Знакомясь в интернете никогда не знаешь, кто на самом деле прячется за аватаркой и остроумными сообщениями в мессенджере. В случае Алисы всё начиналось более чем многообещающе.
Глеб, двадцати шести лет, по профессии айтишник, как сейчас модно говорить, «подавал большие надежды» ещё на этапе переписки. Он слушал музыку, от которой у Алисы, меломанки со стажем, уши в трубочку сворачивались, но она считала это нестрашным недостатком, ну мало ли, у всех свои тараканы. Главное — остроумный, сообщения пишет с искоркой, и вроде бы серьезный человек.
Две недели они переписывались. Глеб рассказывал про свой сложный проект на работе, жаловался на пробки и начальника, который ничего не смыслит в коде, но требует невозможного. Алиса, в свою очередь, делилась историями про институт, про приставучих студентов, про кота, который вечно воровал со стола. За это время Глеб превратился в её воображении в некоего рыцаря без страха и упрека, только вместо меча у него ноутбук последней модели, а вместо коня ухоженный «Фольксваген».
Когда они договорились встретиться в субботу в центре, Алиса подошла к делу со всей ответственностью, на которую была способна. План был классический: погулять по парку, подышать осенним воздухом, а потом забраться в какую-нибудь уютную кофейню с диванчиками и венскими стульями.
Выбор наряда занял часа полтора. Алиса перемерила, кажется, всё, что висело в шкафу. Платье она выбрала симпатичное, неброское, серо-голубое, с длинным рукавом, которое очень шло к её глазам и подчёркивало фигуру, но без лишней вульгарности. Волосы она уложила в мягкие локоны, которые рассыпались по плечам, когда она шла. Макияж — лёгкий, почти незаметный, только чтобы освежить лицо.
И тут встал главный вопрос: обувь. Алиса посмотрела на туфли-лодочки на шпильке, которые купила еще на выпускной и с тех пор надевала раза три. Красиво, конечно, но как в них по парку гулять? Она представила, как эти самые шпильки увязают в газоне, как она ковыляет по дорожкам, пытаясь удержать равновесие и одновременно поддерживать светскую беседу. Ну уж нет.
Взгляд её упал на белые кроссовки. Они стояли в углу прихожей, чистые, сверкающие новизной. Купила Алиса их ещё весной на распродаже в обычном спортивном магазине у дома. Всего полторы тысячи, смешные деньги. Не какой-нибудь там «Найк» за пятнадцать, а простая удобная классика. Выглядят стильно, чисто, аккуратно. «А почему бы и нет? — подумала Алиса. — Мы же не на бал идём, в конце концов. Гулять по парку в туфлях — это же идиотизм чистой воды».
Она надела кроссовки, покрутилась перед зеркалом. Платье и кроссовки — сейчас это вообще нормально, даже модно. Решено.
Он ждал её у входа в парк. Алиса увидела его издалека — высокий, плечистый, стоит у чугунной ограды с букетом в руке. Мило, подумала она, подходя ии улыбаясь.
— Привет, Глеб.
— Привет, Алиса, — он протянул ей цветы, окинул взглядом с головы до ног и обратно. На секунду его взгляд задержался где-то в районе её стоп, но она списала это на обычное мужское любопытство: оценивает, мол, фигуру. — Ты очень... необычно выглядишь.
Алиса решила принять это за комплимент. Они пошли в парк.
Глеб был одет с иголочки. Темно-синий пиджак, ботинки начищены до такого блеска, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Он рассказывал что-то про свой новый макбук, про сложности с выбором кофемашины, про то, как он ездил в отпуск в Европу и какой там, конечно, уровень сервиса, не чета нашему.
Алиса слушала, кивала, но постепенно начала замечать странную вещь. Глеб то и дело опускал глаза. Не на её лицо, не на декольте, а куда-то вниз. На ноги, на её белые кроссовки. Он смотрел на них так, будто они светились или были покрыты грязью. Первый раз, второй, третий. Алиса даже машинально глянула на шнурки — может, развязались? Нет, всё в порядке.
Они нашли свободную лавочку у большого фонтана. Сели. Глеб сходил к ларьку, принёс два стаканчика с капучино.
— Ну вот, — сказал он, делая глоток. — Наконец-то нормально посидим. А то всё ходьба, ходьба... Ты, я смотрю, к ходьбе подготовилась основательно.
Он снова посмотрел на её кроссовки. В этот раз взгляд его задержался дольше обычного. Алиса почувствовала неладное, но виду не подала.
— Да, — спокойно ответила она. — В парке гулять — это не по набережной дефилировать.
