В нашем городе, который в сущности ничем не отличается от прочих провинциальных городов — те же липы на бульваре, тот же аптекарь с неизменным кашлем и тот же ветер, несущий по весне запах талого снега и кофе из новой кофейни, — вдруг появилась одна странная история.
Сначала её рассказывали шёпотом.
Говорили, будто на улице Полевой, в старом двухэтажном доме с облупившейся вывеской, работает некий мастер по имени Лев. По профессии он, кажется, реставратор — занимается глобусами. Самыми настоящими: деревянными, медными, старинными, с пожелтевшими материками и океанами.
Но разговоры шли вовсе не о глобусах.
— Он полирует, — говорили дамы, наклоняясь друг к другу через столик в кофейне.
— Что полирует?
— Глобусы… — отвечали они и после этого почему-то смеялись.
Смеялись тихо, но так, как смеются женщины, когда речь идёт о вещах, которые вроде бы и прилично обсуждать нельзя, а всё же очень хочется.
Однажды эту историю услышала Марина Сергеевна — журналистка местной газеты, женщина разумная и, как она сама говорила, иммунная к городской глупости.
Она сидела в кафе, записывая в блокнот какие-то заметки о состоянии тротуаров, когда за соседним столиком две дамы лет сорока обсуждали того самого мастера.
— Говорят, после него походка меняется, — сказала одна.
— И настроение, — добавила другая.
— Ну уж это вы выдумываете.
— Ничего не выдумываю. У Нади после визита даже муж заметил.
Марина подняла голову.
— Простите, — сказала она с тем деловым спокойствием, которое обычно предвещает газетную статью, — о каком именно мастере вы говорите?
Дамы переглянулись.
— Ах, вы, наверное, не слышали… — сказала одна.
— Полировщик глобусов, — шёпотом произнесла другая.
И снова обе засмеялись.
Марина записала в блокнот:
«Полевой переулок. Мастер. Полировка глобусов. Проверить.»
Она была убеждена, что речь идёт либо о новом виде шарлатанства, либо о какой-нибудь городской шутке, которая продержится недели две, а потом исчезнет так же бесследно, как исчезают у нас все новости.
Однако уже на следующий день, около пяти часов вечера, Марина стояла перед старым домом на Полевой.
Вывеска над дверью была скромная и почти официальная:
«Реставрация глобусов. Полировка сферических поверхностей.»
Марина усмехнулась.
— Посмотрим, — сказала она вслух и толкнула дверь.
Внутри пахло воском, старой бумагой и каким-то спокойствием, которое бывает только в мастерских людей, уверенных в своём ремесле.
У окна стоял мужчина лет сорока, высокий, спокойный, с выражением лица, какое бывает у врачей или учителей географии.
Он повернулся.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Вы мастер Лев?
— Да.
Марина закрыла блокнот и посмотрела на него с лёгкой журналистской строгостью.
— Скажите, пожалуйста… — начала она. — Это правда, что вы здесь полируете глобусы?
Лев посмотрел на неё внимательно, будто решая, как лучше ответить.
Потом улыбнулся.
— Сударыня, — сказал он спокойно, — в мире существует множество поверхностей.
Но сферические — самые благодарные.
И он жестом предложил ей сесть.
Марина почувствовала, что её расследование только начинается.
[To be continued... Сцена вторая]