась оттереть грязь влажными салфетками, но сделала только хуже. До ресторана оставалось двести метров. Развернуться и уйти? Но Рома ждет. Она обещала.
Холл ресторана «Эрмитаж» встретил ее обволакивающим теплом, тихой джазовой музыкой и тяжелым взглядом высокого администратора. Мужчина в безупречном костюме преградил ей путь.
— Девушка, вы ошиблись дверью. Служебный вход с обратной стороны здания.
— Я гостья, — Оксана старалась говорить ровно, пряча грязные руки в карманы. — Меня ждут. Столик на имя Романа.
Администратор брезгливо окинул взглядом ее перепачканное пальто, но в этот момент Оксана увидела их. Они сидели в дальней части зала, у огромного панорамного окна. Роман, солидный седовласый мужчина и эффектная женщина с идеальной укладкой.
Оксана обогнула администратора и направилась к столику. Она чувствовала, как на нее оборачиваются посетители за соседними столами, как перешептываются официанты.
Когда она подошла, разговоры за столиком стихли. Женщина, Алла Юрьевна, медленно положила вилку на край фарфоровой тарелки и окинула Оксану долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было злости. Только безграничное, ледяное превосходство.
— Здравствуйте. Простите за опоздание, я… — начала Оксана, сглатывая ком в горле.
— Роман, — Алла Юрьевна промокнула уголки губ белоснежной тканевой салеткой. — Ты говорил, что твоя спутница из простой семьи. Но ты не упоминал, что у нее проблемы с внешним видом. И с пунктуальностью.
— Мам, ну подожди, — Роман нервно заерзал на стуле, не поднимая глаз на Оксану.
— Человеку на улице стало плохо. Я оказывала помощь до приезда скорой, — тихо, но твердо сказала Оксана. — Я работаю в больнице, я не могла пройти мимо.
Отец Романа, Борис, снисходительно усмехнулся:
— Для этого существуют специальные службы, милая девушка. А время нашей семьи стоит слишком дорого, чтобы тратить его на ожидание. Алла, мы уходим?
— Разумеется, — женщина грациозно поднялась. — Роман, я надеюсь, ты сделаешь правильные выводы из этого вечера. Нам такие родственники ни к чему.
Она повернулась к подошедшему официанту, который держал в руках черную кожаную папку со счетом.
— Счет оплатит опоздавшая, — усмехнулась будущая свекровь. — Считайте это налогом на неуважение к чужому времени.
Они направились к выходу. Роман, помявшись секунду, трусливо шмыгнул следом за родителями. Он даже не обернулся.
Оксана осталась стоять посреди огромного, роскошного зала. Официант дежурно улыбнулся и протянул ей папку. Она открыла ее. Сумма на чеке равнялась деньгам, которые она откладывала на оплату съемной квартиры за полтора месяца. На столе стояли недоеденные стейки, пустые устричные раковины и недопитая бутылка коллекционного красного сухого.
— Я могу позвать менеджера, если возникли трудности с оплатой, — мягко, но настойчиво произнес официант.
Оксана молча достала телефон. Рома сбросил звонок. Затем пришло короткое сообщение: «Мать рвет и мечет. Разбирайся сама, ты же опоздала».
Трясущимися руками она перевела все свои сбережения на основную карту и приложила ее к терминалу. Аппарат пискнул, одобряя операцию. Оксана вышла на улицу, чувствуя себя как выжатый лимон.
На следующее утро смена началась тяжело. Оксана механически заполняла карточки, разносила лекарства и ставила капельницы. Люба сразу заметила ее красные глаза.
— Ну рассказывай. Что эти аристократы вытворили? — Люба закрыла дверь процедурной и налила Оксане успокоительных капель.
Оксана рассказала все. Про грязный асфальт, про холод, про ресторан и про счет, который оставил ее без копейки.
— Вот же гаденыш, — выдохнула Люба. — Бросить девку одну в таком месте… Да ты радоваться должна, что сейчас его истинное лицо увидела, а не когда в декрет бы пошла. Ничего, прорвемся. У меня займешь на квартиру, отработаешь.
Они не догадывались, что дверь в процедурную была прикрыта неплотно. В коридоре, опираясь на металлическую трость, стоял новый пациент из первой платной палаты. Ему было категорически запрещено вставать, но Илья Вадимович всю жизнь жил по своим правилам. Он вышел, чтобы попросить свежую газету, но остановился, услышав знакомый голос. Тот самый, который вчера уговаривал его дышать.
Старик нахмурил густые седые брови. В его голове всё сразу встало на свои места. Значит, эта девочка-медсестра опоздала к его балбесу-внуку из-за него. А его родня, эти пиявки, вместо того чтобы помочь, просто кинули ее на деньги.
Илья Вадимович тихо развернулся и пошаркал обратно в палату. Внутри него закипало суровое, расчетливое возмущение.
Ближе к обеду Оксана вошла в первую палату с аппаратом для измерения давления.
— Добрый день. Как ваше самочувствие? Позвольте руку.
