Тяжелая металлическая пряжка ремня со звоном ударилась о ламинат. Следом из шкафа вылетела мятая голубая рубашка, скомканные брюки и галстук.
Шпрот, крупный дворовый кот камышового окраса, сидевший на гладильной доске, недовольно дернул порванным в уличных боях ухом. Он спрыгнул на пол и брезгливо обошел разбросанные вещи, направляясь на кухню.
— Где мой серый джемпер?! — раздался из недр спальни раздраженный голос Дениса. — Я опаздываю!
Олеся даже не обернулась. Она стояла у мойки, оттирая жесткой губкой пригоревшую к турке кофейную гущу. Вода шумела, заглушая половину возмущений мужа, но общий посыл был ясен.
— На средней полке, справа, — ровно ответила она, споласкивая руки. — Я его вчера постирала и сложила.
Денис появился в проеме кухни через минуту. Лицо помятое после вчерашних посиделок в баре, под глазами залегли тени. Он натягивал тот самый джемпер, злобно дергая воротник. Заметив трущегося у миски Шпрота, он специально шагнул шире, пытаясь отпихнуть кота ногой. Шпрот глухо заурчал и ловко увернулся.
— Почему я должен каждое утро искать свои вещи? — Денис плюхнулся на табуретку, скрипнув ножками по плитке. — У Ромки жена встает на час раньше. Собирает ему контейнеры с обедом, гладит стрелки на брюках. Он на порог — она ему тапочки ставит. А у меня что? Холодная плита и этот шерстяной пылесборник под ногами!
Олеся вытерла руки вафельным полотенцем. Внутри сил совсем не осталось, она чувствовала себя совершенно выжатой.
— Ромина жена сидит дома уже пятый год, — Олеся посмотрела мужу прямо в глаза. — Рома оплачивает ей домработницу и дает деньги на салоны. А я работаю сменами в аптеке на ногах, потом забираю Аню из сада, потом готовлю ужин и стираю твои вещи. Разницу улавливаешь?
— Это потому, что Света ведет себя как нормальная женщина! — Денис хлопнул ладонью по столу, отчего чашка с недопитым чаем подпрыгнула. — Она мужику не перечит. Слово поперек не скажет. А ты вечно с претензиями. То тебе денег мало, то я с ребенком не играю.
— А ты играешь? — усмехнулась Олеся. — Ты вчера пришел, сел за компьютер и до двух ночи стучал по клавиатуре.
— Я расслабляюсь! — рявкнул он. — Я, между прочим, бизнесом руководлю! Мне отдых нужен.
Слово «бизнес» всегда вызывало у Олеси нервную улыбку. Весь бизнес Дениса заключался в шиномонтаже на два бокса, который ему купил отец. Сам Денис там появлялся раз в неделю, чтобы забрать выручку из кассы, а всеми реальными проблемами занимался нанятый управляющий.
— Знаешь, Денис, чтобы жена была ласковой, к ней нужно относиться нормально. А не требовать обслуживания, как в гостинице с пометкой "всё включено".
— Не учи меня жить, — он скривился, доставая из кармана ключи от машины. — Мама была права. Нельзя было брать женщину с прошлым. Да еще и с таким характером. Радовалась бы, что я вообще тебя забрал. Кому ты еще нужна с чужим ребенком и этим облезлым котом?
В груди стало горячо. Олеся вцепилась в край столешницы так, что руки задрожали.
— В мою прошлую жизнь не лезь. И маму свою сюда не приплетай. Нина Павловна всю жизнь терпела загулы твоего отца, лишь бы из большой квартиры не выселили. Если это твой идеал семьи — нам не по пути.
Лицо Дениса покрылось красными пятнами. Он резко поднялся, опрокинув табуретку.
— Рот закрой! — прошипел он, указывая на нее пальцем. — Еще раз про мать что-то вякнешь — пожалеешь. Ты тут смелая, потому что у тебя своя берлога есть. Ничего, жизнь быстро обломает. Пойду к парням в гараж. Завтра приеду, может быть.
