начало истории
На следующий день с самого утра он помчался в ювелирный — раз уж делать предложение, то по всей форме. Потом заехал в цветочный магазин и выбрал там самый шикарный, по мнению продавца, букет.
И только, основательно подготовившись, позвонил Маше. На звонок она не ответила. Он перезвонил несколько раз, но ничего не изменилось. Пришлось ехать к ней домой, хотя он точно знал: сегодня она на работе с утра, а потом сразу поедет к матери в больницу. Дома её тоже не оказалось, а рабочего адреса он не знал. Миши дома тоже не было, и это было самое странное.
Пока мать была на работе, мальчишка обычно гонял во дворе или смотрел дома телевизор. Дверь была заперта. Телефон не отвечал. Откуда-то из глубины души поднималось беспокойство.
Не случилось ли с ней чего плохого? Оставался последний призрачный шанс, что Маша поехала к матери. Уже сидя в такси, Михаил позвонил другу, лечащему врачу Машиной мамы.
— Привет, Саш, не занят? — Михаил старался казаться беззаботным.
— Нет, вернее, не сильно занят. А что?
— Я хотел спросить: Маша сегодня не у матери? Я не могу до неё дозвониться, и сына её дома нет.
— Она здесь, приезжай.
— Саш, у неё всё в порядке?
— У кого? У Маши или у мамы?
— Саня, ты испытываешь моё терпение.
Было слышно, как друг, зажав трубку рукой, смеётся.
— Значит, всё в порядке, слава Богу, — пронеслось в голове у Михаила, прежде чем друг продолжил разговор.
— Но я не знаю, насколько всё в порядке у Маши, — она приехала в больницу с ребёнком рано утром. Обычно мы в это время посетителей не пускаем, но она особо привилегированная.
— Саня!
Таксист от неожиданности подпрыгнул на месте и едва не пропустил поворот. Миша уже ревел в трубку.
— Да всё у них в порядке. Мать слабенькая, но анализы хорошие, выкарабкается. Тем более мы её всем врачебным коллективом тянем. Как-никак будущая тёща нашего самого закоренелого холостяка. «Закоренелый холостяк» так называют мужчину, который долго остаётся неженатым, хотя ничто не мешает ему создать семью. Будущая тёща кто? Ой, вот не надо. Я слышал, как Маша сказала матери, что приехала посоветоваться, что ей предложение сделали. А я видел, какими глазами ты на неё смотрел.
Я надеюсь, кольцо ты догадался купить?
— Догадался. Везу, — Миша сам не заметил, как расплылся в улыбке.
Положив трубку, он повернулся к таксисту и сказал:
— Вы извините, что испугал вас, просто я девушке предложение еду делать и очень нервничаю, а друг подкалывает.
— Впервые предложение делаешь?
— Да, я её со школы люблю, 20 лет не виделись.
— Вот это да, повезло!
— Не то слово.
— Ну, удачи тебе тогда, а мы уже и приехали.
— Спасибо, сколько я должен?
— Да нисколько, будем считать, это тебе на удачу, чтобы не отказала.
— Спасибо, и вам удачи, не таких нервных пассажиров, как я.
Мише казалось, что дорогу до нужного отделения он пролетел, а не прошёл. Однако, добежав до нужного этажа, остановился, как вкопанный. Ноги стали ватные, словно перестали его слушаться: так в быту описывают резкую слабость и дрожь в ногах на фоне сильного волнения.
Словно почувствовав, что старшему товарищу нужна поддержка, из палаты вышел Мишенька. Увидев Михаила с букетом, он весело помчался навстречу.
— Дядя Миша, а это правда, что вы с мамой женитесь и ты будешь моим папой?
— Ну, брат, если мама согласится и если ты согласишься стать моим сыном. Мама твоя мне вчера сказала, что ей надо хорошо подумать.
— Ты знаешь, мне тоже надо хорошо подумать, — с серьёзным видом ответил мальчишка и тут же, смеясь, произнёс: — Да ладно тебе, расслабься, мама уже бабушке сказала, что согласится.
— А ты?
— А я тем более. Ты классный. Такого папы ни у кого из ребят нет.
— Какого?
— Ну, классного, весёлого, доброго. У остальных они какие-то угрюмые, скандалят, а ты не такой.
— Миша, я очень постараюсь быть таким всегда, буду твоим другом и поддержкой. И для мамы с бабушкой тоже, обещаю.
— Отлично, пошли, — сказал мальчик и, взяв друга за руку, повёл в палату. — Мама, дядя Миша тут, то есть папа Миша.
— Я смотрю, вы уже всё решили, — сказала Маша, вставая со стула.
Она сидела у постели матери, которая была ненамного румянее постельного больничного белья.
— Здравствуйте, это вам, — сказал Миша, протягивая женщине огромный букет.
— Спасибо, но мне нельзя в палате цветы держать. Ты их пока Машеньке отдай. — Было видно, как приятно женщине внимание: в некоторых отделениях больниц действительно не разрешают держать живые цветы из‑за санитарных норм и риска аллергии.
— Анна Ивановна, я прошу у вас руки вашей дочери, — Михаил выпалил фразу на одном дыхании.
