Утро выдалось солнечным. После вчерашнего дождя город сиял чистотой, листья блестели, воздух пах озоном и мокрой травой. Я вышла на крыльцо, вдохнула полной грудью и почувствовала, как хорошо просто жить.
Даниил зашёл за мной в девять. Мы договорились ехать в областной архив — там хранились документы военных лет, списки пленных, фильтрационные дела.
— Готовы? — спросил он.
— Готова, — ответила я.
До областного центра ехали на автобусе — час с небольшим. Я смотрела в окно на проплывающие поля, перелески, деревеньки. И думала о том, сколько же здесь всего произошло за войну. Сколько людей погибло, сколько судеб сломалось.
Архив оказался в старом здании в центре города. Высокие потолки, скрипучие полы, запах пыли и бумаги. Нас встретила женщина средних лет, строгая, в очках.
— Даниил, здравствуйте! — она улыбнулась. — Редкий гость. С чем пожаловали?
— Здравствуйте, Ирина Васильевна. Вот, помогаю внучке Марии Ивановны найти информацию о её родственнике. Пропал без вести в 44-м, но есть подозрение, что был в плену.
Ирина Васильевна посмотрела на меня с интересом.
— Марии Ивановны внучка? Я её хорошо знала. Она часто сюда приходила, всё искала кого-то. Всю жизнь искала.
— Михаила, — сказала я. — Она искала Михаила.
— Точно! — Ирина Васильевна всплеснула руками. — Я и забыла уже. Она приходила с запросами, я помогала ей искать. Но тогда ничего не нашли. Может, сейчас повезёт? Базы данных оцифровали, легче стало.
Мы прошли в читальный зал. Ирина Васильевна принесла несколько толстых папок.
— Вот списки военнопленных, прошедших через фильтрационные лагеря. Смотрите по фамилии. Если повезёт — найдёте.
Мы с Даниилом уткнулись в бумаги. Страница за страницей, фамилия за фамилией. Руки затекли, глаза устали. Через три часа я уже почти отчаялась.
— Даниил, — позвала я. — Посмотрите вот здесь. Похоже?
Даниил подошёл, склонился над списком. Фамилия была написана неразборчиво, корявым почерком.
— Похоже. Смотрите, инициал М. Дата пленения — февраль 44-го. Место — Корсунь-Шевченковский. Подходит.
— Что дальше? — спросила я, чувствуя, как колотится сердце.
— Дальше нужно смотреть фильтрационное дело. Если сохранилось, там могут быть данные — куда направили после проверки.
Ирина Васильевна помогла нам найти дело. Тонкая папка, пожелтевшие листы. Я боялась дышать, когда открывала её.
Анкета. Фотография. Я узнала его сразу — тот же взгляд, те же глаза. Михаил Степанович, 1921 года рождения. Место рождения — небольшая деревня под Смоленском. Призван в 1941-м. Попал в окружение, раненый, без сознания. Плен. Лагерь для военнопленных в Польше. Освобождён в 45-м.
Дальше шли протоколы допросов. Сухие, казённые фразы. «В плен сдался не добровольно». «В предательстве не замечен». «Политработу не вёл». И в конце: «Освобождён. Направлен на поселение в Красноярский край сроком на 5 лет».
Я подняла глаза на Даниила.
— Его сослали? Он же наш, он же не предатель!
Даниил вздохнул.
— Такая была политика. Всех, кто прошёл плен, проверяли. Многих отправляли в ссылку. Считалось, что они "заражены" вражеской идеологией. Неважно, что человек воевал, что кровь проливал. Факт плена — уже пятно.
Я смотрела на бумаги и не верила. Он прошёл войну, прошёл плен, а его всё равно наказали. За что? За то, что выжил?
— А дальше? — спросила я. — Где он потом?
Ирина Васильевна покачала головой.
— Дальше данных нет. Ссылка закончилась в 50-м. Он мог уехать куда угодно. Мог остаться там. Мог вернуться. Мог умереть. Документы тех лет не оцифрованы, нужно искать по регионам.
Я закрыла папку. В голове звенела пустота. Мы нашли его. И снова потеряли. Красноярский край — это огромно. Тысячи километров, сотни посёлков. Как найти одного человека?
— Не расстраивайтесь, — сказал Даниил. — Это уже прогресс. Мы знаем, куда его отправили. Теперь будем искать дальше. По региональным архивам.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо вам обоим.
Мы вышли из архива, когда уже темнело. Я шла по улице и чувствовала странную смесь эмоций — радость от находки и горечь от того, как несправедливо обошлась с ним судьба.
— Знаете, Даниил, — сказала я. — Я теперь понимаю, почему бабушка искала его всю жизнь. Она хотела сказать ему, что ей всё равно. Что она примет его любым. Даже с этим клеймом.
— Она была удивительная, — тихо ответил он. — Такая любовь бывает раз в сто лет.
В автобусе я задремала, положив голову на стекло. И мне приснился Михаил. Молодой, красивый, в гимнастёрке. Он стоял на перроне, смотрел на уходящий поезд и махал рукой. А в поезде, в окне, стояла бабушка и плакала.
Я проснулась от того, что Даниил тряс меня за плечо.
— Приехали. Выходим.
Мы шли по тёмной улице к моему дому. Луна светила, пахло сиренью.
— Алиса, — сказал Даниил. — Можно вопрос?
— Да.
— Вы надолго здесь? Или как только найдёте Михаила — уедете?
Я задумалась. Честно говоря, я об этом не думала. Слишком погрузилась в поиски.
— Не знаю, — ответила я. — А что?
— Ничего, — он улыбнулся. — Просто я привык, что вы рядом. И клуб к вам привык. Зоя Ивановна говорит, вы на бабушку похожи не только характером, но и тем, как людей притягиваете.
Я смутилась.
— Я никого не притягиваю. Я просто... живу здесь.
— Вот именно, — сказал Даниил. — Живёте. А не существуете. Это большая разница.
Он попрощался и ушёл. А я стояла у калитки и смотрела на луну. И вдруг поняла: я действительно живу. Впервые за много лет.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e