Тяжелая спортивная сумка с глухим стуком приземлилась на лестничную площадку, едва не задев лапы рыжего кокер-спаниеля. Ричи испуганно прижал длинные уши и заскулил, прячась за ноги Ксении. Следом на кафельный пол полетел мокрый брезентовый поводок.
— «Выметайся со своей псиной, дом наш!» — кричала свекровь, Инесса Львовна, нервно запахивая на груди пушистый халат. — Мой Стас завтра же подает на развод. А этот особняк Серафима Ильинична отписала любимому внуку! Я лично прослежу, чтобы духу твоего здесь больше не было!
Ксения молча наклонилась, подобрала поводок и пристегнула его к ошейнику. В нос ударил резкий запах средств для пола и навязчивого парфюма свекрови. Молодая женщина не стала объяснять этой срывающейся на визг женщине, что на самом дне её сумки, между свитерами, лежит плотный пластиковый файл. С копией дарственной.
Стас топтался в глубине прихожей. Он то и дело теребил ремешок дорогих часов, усердно избегая смотреть жене в глаза.
— Ксюш, ну ты давай без драм, — пробормотал он, разглядывая узоры на обоях. — Нам действительно лучше разъехаться. Мама права, из-за этой собаки одни неприятности, да и ты после больницы всё никак в себя не придешь. Я вообще к Жанне ухожу, мы с ней всё обсудили.
— Разъехаться? — Ксения усмехнулась, перехватывая ручку сумки. — Мы еще посмотрим, Стас, кого этот дом примет, а кого выставит за порог.
Она спустилась по каменным ступеням, вдыхая сырой ноябрьский воздух. Ричи преданно сел рядом, утыкаясь холодным носом ей в ладонь. У ворот уже мигали фары вызванного такси.
Откинувшись на подголовник, Ксения смотрела на размытые от дождя уличные фонари, а память возвращала её в прошлое. В родной северный поселок, где под валенками скрипел плотный снег, а из печных труб тянуло дымом. Там остался Денис — высокий парень с вечно растрепанными волосами. Они часами бродили по замерзшему озеру, пили обжигающий чай из старого металлического термоса, а неуклюжий щенок Ричи смешно нырял в сугробы.
Потом Дениса призвали на службу. Промозглый перрон, едкий запах поездов, жесткая ткань его форменной куртки под пальцами.
«Я найду способ связаться, как только доберемся до части!» — кричал он, перекрывая гудок тепловоза.
Но вмешались обстоятельства. Отца Ксении срочно перевели на новое место службы в другой регион. Сборы заняли три дня. В суматохе переезда контакты затерялись. Знакомые позже передали, что у Дениса серьезно заболел младший брат, и его семья спешно перебралась ближе к столичным клиникам.
Новый город затянул в свою рутину. Ксения выучилась на ландшатфного дизайнера, устроилась в крупную студию. Там появился Стас — заказчик проекта для загородного клуба. Уверенный, щедрый, пахнущий свежеобжаренным эспрессо и хорошим парфюмом. Он ухаживал настойчиво, привозил огромные букеты, трепал Ричи по ушам и казался надежным человеком.
Спустя полгода он привез её в свой дом — массивное кирпичное строение с высокими окнами. Там всем заправляла Инесса Львовна, женщина с поджатыми губами и холодным, оценивающим взглядом. Полной её противоположностью была бабушка Стаса, Серафима Ильинична — сухенькая старушка, от которой пахло травяным сбором и домашним печеньем.
Свадьба была скромной. Но уже на следующее утро Инесса Львовна без стука вошла в спальню молодых.
— Ну, посчитали подаренное? — будничным тоном поинтересовалась она, смахнув невидимую пылинку с подоконника. — Переводите мою часть. Я в организацию банкета вкладывалась.
— Но мои родители тоже оплачивали половину, — попыталась возразить Ксения.
— Меня чужие кошельки не касаются, — отрезала свекровь. — Жду вас внизу.