— Мне кажется, ты уже у всех, кроме меня, спросил.
— Возможно, но я должен заручиться поддержкой, — улыбнулся мужчина.
— Я тебя помню, Мишенька. Твоя мама меня всегда жалела и поддерживала. Когда мне полегче будет, пригласи её ко мне. Хочу с ней повидаться.
— Хорошо. Она давно просится, но врачи не позволяли.
— Я даю тебе своё благословение, отвечать пусть Машенька.
— Так, товарищи родственники, вас тут слишком много, — сказал, входя в палату, Сашка.
— Хорошо, мы уже уходим.
Спустившись в сквер отделения, Миша подошёл к скамейке и попросил Машу присесть. Затем, встав на одно колено и достав маленькую коробочку, пафосно произнёс: традиция вставать на одно колено при предложении руки и сердца возникла как символ уважения, верности и готовности «служить и защищать» избранницу.
— Мария, не согласитесь ли вы стать моей женой? Двое ваших самых близких и дорогих людей ответили согласием, так что я надеюсь на вашу благосклонность.
Мишенька захихикал: поведение взрослого серьёзного дяденьки показалось ему смешным и нелепым.
— В таком случае я просто не имею права ответить отказом, — столь же пафосно ответила Маша.
После этого Михаил достал из коробочки изящное колечко и надел на пальчик любимой.
— Ты не представляешь, как я мечтал об этом 20 лет назад.
— А вы разве давно знакомы?
— Мы с твоей мамой учились в одном классе. Она была самая красивая девочка. А теперь стала самой красивой девушкой.
— И самой красивой мамой.
— Точно. И самой красивой мамой, — согласился мужчина.
Прошло два года. Михаил сидел в своём кабинете и заметно нервничал. Крутил в руках карандаши, но они почему-то постоянно ломались. Он доставал новый, вертел между пальцами, стараясь отвлечься, и совершенно не замечал, как превращал очередной карандаш в щепки.
Он пытался работать, но из головы вылетела вся информация. Спускался и снова поднимался по лестнице. Несколько раз брал телефон в руки и бросал обратно. Он пообещал, что дождётся звонка. А его всё не было и не было. Пятый час. Это же просто невыносимо. Неужели так бывает? В кино показывали, что всё происходит быстро.
Выглянув в окно, он увидел, как во двор медицинского центра завернул на велосипеде Миша. За прошедшие два года он заметно вытянулся, стал похож на паучка с маленьким телом и длинными лапками — как тех сенокосцев, у которых крошечное тело и очень длинные ноги. Они с Михаилом отлично ладили, мальчик почти сразу стал называть его папой.
Маму Маши врачи смогли вывести в ремиссию: ремиссия — это состояние, когда хроническая болезнь отступает, а симптомы ослабевают или исчезают, хотя остаётся риск рецидива. Остальные заболевания тоже отступили, она заметно поправилась, стала наконец похожа на женщину пятидесяти лет.
Период восстановления дался ей нелегко: потеря волос, постоянные боли, куча лекарств и месяцы в больнице выдержать было сложно; выпадение волос — частый побочный эффект химиотерапии, связанный с воздействием препаратов на волосяные фолликулы. Но женщина от души была благодарна, что Миша настоял на её госпитализации и полном обследовании. Она так привыкла, что в жизни её уже не ждёт ничего хорошего, что отказывалась от лечения, а дочь не смогла настоять.
Оказалось, совершенно напрасно: у неё впереди была ещё целая жизнь — полная, интересная и насыщенная. Они отлично сдружились с мамой Михаила, часто собирались вместе, прогуливались, много разговаривали. Мама Миши всё-таки решилась на переезд, ей купили небольшую квартиру в том же доме, в котором жил сын. В родном маленьком городке её больше ничего не держало. Она без сожаления продала квартиру и переехала. Здесь она была нужнее: у сына появилась семья, о них необходимо было заботиться.
Пожилая женщина словно помолодела лет на двадцать. К тому же теперь у неё была подруга, с которой они не могли наговориться. Сейчас Миша ждал звонка именно от них. Звонить Маше ему запретили категорически.
— Пап, ну что, всё уже?
— Нет, не знаю, сынок. Сам не звоню, а бабушки молчат. Я уже извёлся весь, — честно признался он сыну.
— Я вижу, ты все карандаши переломал, — смеясь, кивнул парень на горку щепок на столе. В этот момент зазвонил телефон. Михаил подпрыгнул на месте и трясущимися руками схватил трубку.
Звонила мама. От волнения он не мог попасть пальцем в кнопку приёма вызова. Миша‑младший решительно выхватил трубку у него из рук и, нажав на приём, поднёс её к уху.
— Алло. Да, это Миша, но не папа. Да, бабуль, скажу, спасибо, — сказал парень, расплываясь в улыбке.
— Ну что? Что там? Всё? Как там дела?
Казалось, взрослый серьёзный мужчина на минуту превратился в маленькую истеричку. Он был готов разрыдаться из‑за того, что сын тянул и не говорил. Каждое мгновение тянулось бесконечно долго.
— Пап, поздравляю! У нас девочка!
Новую историю читайте в Телеграмм-канале: