Гроза декабристов и автор идеи создания первой в России железной дороги в молодости был не прочь сыграть в штос, безик или французского «жёлтого гнома» (Le Nain Jaune). Ещё будучи великим князем, он иной раз просаживал по 400-600 рублей за месяц (ну, не везло ему конкретно, как тому ковбою из анекдота!). Только не подумайте, что Николай Первый в угоду своему азарту разорял государственную казну. Деньги на игру он брал из «гардеробной суммы» - средств, выделяемых лично императору на формирование его представительного облика. Точный размер суммы неизвестен, но судя по косвенным признакам, она был солидной: например, несколько раз в год глава российского государства обращался к весьма понтовому парикмахеру Этьену, у которого «стрижка волос и накладки» стоили не менее 230 рублей. Таким образом, одни только услуги барбера обходились Николаю в 1000 рублей ежегодно, а о стоимости одеяния императора мы тактично умолчим. Выходит, картёжные расходы в сравнении с затратами на достойный лук были небольшими.
Став постарше, самодержец забросил юношеские забавы и решил погрозить царственным перстом своим подданным, увлекающимся игрой в карты. В 1832 году он издал указ, где с сожалением констатировал: невзирая на запретные меры, введённые в 1801-м, «страсть к запрещенной игре и алчность к приобретению чужой собственности не перестают по временам являть и новые жертвы, и новых нарушителей государственных постановлений». Азартная игра, «в одно мгновение отъемлющая достояние у семейств, многолетним трудом приобретённое, и предающее оное людям, своими поступками позор общества составляющим» определялась Николаем Первым как «нравственная зараза, в благоустроенном государстве никогда и нигде не терпимая». Застигнутых за картёжным столом предполагалось передавать суду «для строгого по законам наказания, без всякого различия званий и чинов, усугубляющих по мере возвышения оных виновность ими отмеченного». Заметьте, какая забавная зависимость: чем более высоким было положение обвиняемого в обществе, тем более суровое взыскание ждало его за проступок. Мдааа… не помешало бы и сейчас воспользоваться этой системой!
Строгость законов в России компенсируется необязательностью их исполнения: ужесточение противокартёжных мер привело к небывалому росту популярности игры среди дворян, офицеров и чиновников всех уровней. По выражению поэта, историка и государственного деятеля Петра Вяземского, «карточная игра в России есть мерило и оселок каждого нравственного человека. «Он приятный игрок» – такая похвала достаточна, чтобы благоприятно утвердить человека в обществе. Приметы упадка умственных сил человека от болезни, от лет не всегда у нас замечаются в разговоре или на различных поприщах человеческой деятельности, но начни игрок забывать козыри, и он скоро возбуждает опасение своих близких и сострадание общества».
Именно при Николае I в Москве и Петербурге открылось несчётное количество игорных домов, владельцами которых чаще всего были опытнейшие шулеры, которые скромно именовали себя «профессиональными игроками». Счастливые часов не наблюдают, а карты чинов не различают: за столом, крытым зелёным сукном, запросто могли встретиться крупный жучара – потомственный граф и жалкая блоха – титулярный советник. Так что картёжники были равны и перед законом, и друг перед другом.
Среди завсегдатаев игорных домов было немало представителей творческой элиты. К примеру, в полицейском списке московских картёжников за 1829 год, включающем 93 фамилии, под номером 36 числится Александр Пушкин с припиской: «Известный в Москве банкомёт». Современники говорят, что император однажды при встрече посоветовал поэту отказаться от мушки, пикета и стуколки, обратившись к нему со словами:
- Карточная игра тебя портит!
- Напротив, Ваше Величество, – ответствовал Пушкин, – она спасает меня от хандры.
- Но что же после этого твоя поэзия? – спросил Николай I.
- Она служит мне средством уплаты карточных долгов, Ваше Величество, – не растерялся автор «Капитанской дочки» и «Повестей Белкина».
Доподлинно известно, что несмотря на плодовитость А.С. как писателя и поэта его карточные долги никогда не были погашены полностью, и после его смерти обязательство удовлетворить кредиторов взял на себя лично император.
Александр II «Освободитель» и в сфере азартных игр оправдал своё прозвище: не известен ни один ограничивающий употребление карт закон, который был бы издан в период его правления. Да и сам обладатель царского трона при первом удобном случае был рад расписать пульку. Он с роднёй и свитой резался в карты везде: за чайным столом, в «лаунж-зоне» во время балов, на привале во время охоты и даже во время путешествия поездом. Партия в безик, вист или преферанс в финале девятичасового вечернего чаепития с императрицей была таким же обязательным элементом распорядка дня, как пешая прогулка в 8 часов утра, воскурение кальяна вкупе с посещением отхожего места (sic!) после моциона, приём министров с докладами ровно в 11 и посещение разных общественных заведений после часа пополудни.