Входная дверь хлопнула с такой силой, что с вешалки упал детский зонтик.
Олеся подняла табуретку, налила себе холодной воды из графина и сделала два больших глотка. Шпрот запрыгнул на подоконник и уставился на нее немигающим желтым глазом, словно спрашивая: «И долго мы будем это терпеть?».
Она вспомнила, как они познакомились полтора года назад. Денис тогда казался другим: помогал донести пакеты, возил ее дочку Аню на карусели, дарил смешные игрушки коту. То, что он маменькин сынок и ведет себя как ребенок, вылезло наружу только после того, как они расписались. Как только в паспорте появилась печать, Денис решил, что теперь Олеся — его личная прислуга.
Следующие три дня они почти не разговаривали. Денис приходил поздно, спал на диване в гостиной, а утром молча уходил.
Перемена случилась в четверг вечером.
Олеся пришла с работы уставшая, уже знала, что снова придется мыть гору посуды. Но на плите стояла сковородка с тушеным мясом, а Денис нарезал овощи для салата. Одет он был в домашнюю футболку, а не в уличную одежду, как обычно.
— Привет, — он повернулся к ней, вытирая руки бумажным полотенцем. Голос звучал неестественно мягко. — Устала? Садись, сейчас ужинать будем.
Олеся замерла в коридоре, так и не сняв один кроссовок. Шпрот, сидевший на обувной полке, напрягся и глухо зарычал. Животное не обманешь.
— Что за праздник? — настороженно спросила она.
— Да никакого праздника. Просто понял, что перегнул палку на днях, — Денис подошел, попытался забрать у нее тяжелую сумку. — Был неправ. Мама, кстати, тоже сказала, что я зря так вспылил. Говорит, надо беречь семью.
Упоминание Нины Павловны резануло слух. Свекровь никогда не извинялась и не признавала неправоту. Если она сказала сыну помириться — значит, у нее появился какой-то план.
— Давай на выходные уедем? — продолжал Денис, накладывая салат в тарелки. — Аню к твоему деду отвезем, а сами снимем домик за городом. Погуляем, воздухом подышим. Я уже и базу отдыха присмотрел.
Предложение звучало заманчиво, но внутренний голос подсказывал, что добром это не кончится. Однако она согласилась. Ей хотелось понять, какую игру он затеял.
База отдыха находилась в сосновом лесу. Воздух здесь был свежий, лесной. Денис снял просторный треугольный домик с панорамными окнами. В пятницу вечером он даже сам пожарил мясо на мангале, ни разу не упомянув про усталость.
Они сидели на открытой веранде. Денис разлил по бокалам красное сухое. Накинул Олесе на плечи теплый плед.
— Хорошо тут, правда? — он сделал глоток, внимательно наблюдая за ней поверх бокала. — Тихо.
— Да, очень, — кивнула Олеся, согревая руки о стекло.
— Знаешь, я много думал, — Денис поставил бокал на деревянный столик. — Нам нужно двигаться дальше. Расширяться. Отец говорит, что готов отдать мне управление вторым филиалом автосервиса, но нужно вложиться в оборудование. Поднять уровень.
— И где ты возьмешь деньги? — спокойно спросила она.
Денис подался вперед. Его глаза блеснули в свете уличного фонаря.
— Я всё просчитал. У тебя же есть та самая двухкомнатная квартира, которую ты сдаешь студентам. Давай честно, Олесь. Квартира старая, ремонт там еще от застройщика. Сдаешь ты ее за копейки. Это мертвый груз.
Олеся почувствовала, как по спине пополз неприятный холодок.
— Это моя квартира. Я на нее пять лет копила, отказывая себе во всем, еще до встречи с тобой. Это приданое моей дочери.
— Да брось ты! — Денис раздраженно отмахнулся, маска заботливого мужа начала сползать. — Какое приданое? Мы семья! У нас должен быть общий бюджет. Мама права, ты потому такая дерзкая, что у тебя запасной аэродром есть. Ты за мой счет живешь, ешь мои продукты, а свои денежки с аренды в кубышку прячешь.