— Ну да, ну да, — Глеб покивал, но как-то натянуто. Повисла пауза. Он вертел стаканчик в руках, смотрел куда-то в сторону, потом резко повернулся к ней. — Слушай, Алис, я, может, и не должен лезть, но... — Он запнулся. — Я человек прямой, ценю искренность. Мне просто интересно, как так получилось?
— Что именно? — Алиса нахмурилась.
— Ну, — он кивнул подбородком вниз, на её ноги. — Ты пришла на первое свидание в этих... ну, в этих кроссовках. Они же, прости за прямоту, совсем простые. Я в этом немного разбираюсь, у меня сестра в индустрии моды работает, так что насмотрелся. Это же не «Найк», не «Адидас», не какая-то там лимитированная коллекция. Это ж обычный ширпотреб, за копейки купленный.
Алиса поперхнулась кофе. Она закашлялась, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло. Она подняла на него глаза, пытаясь понять, шутит он или нет. Выражение лица у Глеба было самое серьёзное, даже немного брезгливое, как у дегустатора, которому подсунули прокисшее вино.
— Прости, что? — переспросила она, надеясь, что ей послышалось.
— Я про обувь, — терпеливо, как маленькой, объяснил Глеб. — Ты пойми меня правильно. Первое свидание — это же как визитная карточка. Девушка старается надеть самое лучшее, самое изящное. А тут... — он развёл руками. — Ну, кроссовки. Да ещё и такие бюджетные. Это сразу бросается в глаза, честно говоря. Портят всё впечатление.
У Алисы внутри всё похолодело, а потом резко вспыхнуло, будто кто-то чиркнул спичкой. Она почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она сжала стаканчик так, что пластиковая крышка жалобно хрустнула.
— Слушай, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Мы собирались гулять по парку. По земле, по листьям, по траве. Я выбрала удобную обувь.
— Да понимаю я, — перебил он её. — Но можно же было найти компромисс. Балетки какие-нибудь, например. Или туфли на устойчивом каблуке. А кроссовки... это же, ну, как-то по-домашнему, что ли. Парню, знаешь, приятно, когда рядом девушка женственная, в каблучках. А не в том, в чём она по квартире ходит или в магазин за хлебом выбегает.
— Ты считаешь, что кроссовки делают меня менее женственной? — Алиса прищурилась.
— Ну не то чтобы менее... — замялся Глеб. — Просто это говорит о твоём отношении. К себе, ко мне, к событию. Ты как бы намекаешь: «Мне всё равно, я пойду в чём попало». А мне, как мужчине, хотелось бы видеть, что ты старалась. Для меня. Ну и вообще, — он сделал ещё один глоток кофе, — это же маркер, понимаешь? У девушки обувь — это первое, на что я смотрю. Сразу видно, есть у неё вкус и достаток, или как все, носит что подешевле.
— Достаток? — Алиса уже не скрывала иронии. — Ты сейчас оцениваешь стоимость моих кроссовок?
— А что в этом такого? — искренне удивился Глеб. — Мы взрослые люди. Я работаю в IT, получаю нормально, и девушку хочу видеть соответствующую. Которая следит за собой, которая не будет экономить на таких мелочах. А эти... — он опять кивнул на кроссовки, — они же дешёвые. Я такие на рынке видел. Ну зачем ты так? Неужели сложно было накопить на приличную пару?
В этот момент злость Алисы, которая уже кипела внутри, вдруг схлынула, оставив после себя удивительное спокойствие и ясность. Она смотрела на этого красивого, ухоженного парня в дорогом пиджаке и начищенных ботинках, который с таким апломбом рассуждал о её обуви, и видела перед собой не принца на белом коне, а напыщенного индюка.
Она допила кофе. Медленно, смакуя последний глоток. Потом так же медленно, аккуратно поставила пустой стаканчик на лавочку рядом с собой. Встала, расправила платье, одёрнула подол. Глеб смотрел на неё снизу вверх с выражением лёгкого недоумения на лице.
— Ты куда? — спросил он.
Алиса перевела взгляд на свои белые кроссовки, потом на него. И улыбнулась. Не зло, не презрительно, а самой доброй, самой ласковой улыбкой, на которую только была способна.
— Спасибо за кофе, Глеб, — сказала она мягко. — И за ценные указания. Было очень познавательно.
Она развернулась и пошла по дорожке парка в своих дешёвых, немодных белых кроссовках.
— Эй, Алиса! — донеслось ей в спину. — А цветы? Ты цветы забыла!
Она обернулась на ходу. Глеб стоял у лавочки, растерянный, с букетом в руке. Выглядел он уже не так эффектно.
— Оставьте себе, Глеб, — крикнула она. — Поставьте их в свои начищенные ботинки. Для антуражу.
И пошла дальше.
Настроение было странное — смесь брезгливости и чувства избавления. До метро она долетела буквально за пять минут. Кроссовки мягко пружинили на асфальте, ноги не болели, не гудели, они вообще ничего не чувствовали, кроме комфорта. «Надо же, — думала Алиса, спускаясь в подземный переход, — какие удобные эти кроссовки. Летаешь, как на крыльях».
Она ехала в вагоне метро, смотрела на усталых людей, на подростков с рюкзаками, на пожилую пару, которая тихо переговаривалась на скамейке, и улыбалась своим мыслям. Хорошо, что всё так вышло. Хорошо, что этот «мистер совершенство» раскрылся так быстро, на первом же свидании, а не через полгода отношений, когда уже и чувства бы появились, и общие планы. А то пришлось бы потом отчитываться перед ним за каждую купленную в «Пятёрочке» сосиску в тесте.
Вошла в свой подъезд, захлопнула за собой тяжёлую металлическую дверь. Вошла в лифт и глаза защипало. Не из-за Глеба, конечно, нет. Просто обидно стало за потраченное время, за придуманный образ, за зря накрученные локоны.
Лифт лязгнул и остановился. Алиса вышла на площадку и нос к носу столкнулась с соседом из тридцать седьмой квартиры. Никита жил в этом доме уже года три, наверное, но для Алисы он всегда был просто частью интерьера — мелькающей фигурой в поле зрения. Она знала, что он вроде бы работает то ли курьером, то ли в доставке, потому что вечно таскает какие-то коробки и пакеты. Музыку слушает такую, что стены иногда вибрируют, но недолго и не поздно, так что она не жаловалась.
Сейчас он стоял у своей двери и копался в замке ключом. Одет он был в старый, растянутый свитер крупной вязки мышиного цвета, с катышками на локтях и вытянутым воротом. На ногах — простые тёмно-синие спортивные штаны и разношенные кеды, которые видали лучшие времена. Из-под мышки у него торчал багет, а в руках он держал пакет с продуктами, из которого выглядывала зелень и бутылка кефира.
Никита обернулся на звук шагов и, увидев Алису, улыбнулся. Улыбка у него была открытая, немного смущённая.
— О, привет, Алис, — сказал он, наконец, справившись с ключами. — Гуляла? Погода сегодня — закачаешься, да? Я вот только что из пекарни, за хлебом сгонял. А ты, я смотрю, при полном параде? — он окинул взглядом её платье и кроссовки. — Классно выглядишь.
Он сказал это так просто, так по-доброму, без всякого намёка на оценку или насмешку, что Алиса почувствовала, как комок, застрявший в горле, начинает потихоньку таять.
— Спасибо, Никит, — ответила она, чувствуя, что голос слегка дрожит. — Да так, на свидание ходила.
— Ого, — он присвистнул. — Ну и как? Судя по тому, что ты вернулась такая красивая, но без цветов и немного... как лимон выжатый, не очень?
Алиса не выдержала и фыркнула.
— Лимон? Нет. Лимон — это ещё мягко сказано. Там целый цитрусовый сад сгнил.
Никита понимающе кивнул, словно ему и не надо было ничего объяснять. Он толкнул дверь, но прежде чем зайти, обернулся.
— Слушай, — сказал он неуверенно. — Я понимаю, что это, наверное, глупо предлагать, и ты, может, хочешь побыть одна. Но я как раз штрудель яблочный испёк. Сам, по маминому рецепту. Если хочешь, заходи, чаю попьём. Или ты не пьёшь чай с соседями?
Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли заигрывания или подкола. Просто человеческое тепло и желание как-то поддержать, поделиться тем, что есть.
Алиса посмотрела на его растянутый свитер, на его простые штаны, на его старые кеды, которые, в отличие от начищенных ботинок Глеба, жили своей жизнью и не пытались казаться чем-то большим. И вдруг она поняла, что смотрит на этого человека будто в первый раз. Раньше она проходила мимо, не замечая, а сейчас видит каждую деталь — добрые глаза, и эту дурацкую, но такую искреннюю улыбку.
— Знаешь что, Никита? — Давай. От штруделя я, пожалуй, не откажусь.
Никита распахнул дверь шире, пропуская её вперёд.
— Ну, заходи тогда. Только у меня бардак небольшой, я не прибирался. Но чай цейлонский, листовой.
Алиса перешагнула порог его квартиры, и из прихожей сразу потянуло тёплым, домашним запахом выпечки. Она скинула свои «дешёвые» кроссовки у двери и пошла за Никитой на кухню, чувствуя, как с каждой минутой ей становится спокойнее и легче на душе.