Стас тогда покорно отдал матери пухлый конверт. Ксения промолчала, списав всё на притирку. Дальше — больше. Стас оказался человеком, который шагу не мог ступить без материнского одобрения. Крупные премии мужа уходили на ремонт комнаты Инессы Львовны или её путевки, пока Ксения покупала продукты на свою зарплату.
Сигнал тревоги прозвенел, когда Ксения вернулась с работы и увидела пустую комнату бабушки. Идеально заправленная кровать, ни одной вещи на тумбочке.
— А где Серафима Ильинична? — напряженно спросила она.
— В пансионате, — не отрываясь от экрана телевизора, бросила свекровь. — Ей уход нужен профессиональный. А то ходит по ночам, половицами скрипит, отдыхать мешает.
Выпытав адрес у приходящей уборщицы, Ксения на следующий день поехала за город. Государственный интернат встретил запахом застоявшейся столовой и дешевого мыла. Серафима Ильинична сидела в инвалидном кресле возле окна с облупившейся краской. Завидев Ксению, старушка мелко задрожала.
— Выселила она меня, Ксюша... Сказала, мешаю я. Стасик промолчал, — прошептала бабушка, сжимая руку невестки холодными пальцами. — Но я всё решила. Эта женщина думает, дом её будет. Завтра привези мне нотариуса. Надежного.
Бумаги оформили быстро и втайне от семьи. Дом перешел к Ксении.
Через месяц она узнала, что ждет ребенка. Сообщила мужу за ужином. Стас поперхнулся минералкой, вытер рот салфеткой и нервно оглянулся на дверь кухни.
— Слушай, ты уверена? Мама говорила, нам рано. Мы крышу перекрывать собрались. Куда тут младенец?
Инесса Львовна, узнав новость, стала еще раздражительнее. Особенно её выводил из себя спаниель, который постоянно вертелся под ногами.
В конце октября ударил ледяной шторм. Ветер ломал ветки, дворники машины едва справлялись с потоками мокрого снега. Открыв входную дверь, Ксения сразу поняла — что-то не так. Навстречу не выбежал Ричи с радостным лаем.
— Где собака? — спросила она, не снимая промокшей куртки.
— Проветрить решила, а он в щель и выскочил, — пожала плечами свекровь, невозмутимо помешивая чай. — Не сахарный, погуляет.
Ксения выбежала на улицу. Ледяной ветер бил наотмашь. Она брела по колено в ледяной жиже, светила фонариком телефона в каждый куст, срывала голос. Ричи нашелся только через четыре часа — он забился под старые бетонные блоки на соседнем пустыре, превратившись в дрожащий, насквозь промокший комок грязи.
Она принесла его на руках, едва чувствуя окоченевшие пальцы. Стас даже не вышел из спальни.
Утром Ксении стало совсем хреново. Скорая, приемный покой, гулкие коридоры, мерный писк аппаратов.
Врач с уставшими глазами присела на край её койки.
— Организм просто не выдержал такой нагрузки и переохлаждения, — тихо произнесла женщина в белом халате, глядя в карту. — К сожалению, беременность сохранить не удалось.
Ксения отвернулась к стене. На душе стало невыносимо паршиво.
Стас появился только к вечеру. Переминался с ноги на ногу у палаты.
— Ну... так вышло, значит, не судьба. Ты сама виновата, чего понеслась в ураган за псиной? Мама говорит, с тобой каши не сваришь. Я подаю на развод.
Через два дня Ксения собирала вещи под крики свекрови.
Прошел месяц. В кабинете нотариуса пахло свежемолотым кофе и плотной бумагой. За дубовым столом собрались бывшие родственники: Инесса Львовна в темном платье, Стас, а рядом — Жанна, новая краля мужа, высокомерно разглядывающая свой свежий маникюр. Серафима Ильинична ушла из жизни неделю назад.
— Может, начнем? — Жанна картинно вздохнула. — У нас еще примерка в салоне. Зачем сюда позвали эту бывшую?