Он глубоко вдохнул, словно собираясь с духом, и выдал заготовленную фразу:
— Я всё решил, мы продаём твою двушку, а кота вышвырнем! Мне от его шерсти уже дышать нечем. Деньги вложим в бизнес. Доходы вырастут, я тебе потом машину куплю. Нормальную, а не твою развалюху. Мы станем настоящей семьей, без секретов.
Слова повисли в морозном воздухе.
Так вот зачем были эти извинения. Зачем был салат, тушеное мясо и этот дорогой домик в лесу. Нина Павловна всё придумала. Лишить невестку единственного имущества, чтобы та стала полностью зависимой, покорной, как сама свекровь. А заодно выкинуть на улицу кота, который Дениса раздражал.
Олеся аккуратно поставила бокал на стол. Звон стекла показался оглушительным.
— Какой же ты жалкий, Денис, — голос Олеси звучал ровно, без истерик и надрыва. — Ты даже манипулировать сам не умеешь. Текст явно мама писала.
Лицо Дениса перекосило от злости. Он резко поднялся, опрокинув стул.
— Ты что о себе возомнила?! Я твой муж! Я сказал — мы продаем, значит, продаем! Завтра же поедем к нотариусу, отец уже всё подготовил. Бумаги готовы, покупатель есть! И попробуй только отказаться — я тебя без копейки оставлю!
— Не поедем, — Олеся тоже встала, скидывая плед. — Нечего продавать.
— В смысле? — Денис осекся. — Документы потеряла? Восстановим за неделю.
— Я ее подарила.
Денис моргнул, переваривая информацию.
— Кому подарила? — голос сорвался на хрип.
— Моему деду. Степану Ильичу. Еще полтора месяца назад. Сразу после того, как ты за ужином случайно проговорился, что было бы неплохо взять крупный кредит под залог недвижимости. Я тогда всё поняла и на следующий день оформила дарственную. Теперь это его собственность.
Глаза Дениса округлились от крайнего удивления. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова.
— Ты… ты совсем рехнулась?! Отдать квартиру старому маразматику?! Да мы завтра же к нему приедем! Мой отец с ним поговорит так, что твой дед сам бумаги обратно перепишет! Мы его быстро на место поставим!
Олеся усмехнулась.
— Мой дед, Денис, — полковник юстиции в отставке. Он сорок лет проработал в военной прокуратуре. У него там столько связей, что если твой папочка хоть на метр к нему подойдет со своими угрозами — ваш шиномонтаж будут проверять до скончания веков. Начиная от пожарной безопасности и заканчивая налогами. Поверь, Степан Ильич такие дела щелкает как орешки. Он вам этот сюрприз с удовольствием устроит.
Денис попятился, как будто его холодной водой окатили. Гениальный план Нины Павловны рассыпался в прах. Он понял, что проиграл по всем фронтам. Ни денег, ни покорной жены.
— Ах ты… расчетливая дрянь, — процедил он сквозь зубы.
— Нет. Просто умная, — отрезала Олеся. — А теперь слушай меня. Я сейчас вызываю такси и уезжаю домой. У тебя есть ровно сутки, чтобы собрать свои шмотки и съехать из моей квартиры. И если ты хоть пальцем тронешь Шпрота — дело будет иметь ход.
Через час Олеся ехала на заднем сиденье такси, глядя на мелькающие в темноте деревья. Телефон вибрировал от звонков Нины Павловны, но Олеся просто заблокировала весь их семейный номерной фонд.
Утром в понедельник она подала заявление на развод.
Спустя месяц Олеся сидела на кухне в своей любимой квартире. На плите тихо закипал чайник. Аня рисовала за столом фломастерами, а на коленях у Олеси громко мурчал Шпрот, подставляя под руку порванное ухо. Дед Степан Ильич, заехавший в гости, пил чай с пряниками и рассказывал внучке истории.
В квартире пахло свежей выпечкой, домом и уютом. Олеся смотрела на своих близких и точно знала: свой покой она больше не променяет ни на какие обещания.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!