– Я согласен на всё. Только будь со мной.
Эти слова Александр Балуев произнёс в начале девяностых, глядя в глаза женщине, которая заставила его сердце биться так, как не билось никогда. Он был готов на что угодно – лишь бы эта польская журналистка с печальными глазами осталась в его жизни.
Она поставила условия. Жёсткие, почти унизительные. Никаких друзей. Никакого общения с коллегами вне съёмочной площадки. Полный отчёт о каждой заработанной копейке. А потом – отказ от всего, что приносит радость, если это не совпадает с её представлениями о счастье.
– Надо было сказать «нет», – признается он сейчас, спустя годы. – Но я любил. Безумно. И подписал себе приговор.
Теперь он живёт один в огромной квартире. Телефон звонит всё реже – режиссёры переключились на молодых. Друзей почти не осталось – тех самых, от которых когда-то пришлось отказаться ради семейного спокойствия. А дочь, его маленькая Маруся, ради которой он впервые в жизни рыдал от счастья, – живёт в Варшаве. И увидеть он её не может.
Вообще.
Мальчик, который прятался в шкафу
Представляете этого брутального мужчину с офицерской выправкой, который одним своим появлением заполняет экран, – и маленького мальчика, забившегося в платяной шкаф? А ведь это одна история.
– Когда к нам приходили гости, я залезал в шкаф и оттуда наблюдал за взрослыми, – рассказывал Балуев. – Я был патологически стеснительным. Внутренне, кстати, таким и остался.
Сложно поверить, правда? Но факт остаётся фактом: тот самый Балуев, который позже будет играть суровых военных и крутых спецназовцев, в детстве панически боялся чужих людей.
Отец, кадровый военный, смотрел на сына с тоской. Вместо того чтобы гонять в футбол с мальчишками, Саша тащился в угол с книжкой. Вместо драки – размышления. Вместо командирских замашек – вечные сомнения.
– Если не возьмёшься за ум, пойдёшь в Суворовское, – пригрозил как-то отец, устав от двоек в дневнике.
Перспектива казармы и приказов напугала парня так, что он мгновенно погрузился в учёбу. Он готов был стать кем угодно, только не военным. Не потому что не уважал отцовское дело – просто это было «не его». Мысль о том, чтобы подчиняться приказам или, наоборот, их отдавать, претила самой его натуре.
Мама была полной противоположностью отцу. Инженер по профессии, в душе она оставалась тонкой театралкой. В войну, в эвакуации в Куйбышеве, она пересмотрела весь репертуар местного театра. Бегала на постановки каждый вечер, забывая о голоде и холоде.
– Наверное, эта её любовь как-то передалась и мне, – предполагал позже актёр.
Стук каблучков, решивший судьбу
Выпускной класс. Саша случайно попал в Вахтанговский театр на «Принцессу Турандот». И случилось то, что он сам называл «накрыло».
– Меня заворожил не сам спектакль, а звук, – вспоминал он. – Стук обуви по деревянному полу сцены. Наверное, это стучали каблучки Юлии Борисовой...
Он вышел из театра и вдруг понял: хочу быть актёром. Просто, ясно и бесповоротно.
Попробовал поступить в Щукинское – провалился. Но даже это не охладило пыл. Он потом признавался: если бы знал тогда про сумасшедшие конкурсы и блатных абитуриентов, которые поступают по звонку, – наверное, сразу бы отказался от затеи. Но он был ужасно наивным. И только поэтому продолжал мечтать.
Осветитель на «Мосфильме» и наблюдение за звёздами
Чтобы не болтаться без дела и не попасть под статью о тунеядстве, Саша устроился на «Мосфильм». Осветителем в электромеханический цех.
Работа была – не приведи господь. Таскать огромный аппарат, работающий на угле, по восьмому павильону. Главная задача: подсыпать уголь, когда старый догорает, и поворачивать конструкцию по команде режиссёра.
Но было в этой работе одно невероятное преимущество. Из окон цеха открывался вид на главную проходную. И каждое утро Балуев видел, как на съёмки спешат легенды. Высоцкий – вечно опаздывающий, взъерошенный, с гитарой наперевес. Евстигнеев – сосредоточенный, погружённый в себя. Дальше – больше.
Через год он всё-таки поступил. Не в Щуку, но в Школу-студию МХАТ, на курс Павла Массальского. Того самого, из старой гвардии.
Массальский студентов не баловал. Относился ровно, но холодно. Балуева особенно не выделял, роли не выбивал. Пришлось пробиваться самому.
Конь, который сошёл с ума на сцене
После училища Балуев попал в Театр Советской Армии. И шесть лет выходил на сцену в массовке, без больших ролей. Но запомнился ему не какой-то спектакль, а случай с лошадью.
В «Даме с камелиями» его герой Арман Дюваль должен был выезжать на сцену верхом. Привели белого красавца, холёного, статного. И когда конь ступил копытами на деревянные доски вместо привычного песка – с ним случилась истерика.