Чем особенно интересна вторая половина XIX века? Тем, что карточные игры перестают быть прерогативой столичного бомонда и военных – они весьма скорым темпом распространяются от Питера и Москвы до самых до окраин. Теперь и дворянство, и чиновное общество уездных городов, жившие дружно и любившие угостить на славу соседей и коллег по работе, проводили за картами всё свободное время. По воспоминаниям врача и писателя С.Я.Елпатьевского, бал золотопромышленников в Тагинске ничем не отличался от бала в Белокаменной по сценарию: те же танцы, маски, музыка, обед, вино и карты. «На вечерах высшего общества в Омске проводят время за картами, где просиживают часто за полночь; тот же, кто не чувствует к подобной затее никакой склонности, будет в этом обществе лишним, или должен помимо желания подобно другим убивать время преферансом», – говорит он.
Ему вторит С.Н.Терещенко: «Тот лишний в обществе, кто не отличается на зелёном поле; тот умен, кто искусен в игре. Кто знает тонкости картёжные, тот имеет право указывать, поправлять, учить и стоять выше других, - потому что в картёжном искусстве видят какое-то отличное достоинство. Мало обществ, где бы не играли; тот скучен, кто станет разговаривать об умных вещах или просвещении». Третий автор, писатель-народник и очеркист Ф.М.Решетников, рассказывает в автобиографической повести «Между людьми» о помощнике почтмейстера, не вхожем в общество более высокопоставленных чиновников, поскольку «у него не было много денег, чтобы играть с ними в стуколку, без чего дружба в губернском городе была немыслима». Манера человека играть нередко становилась шаблоном его поведения в светском обществе: «игрок-эстет», «игрок-забияка», «игрок-циник», «игрок-эпикуреец».
«Ну, с городским населением всё понятно, - скажете вы. – Но ведь основную массу российских подданных составляли крестьяне, им-то уж точно было не до карточной игры». А вот и нет! Именно при Александре II в неё втянулись и жители деревень (казённые крестьяне), и бывшие крепостные, с 1861 года оставшиеся без гроша в кармане и самих штанов с этим карманом более не привязанные к мануфактурам или отдельным хозяевам. Само собой, карты в сельскую местность принесли не буйны ветры, а мужчины, в сезон отсутствия полевых работ отправлявшиеся в города в поисках заработка, и юноши, забранные в рекруты. Вот как рассказывали об этом сами крестьяне:
- «Весело проводят наши мужички свободное время! Они собираются по вечерам в какой нибудь хате деревенского молодца, пожившаго в Москве и заразившаго «галантерейным обращением» и весёлым времяпрепровождением. Здесь они целыя ночи занимаются картежной игрой».
- «Азартныя игры занесены в Араповке лет 10 тому назад теми из местных парней, которые ходили на зароботки в приморские города и в станицы земли войска донского, и с тех пор вся местная молодёжь сильно пристрастилась к картам».
- «Мужики целыя ночи занимаются картёжной игрой. Режутся не на живот, а на смерть. Многие проигрывают здесь последние гроши. Между делом не мало истребляется водки: как же не выпить? Вино – постоянный спутник карт!».
- «Парни (…) не занимаются и с девушками, а, отойдя, в уголку расположатся за особыми столами и дуются в карты. Играют в подобие городской железки – в двадцать одну. Ставят последние пятаки, плутуют, подменивают карты. Часто дело доходит до драки. Потом опять играют… А к концу святок матери некоторые из таких франтов идут к богатым соседям и Христом Богом выпрашивают у них на обратную дорогу своему чадушке…».
Прежде забавы земледельцев носили в основном обрядовый характер. Пение колядок повышало плодовитость скота и урожаи, святочное ряженье с последующим очищением изгоняло злонамеренных духов, противостояло мертвенным энергиям и возвещало торжество добрых сил, посиделочные и хороводные игры молодёжи готовили почву для выбора спутника жизни, моделировали будущую свадьбу и последующие семейные отношения. В общем, это даже трудно назвать развлекухой – всё имело глубокий смысл. Вот и карточные игры у крестьян поначалу тоже были приурочены к календарным праздникам. Победившему в партии далеко не всегда доставались деньги: чаще наградой за мастерство и умение приманить к себе удачу служили атрибуты традиционных народных игр (кости, бабки, лодыжки) и разные вкусняшки – орехи, яблоки, крашеные яйца, блины. Обыкновенно бились в «дурака», «козла», «очко», но во многих регионах народ изобретал собственные игры.
В смоленской губернии любили дуться в «три листика». Цель игры заключалась в подборе трёх карт одной масти. Ненужные передавались партнёрам, а выигрывал тот, кто собирал требуемый набор первым. В Ржевском уезде распространён был «любовный листочек». Участники садились в кружок, посреди стола клали колоду, и каждый по очереди снимал с неё одну карту. Снявший пиковую ударял по плечу или по спине соседа слева, снявший трефовую кланялся ему же, червонная предписывала пожать руку, а бубновая – поцеловаться с тем же соседом. Самой сложной в интеллектуальном плане была популярная и поныне игра в «очко» («двадцать одно»). Каждой карте здесь присваивается определённая цена: туз равен 11 очкам, король – 4, дама – 3, валет – 2, числовые равны по достоинству значению на изображении. Играющие делают ставки произвольного размера. Затем они однократно просят банкующего снять для них сколько-нибудь карт из колоды, стараясь набрать ровно 21 очко. Недобор, как и перебор, означает автоматический проигрыш, а угадавший получает все деньги.
Несмотря на популяризацию карт на селе, отношение к ним крестьян всё-таки разительно отличалось от взглядов дворянских. Играть в праздники считалось делом невозбранным, зато тех, кто и в будни тешил себя этим способом, общество осуждало. Выражение «играть в карты» означало зряшное времяпрепровождение и временами становилось синонимом фраз «шататься без дела», «ничем не заниматься», «лентяить». «Охотник гулять в карты», «Умеет красть коней и в карты гулять», – говорили о любителях отлынивать от тяжёлой работы в угоду развлечениям.
Эпоха Александра Третьего «Миротворца» ничего нового не привнесла ни в развитие карточных игр, ни в законы, их регулирующие, так что перейдём сразу к Николаю Второму «Кровавому». Сам император отдавал предпочтение домино и бильярду, лишь изредка снисходя до безика. Зато его супруга Мария Фёдоровна была без ума от «альмы» - правда, игру она считала честной, только если не проигрывала. Играли домашние царя «на интерес» – «запойных» игроков в семье не потерпели бы. Великие князья, которым зуд азарта не давал спать ночами, отправлялись удовлетворять свою страсть за границу, преимущественно в Монте-Карло. Выигрывает в таких случаях всегда казино, так что николаевские родичи возвращались в Петербург с довольно кислыми минами.
О лояльном отношении последнего русского самодержца к картам свидетельствует необычная колода под названием «Русский стиль», выпуск которой был посвящён 300-летию дома Романовых. В роли классических валетов, дам и королей в ней выступили члены императорской фамилии и гости костюмированного бала, устроенного в 1903-м по поводу 290-летия царствования этой фамилии. Все приглашённые на мероприятие были облачены в традиционные наряды XVII века; эти образы и перенесены художником на карты.
Червовый король в колоде – сам Николай II: он одет в точности как царь Алексей Михайлович – в платье малинового и белого цветов, расшитое золотой нитью и украшенное драгоценными камнями.
Червовая дама – портрет великой княгини Ксении Александровны, родной сестры императора, в костюме боярыни.
Валет червей – лейтенант Николай Александрович Волков, адъютант великого князя Алексея Александровича, в одежде высокопоставленного служилого.
Если вам стало любопытно, посмотрите сами в сети, кем были прототипы остальных девяти карточных полуфигур, заодно получите эстетическое удовольствие. Чертовски жаль, но нет у нас возможности рассказать и показать в одной статье всё, что заслуживает внимания!
Изображения карточных персонажей получились очень качественными для начала XX века благодаря тому, что в устройстве бала приняла живое участие сама Мария Фёдоровна, пригласившая для съёмок профессионального фотографа. С изображений высокого разрешения опытному художнику не слишком сложно было нарисовать изобилующие деталями портреты. Забавно, что хотя стиль колоды называется русским, эскизы для неё разработала немецкая фабрика карточных игр фирмы Дондорф из Франкфурта-на-Майне. Зато печатался игровой комплект у нас, на петербургской Александровской мануфактуре. История этого предприятия, специализировавшегося на производстве карт, очень интересна – пожалуй, мы опубликуем отдельную статью на эту тему, а пока…
Что ещё осталось сказать об истории карт в России? Ааааа, поняли! Про дворян и крестьян мы дали немного инфы, а про купцов забыли. Исправляем недочёт.
Коммерсанты держались в стороне от карточных игр долго – почти до середины XIX века. Очевидно, преобладание рационального мышления над эмоциональным и привычка ежедневно сводить дебет с кредитом не позволяли делать инвестиции без гарантии получения прибыли. Говоря попросту, купцов жаба душила при мысли, что можно сдуру проиграться в пух и прах. «Дворянам-вертопрахам легко денежки проматывать – им они даром достаются, а нам, людям сурьёзным, за каждую копеечку радеть приходится», - рассуждали они. В конце концов, живое человеческое начало всё-таки взяло в купцах верх над калькулятором, интегрированным в их мозги в раннем детстве. Но отношение к игре кардинально отличалось от аристократического. Разницу в восприятии карт этими двумя сословиями прекрасно иллюстрирует старинный анекдот:
"Пришёл как-то купец к игроку с просьбой научить его играть в карты. Тот согласился, и сели они играть. Купец постоянно путал масти, переворачивал карты, да и вообще ничего не понимал. Игрок, не выдержав, закричал: "Что ж ты, как медведь, играешь?!". На что купец ответил: "А ты чего хотел? Я ж не барин, я купец!".