Нотариус строго посмотрел поверх очков.
— Приступим. Серафима Ильинична, находясь в здравом уме, распорядилась своим имуществом еще при жизни.
— Да-да, мой Стасик — единственный наследник, — перебила Инесса Львовна, довольно улыбаясь.
— Загородный дом со всеми постройками был подарен Власовой Ксении Андреевне, — четко произнес мужчина, положив широкую ладонь на документ.
Повисла такая тишина, что стало слышно шуршание шин за окном.
— Что?! — свекровь аж затряслась от злости, она вскочила, едва не опрокинув тяжелый стул. — Это подлог! Мой сын — хозяин!
— Документы заверены с соблюдением всех законодательных процедур, — ровным тоном ответил нотариус.
Ксения медленно поднялась, застегнула пуговицу на пальто и посмотрела на Стаса. Тот сидел, вцепившись пальцами в колени, и часто моргал.
— У вас есть три дня, Инесса Львовна. В пятницу утром я меняю замки, — спокойно сказала Ксения и вышла из кабинета.
Жить в том доме она не собиралась. Слишком много плохих воспоминаний впитали эти стены. Но жизнь распорядилась иначе. У отца Ксении обнаружили неизлечимую болезнь. Местные специалисты разводили руками, предлагая лишь поддерживающие процедуры. Мать плакала на кухне, убирая посуду.
— Мы продаем мою городскую квартиру, — твердо решила Ксения. — Оплачиваем папе хорошую клинику. А жить переезжаем в загородный дом. Места там много.
Квартира ушла за две недели. Отца перевезли к столичным врачам. Сложная операция, месяцы реабилитации, лекарства и строгий режим. Но они вытащили его. Вскоре вся семья сидела на широкой веранде кирпичного дома, отец читал газету, а у их ног мирно дремал Ричи.
А вот жизнь Стаса дала серьезную трещину. Оставшись без особняка, они с матерью переехали в тесную «двушку» на окраине с протекающими трубами. Жанна, узнав об отсутствии наследства, перестала отвечать на звонки. Инесса Львовна изводила сына упреками с утра до вечера. Стас начал глушить стресс крепкими напитками, возвращаясь домой под утро.
В одну из таких суббот он нашел мать на полу кухни. Сильный удар. Женщину полностью сковало, она больше не могла ни ходить, ни разговаривать. Стаса хватило ровно на четырнадцать дней ухода. Не выдержав бессонных ночей и запаха медикаментов, он собрал её вещи в дешевую клетчатую сумку и отвез в тот самый государственный интернат, куда она когда-то сослала собственную свекровь.
— Мам, мне работать надо, — бормотал он, подписывая бумаги у главврача. — Тебе тут специалисты помогут.
Инесса Львовна смотрела ему вслед. Из глаз её катились слезы отчаяния.
...Мама Ксении вернулась из регистратуры поликлиники слегка взволнованная.
— Ксюш, — она неловко стянула шарф. — Я сегодня в очереди разговорилась с женщиной. Лицо такое знакомое. Это оказалась мама Дениса. Они вернулись в наш город. Он так и не завел семью. Вот телефон.
Ксения долго стояла у окна, сжимая в руке бумажку с неровными цифрами. Она глубоко вдохнула и набрала номер.
— Да? — раздался хрипловатый мужской голос.
— Денис... Привет. Это Ксюша.
На том конце провода надолго замолчали.
— Ксюша? — голос сорвался. — Ты где? Говори адрес.
Они встретились в старом сквере. Денис стал шире в плечах, взгляд стал серьезнее, но теплая улыбка осталась прежней. Ричи, узнав его, радостно запрыгал, путаясь лапами в поводке.
Прошло три года. На веранде загородного дома снова накрывали на стол. Денис поправлял мангал, Ксения резала овощи, а по зеленому газону, смешно переваливаясь, уверенно бегал их маленький сын, крепко держась за ошейник рыжего спаниеля.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!