– У него началось то же, что у меня когда-то на «Турандот», – смеялся Балуев. – Он услышал этот стук каблучков по сцене, ошалел и поскакал в зрительный зал.
Конь носился между рядами, публика визжала, кто-то падал с кресел. К счастью, обошлось без серьёзных травм. Но спектакль запомнили все.
«Это же не актёр, а военный»
В кино Балуева долго не брали. Один известный режиссёр на пробах посмотрел на него и сказал без обиняков:
– В кино тебе делать нечего. Нос как огромная слива, а рта вообще не видно.
Балуев не обиделся. Спокойно вернулся в театр и продолжал работать.
Но типаж его оказался востребованным – в специфическом амплуа. Он так часто играл людей в погонах, что зрители перестали отделять актёра от персонажей.
– Помню, стояла женщина у театральных касс, спрашивает: «А в каком спектакле Балуев выступает?» – рассказывал он. – А другая из очереди ей отвечает: «Вы что, с ума сошли? Он же не актёр, а военный. Просто иногда снимается, потому что тело мощное».
Был и другой случай. Подошли серьёзные ребята, попросили расписаться на плакате. Балуев развернул – а там... Николай Валуев. Посмотрел на компанию, оценил габариты, взял маркер и молча расписался: «Николай Валуев».
– Не стал доказывать, – улыбался он. – Себе дороже.
Как Балуев едва не утонул с щенком на съёмках
Рисковать на съёмках он не боялся. В «Кармелюке» падал с лошадей на полном скаку – и ничего, отделался синяками. А вот съёмки «Му-му» едва не стали последними.
Снимали в сентябре. Вода ледяная. Щенок, который играл Муму, вдруг надоело сидеть в лодке – он сам прыгнул в воду. С берега закричали:
– Саня, собака!
Балуев, не думая ни секунды, с разбега сиганул следом. А на нём – красная рубаха, широкие шаровары и кирзовые сапоги. Сапоги мгновенно набрали воду и потащили на дно.
– Чувствую, опускаюсь, – вспоминал он. – Надо мной уже метра два с половиной воды. И вижу: собачка медленно проплывает сверху. И тут понимаю: если сейчас ничего не сделаю – останусь здесь навсегда.
Он оттолкнулся от дна, выскочил, силой отшвырнул щенка к берегу. А оттуда уже кинули верёвку.
Голливуд, Клуни и русский язык без перевода
В девяностые Балуева стали звать за океан. Три заметных проекта: «Миротворец» с Клуни и Кидман, «Столкновение с бездной», «Доказательство жизни».
В «Миротворце» он играл русского генерала. Английского не знал совсем, а текст был почти весь на английском. Пришлось зубрить как школьнику – запоминать звуки, не понимая смысла.
– Американцы быстро раскусили, что я не знаю языка, – смеялся он. – Но заменять не стали.
Разницу в подходах он ощутил сразу. У них работа начинается и заканчивается строго по часам. Всё по расписанию, никаких сюрпризов. У нас – вечный хаос, импровизация, авралы.
И ещё – отношение к телу. Снимались в Македонии. На обед группу возили на гору на электрокарах. Джордж Клуни в них не садился – бежал рядом в тяжёлых сапогах, сжигал калории.
– Для них тело – рабочий инструмент, – объяснял Балуев. – Чуть потерял форму – перестают снимать. К счастью, у нас не так.
В Голливуде он не остался. Надоело играть однотипных русских бандитов и агентов КГБ. Других ролей не предлагали.
Сон, который сбылся в Коктебеле
До 33 лет у Балуева не было серьёзных романов. Работа, театр, съёмки – и никакой личной жизни. А летом 1992-го он снимался в Коктебеле в «Ричарде Львиное Сердце».
Гулял по набережной, смотрел на море, ни о чём не думал. И вдруг увидел ЕЁ.
– За несколько ночей до этого я видел сон, – признавался актёр. – Женщину с такими же глазами, такой же осанкой. И вот она идёт мне навстречу.
Женщину звали Мария Урбановская. Ей был 41 год. Она приехала в Крым с двумя детьми – десятилетней Юлей и шестилетним Юликом. И была замужем.
Скромный, замкнутый Балуев вдруг превратился в напористого ухажёра. Он не отходил от Марии ни на шаг, смотрел влюблёнными глазами, искал встреч. Она сопротивлялась недолго.
Когда пришло время уезжать, оба поняли: это не курортный роман.
Замужняя женщина с двумя детьми
Началась жизнь на два фронта. Балуев летал в Варшаву, Мария – в Москву. В начале 1993-го она призналась мужу, что полюбила другого, и подала на развод.
Балуев тут же позвал её замуж. И получил отказ.
– Я испугалась, – объясняла позже Мария. – Боялась, что чувства остынут, что быт убьёт всё. Хотела убедиться, что это всерьёз и надолго.
Они стали жить в гражданском браке. Балуев нашёл подход к детям – не пытался заменить отца, но стал старшим другом. Юлик и Юля приняли его.