Старик внимательно посмотрел на нее. Бледная, измотанная, но взгляд очень упрямый.
— Самочувствие нормальное, — прокряхтел он. — А вот настроение испортили. Родственнички мои едут. Звонили полчаса назад, скучают, говорят, спать не могут.
Не успела Оксана закрепить манжету, как дверь в палату распахнулась. На пороге возникла Алла Юрьевна с огромной корзиной дорогих фруктов. За ней семенил Борис, а следом плелся Роман.
Увидев Оксану, Роман вздрогнул и остановился. Алла Юрьевна вмиг помрачнела. Вежливая маска слетела, уступив место раздражению.
— Что эта особа здесь делает? — повысила голос женщина. — Роман, я же просила тебя решить этот вопрос! Почему она трется возле моего отца? Папа, немедленно позови главврача, этот персонал нужно гнать взашей!
Оксана спокойно сняла манжету с руки пациента. Удивительно, но она не чувствовала ни страха, ни обиды. Вчерашний вечер выжег все эмоции. Ей было просто хреново от всей этой ситуации.
— Не нужно никого звать, Алла Юрьевна, — ровным тоном произнесла Оксана. — Роман ваш мне даром не нужен. Человек, который способен так поступить с женщиной, вызывает только одно чувство — брезгливость. Забирайте его себе. Всего хорошего.
Она направилась к выходу, но тут комнату сотряс громовой голос Ильи Вадимовича:
— А ну, стоять!
Все замерли. Алла Юрьевна выронила корзину, и крупные персики покатились по полу.
— Папочка, тебе нельзя нервничать, у тебя же здоровье слабое…
— Помолчи, Алла, — старик тяжело оперся на подушки, буравя дочь тяжелым взглядом. — Значит, проблемы с гигиеной? Значит, налог на неуважение?
Он перевел взгляд на бледного Романа.
— А ты, внучок. Оставил девчонку оплачивать ваш банкет на мои, между прочим, деньги?
— Дед, да ты не понимаешь, она явилась в ресторан как бродяжка, опоздала, рассказывала какие-то сказки про больного старика в парке! — пискнул Роман, отступая назад.
— Этим стариком был я, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес Илья Вадимович.
В палате стало так тихо, что было слышно, как за окном гудит ветер. Алла Юрьевна разинула рот от неожиданности. Борис нервно дернул галстук.
— Если бы эта девочка не перепачкала свои вещи в уличной грязи, не давая мне покинуть этот мир, вы бы сегодня не фрукты мне несли, а наследство делили, — голос старика звучал негромко, но от этого становилось еще страшнее. — Она меня вытащила. А вы ее растоптали.
— Папочка, мы же не знали! — запричитала Алла Юрьевна, делая робкий шаг к кровати. — Мы все компенсируем! Оксана, деточка, простите нас ради бога… Рома, ну скажи что-нибудь!
— Пошли вон, — отрезал дед. — Чтобы духу вашего здесь не было. А все корпоративные счета и карты, которые я вам открывал, заблокированы с этой секунды. Алла, свою новую машину можешь продавать, раз денег нет. Свободны!
Семейство вылетело из палаты за несколько секунд, толкая друг друга в дверях. Оксана стояла у окна, чувствуя, как ноги стали будто из ваты.
Илья Вадимович тяжело выдохнул и виновато посмотрел на нее.
— Прости их, дочка. И меня прости. Избаловал я их, вырастил трутней.
Спустя три дня Оксана сидела на посту. Ее телефон разрывался от сообщений. Роман и его мать умоляли о встрече, предлагали вернуть деньги в пятикратном размере, писали длинные покаянные письма. Оксана просто отправляла их в черный список.
К посту подошла Люба.
— Оксан, там тебя Илья Вадимович зовет. Сказал, без тебя выписываться отказывается.
Оксана зашла в палату. Старик сидел в кресле, одетый в свой привычный строгий костюм. Перед ним на тумбочке лежал плотный конверт.
— Присаживайся, — он кивнул на стул. — Я тут пообщался с вашим главврачом. Говорят, ты в медицинский университет поступать мечтала, да средств на учебу не было?
Оксана смущенно поправила халат.
— Мечтала. Но сейчас мне нужно долги раздать.
— Этот вопрос закрыт, — Илья Вадимович пододвинул к ней конверт. — Здесь твои деньги за тот ужин. И еще кое-что сверху, за моральный удар. Отказы не принимаются. И вот еще что. Я полностью оплачу твое обучение в университете. От первого курса до ординатуры.
Оксана подняла на него глаза, в которых заблестели слезы.
— Но… почему? Зачем вам это?
— У меня есть одно маленькое условие, — старик тепло улыбнулся. — Ты станешь лучшим специалистом в этом городе. Чтобы такие старые упрямцы, как я, могли спокойно гулять по улицам, зная, что их есть кому спасти. Договорились?
Оксана смотрела на сурового, но такого настоящего человека перед собой, и чувствовала невероятное облегчение. Теперь ее жизнь пошла совсем иначе, по-настоящему хорошо.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!