При Николае II ночи за картами просиживали негоцианты московские и одесские, тамбовские и пензенские, новгородские и царицынские. Но нигде игра не процветала так, как в Сибири. Наибольшее скопление честных игроков и шулеров наблюдалось в Тюмени – для того времени она была всё равно что для наших современников Лас-Вегас. Сегодня многие жители столицы даже примерно не представляют, где расположен этот город – из всех зауральских населённых пунктов чаще других вспоминают Новосибирск. А во второй половине XIX столетия Тюмень считалась важным торгово-промышленным центром: там работало более 70 кожевенных заводов, было развито ковроткачество, проводилась ежегодная Васильевская ярмарка. Мало того: через город проходила Транссибирская магистраль, а в 1885 году к нему проложили ещё и ветку из Екатеринбурга. Движуха, сами понимаете, началась эпичная. Всякий, у кого находилось на продажу что-нибудь поинтересней последнего хрена без соли, считал своим долгом Тюмень посетить, людей посмотреть и товар лицом показать. Как же при таком стечении народа без доброй чарки да без душевного разговора? Но что языки попусту трепать, когда можно в картишки перекинуться с умыслом пополнить свои закрома!
Из записок исследователя Сибири, писателя и публициста Николая Ядринцева:
«Вот хоть бы Тюмень, жалею, что нельзя здесь остановиться. Игра здесь, говорят, постоянно идёт большущая, и купцы эти – так и садят деньги в пьяном виде. Затей с ними игру – вот и капиталист!».
Привыкшие жить на широкую ногу купцы играли тоже по-крупному. Поставить меньше 100 рублей значило уронить своё достоинство, а в разгар карточной баталии суммы возрастали до 7000-9000. Даже в известном своими безумными кутежами казино Сан-Франциско во время «золотой лихорадки» ставки были в несколько раз меньше. Выигрыши на сибирских ярмарках достигали баснословного размера в 90 000 рублей. Зацените масштаб, если при Николае Втором 1000 р получал в год российский врач, 4500 – член Государственной Думы, хорошая лошадь стоила 150 рублей, а автомобиль Benz 10/30 PS – 4850 рублей!
Как точно подметил Ломоносов, «если где-то убыло, значит, где-то прибыло»; пополнение одного кармана всегда есть результат опустошения другого. По воспоминаниям тюменского купца Чукмалдина, один местный купец, у которого от азарта сорвало крышу, бился в карты два дня кряду и проиграл 110 000 рублей. Бедолаге пришлось расстаться с только что приобретённым кожевенным заводом, трёхэтажным каменным домом и личной коллекцией украшенного холодного оружия. Другой торгаш «совершенно расстроил своё транспортное дело», теряя за картёжным столом по 10-20 тысяч ежедневно на протяжении целой недели.
Мы на 100% уверены: у наших читателей имеется голова на плечах, а в ней нужное количество серого и белого вещества. Значит, играть в карты они будут не до полного разорения, а исключительно «на интерес» - на желания, щелбаны, поцелуи или на чисто символические суммы. Впрочем, решать это предстоит исключительно вам… как и вопрос: хотите вы пользоваться традиционными колодами, какие держали в руках многие поколения до вашего рождения, или получить уникальный комплект, созданный по вашему макету? Технологии «Любимой типографии» это позволяют!
Разве не прикольно, раздав карты для «дурака», увидеть на месте пикового короля фото своего тестя, самого большого по размерам друга или любимого сенбернара? Привычную даму червей с отстранённо-надменной миной пусть сменит дражайшая супруга, заснятая в момент просмотра самой угарной комедии, а чёрные масти, пики и крести, вообще пусть вытеснят радостные красно-оранжевые морковки и редиски! Что? Вы – руководитель коллектива, и карты нужны вам не для домашнего употребления, а для восстановления пошатнувшегося корпоративного духа? Можно изготовить колоду с рубашкой, на которой будет напечатан логотип предприятия, а карточными полуфигурами сделать самих сотрудников. Можно, в конце концов, сделать треугольные, пятиугольные или круглые карты. Вариантов – не счесть; не ограничивайте свою фантазию и связывайтесь с нами любым удобным способом!
До скорой встречи в нашем блоге!