А в девяностые, когда карьера Балуева пошла в гору и появились приличные гонорары, он настоял:
– Бросай работу.
«Когда женщина работает при живом муже — это унизительно»
Сейчас эта фраза звучит дико. Но тогда, в девяностые, для Балуева это было принципиально.
– Если мужчина может обеспечить семью, жена не должна работать, – объяснял он. – Это унизительно. В первую очередь для мужа.
Мария послушалась. У неё был организаторский талант, и она занялась строительством – сначала дома на Рублёвке, потом под Варшавой.
В 2002-м она забеременела. И Балуев снова позвал замуж. На этот раз – согласилась. Поженились в Польше.
Рождение Маруси и слёзы счастья
Летом 2003-го родилась Мария-Анна.
– Когда я впервые взял её на руки, то разрыдался как ребёнок, – вспоминал Балуев. – Столько счастья я не испытывал никогда.
Первые полгода он не работал. Отказался от всех съёмок, от всех предложений. Просто сидел с дочерью, кормил, купал, гулял.
Один эпизод запомнил на всю жизнь.
– Доча была совсем малюткой. Вечером я её убаюкивал, положил в кроватку и вдруг заметил: она на меня смотрит. Смотрела так, будто понимает каждое слово. Взгляд совершенно взрослого человека. Мне стало стыдно, что я обхожусь с ней как с ребёнком. Я не выдержал и отвёл глаза.
После рождения дочери Мария наконец согласилась переехать в Россию насовсем.
Ультиматумы, которые он принял ради любви
Десять лет Балуев рассказывал в интервью, как он счастлив. Казалось, эта семья – навсегда.
Но осенью 2013-го грянула новость: они разводятся. Мария забрала дочь и уехала в Варшаву.
Только спустя время актёр решился рассказать правду.
– В самом начале наших отношений я согласился на все условия Марии, – признался он. – Я был так влюблён, что готов был на всё.
Она запретила ему встречаться с друзьями. Общаться с коллегами вне работы. Отчитываться о каждом заработанном рубле.
– Я думал, это временно, – говорил он. – Думал, когда она успокоится, поймёт, что я не собираюсь никуда уходить, – всё наладится.
Но не наладилось. Его популярность, гастроли, съёмки – всё это раздражало Марию. Она настаивала, чтобы он сменил профессию.
– Я не ожидал, что придётся отказаться вообще от всего, что приносит мне удовольствие, – с горечью говорил Балуев.
Развод и возвращение в Варшаву
После развода Балуев ушёл в работу с головой. В театральную труппу так и не вступил, хотя звали – и Табаков в МХТ, и другие.
– Какой смысл? – пожимал он плечами. – Ради записи в трудовой книжке?
Он вообще человек слова. Ещё в молодости, в Театре Армии, они с несколькими актёрами (в том числе с Олегом Меньшиковым) поклялись отказываться от званий. Кто-то со временем передумал. Балуев – нет.
– Звание – это атавизм, – считает он. – Ярлык, не имеющий к искусству отношения.
Из-за этого у него нет никаких регалий, а пенсия – меньше 25 тысяч. Но его это не волнует.
В 2019-м он перенёс серьёзную операцию. Потом ковид, Коммунарка, долгое лечение. В прессе писали, что он пропал, уехал за границу, затворился в деревне.
– Просто не люблю светские мероприятия, – отмахивается Балуев. – Работаю – и всё.
Главная боль: дочь, которую нельзя увидеть
Сейчас Марусе уже за двадцать. Она живёт в Варшаве. И пошла по стопам отца – стала актрисой.
– Я не счастлив от этого, – признаётся Балуев. – Мы говорили с ней серьёзно. Я объяснял, какая это трудная профессия. Особенно для девушки. Режиссёры – мужчины... И с актрисами у них возникают не всегда только творческие отношения.
Маруся выслушала, кивнула – и сделала по-своему.
Сначала общению мешал ковид, закрытые границы. Теперь – политика. Балуев называет это «чудовищным».
– Не иметь возможности увидеть самого родного человека, обнять его, поговорить – это невыносимо, – говорит он. – Раньше я садился в самолёт – и через пару часов был рядом с ней. А теперь...
Он не договаривает. И так всё ясно.
Вместо эпилога
Он живёт один. Друзей почти не осталось – тех самых, от которых пришлось отказаться ради жены. Режиссёры звонят всё реже.
– Я это принял, – спокойно говорит Балуев. – Более того, я готов к тому, что телефон однажды замолчит навсегда. И этого не боюсь. Я себя подготовил заранее.
Он допускает, что может встретить кого-то, почувствовать нежность, привязанность.
– Но той любви, от которой взлетаешь в небеса и паришь в них, – уже не будет, – говорит он. – Такое бывает раз в жизни. И я это уже прожил.
Слишком дорогой ценой.
Не забывайте ставить лайки и подписываться на канал. Делитесь этой историей с друзьями – пусть знают, как легко потерять всё, соглашаясь на невозможное.