Рассказ второй из серии " Наше советское детство"
Школа была четырехлетней, начальной. Одноэтажное здание, с покрытой серым шифером крышей и белеными известью стенами. В школе было четыре классных комнаты, учительская, буфет и каморка для уборщицы бабы Зины, которая «подавала звонки» гремя колокольчиком, проходя по коридору.
Первый день в школе запомнился первой учительницей и партой, за которой мне сразу понравилось сидеть.
Учительницу звали Людмила Николаевна. Одета она была в строгий серый костюм с белой блузкой, а на голове, сзади, волосы были заколоты «шишкой». Она приветливо нам улыбнулась, когда мы все сели за парты, и сказала: «Сейчас мы все будем знакомиться. Я буду называть вашу фамилию и имя, а кого я назову, тот встанет и скажет Я. Так все друг друга узнаем. Вам вместе предстоит учиться много лет, и я хочу вам пожелать быть трудолюбивыми, получать только хорошие отметки – четверки и пятерки»
Думаю, что тогда каждый подумал о том, что он то уж обязательно будет получать только четверки и пятерки.
Темно-зеленые парты стояли в три ряда, по семь в каждом ряду. Крышки парт поднимались, чтобы можно было положить вниз, на полку, свой портфель и удобно сесть за парту. Пахло чистотой и свежей краской. Все казалось удивительным. Людмила Николаевна сразу же рассадила нас парами, мальчик с девочкой. Тех, кто был меньше ростом, посадила за первые парты. Мне выпало место в середине среднего ряда, а моим соседом оказался мальчик Боря. Людмила Николаевна начала знакомство, зачитывая фамилии и имена по списку. Знакомых было мало, многие не ходили в детский сад, сидели дома с бабушками и дедушками. Но мы все были равны. В детском саду тогда не готовили к школе. Все стартовали в одинаковых условиях, с одинаковыми нулевыми знаниями и умениями.
Людмила Николаевна объяснила нам, что вначале писать мы будем в тетрадях простыми карандашами, а когда научимся чисто и правильно писать буквы и цифры, тогда она даст ручку с металлическим пером и чернильницу с чернилами, которые уже стоят у нее в шкафу. Каждому ручка и чернильница будут вручаться по его успехам. Всем сразу захотелось поскорее их получить.
Начались учебные будни.
Кто раньше ходил в детский сад были привычны к ранним подъемам, а «домашние дети» часто просыпали и опаздывали, за что Людмила Николаевна им делала замечания и записывала в свою тетрадь, чтобы потом, как она сама сказала: «Строго поговорить с родителями». Все родители учителей уважали и даже слегка побаивались. Слово учителя – закон.
Мой сосед Борька выводил буквы очень странно, не по строчке и линиям, слева направо, как говорила и показывала Людмила Николаевна, а там, где ему хочется: в середине листа, в самом низу, в начале или конце строки. Я толкала его в бок и тыкала пальцем где надо писать букву, но он все равно делал по-своему.
Через несколько дней меня пересадили к другому мальчику Коле, на первый ряд возле окна, и я уже не видела, как и где Борька «рисует» свои буквы. Во второй класс он с нами не перешел. Видимо так и не научился правильно писать буквы и слова по строчкам.
И вот настал день, когда первой пятерке из класса, и мне в том числе, Людмила Николаевна торжественно вручила каждому чернильницу и деревянную красную ручку с железным желтым пером. Я была очень горда. Аккуратно макала перо в чернильницу, потом слегка стряхивала лишние чернила и выводила буквы и цифры «с нажимом в нужных местах». Перо слегка поскрипывало при нажатии, а мы усердно сопели, выводя палочки и крючки букв в тетради.
Самое главное – написать красиво и чисто. Это целая наука.
А какая практика…Если возьмешь больше чернил на перо, то при сильном нажатии они могут скатиться на бумагу и превратиться в кляксу, а если мало, то при сильном нажатии можно было просто пером процарапать лист тетради.
Да, письмо ручкой и чернилами требовало усердия, неторопливости и терпения. Не всем это удавалось сразу и некоторые делали по принципу «сойдет и так», не переписывая заново задание, испорченное кляксами и исправлениями.
Я же трудилась всегда на совесть, выполняя работу по письму и арифметике дважды. Вначале, в черновике, а потом уже аккуратно, промокая написанное специальной промокашкой, которая лежала в каждой тетрадке, заново переписывала в учебную тетрадку. Мне нравилось, что буквы и слова ровные, без помарок.
Постепенно все стали писать ручками и чернилам, ходить с фиолетовыми пальцами, потому, что приходилось ногтями убирать с пера обрывочки от промокашки, которые не давали вывести тонкую линию.
И вот настал день, когда Людмила Николаевна объявила, что сегодня будет первая контрольная работа по арифметике и с этого дня мы начнем получать оценки, которые потом она будет ставить в журнал. До этого оценки цифрами нам не ставили, но проверяя тетради под выполненным заданием она писала красными чернилами: «Молодец», «Можешь лучше», «Не старался», «Плохо». По сути это и были уже оценки, но мы тогда воспринимали это как замечания.
Контрольная по арифметике была на счёт, на сложение и вычитание, более десятка примеров в два столбика. Учительница диктовала устно пример, мы его записывали и, посчитав «в уме», ставили каждый свой ответ.
Арифметика мне давалась легко, я все примеры решила абсолютно правильно, даже нисколько не сомневаясь в ответах. Написала красиво, чётко и аккуратно выводя каждую циферку. Я была очень довольна собой. Дописывая ответ последнего примера, я решила поставить точку. Возможно я торопилась, макнула много чернила и точка превратилась… в большую кляксу!
Я онемела… Потом схватила промокашку и хотела слегка промокнуть эту лужу чернил, чтобы клякса стала хоть более светлой, возможно не такой бросающейся в глаза. Но мой сосед Коля, неудачно повернувшись, толкнул меня под локоть моей правой руки, она дернулась, клякса размазалась и приняла ещё больший размер со странными неровными очертаниями.
Людмила Николаевна уже ходила между партами и собирала тетрадки. Я положила промокашку на листок, на красиво написанные примеры и на, еще не совсем сухую, кляксу.
Домой я шла расстроенная и молчаливая, но моя соседка и подружка Людмила быстро отвлекла меня разговорами. Я подумала: «Это же контрольная работа. Здесь же важно решить правильно, клякса – это случайность, у меня очень даже редкая, а такая большая так вообще первый раз. Главное, что все примеры сделала верно!»
На этом я и успокоилась.
На следующий день арифметика была последним уроком. Мы писали и решали в другой тетрадке. В конце урока Людмила Николаевна стала раздавать нам тетради с нашей контрольной работой, предупредив, что все оценки она уже поставила в журнал, а дома надо выполнить работу над ошибками и заново переписать те примеры, где ответы были неверные.
Я с нетерпением открыла тетрадь и опять онемела… Под моими, верно решенными и красиво написанными примерами, стояла жирная красная оценка - « 3.Грязно»
Я почувствовала, как в горле у меня появился ком, мне стало трудно дышать, а глаза непроизвольно начали застилать слезы…
В это время прозвенел звонок. Я быстро и молча схватила портфель, пальто с вешалки в классе, не дожидаясь подруги, первая выскочила на улицу.
Как ошпаренная я бежала от школы домой…Слезы лились из моих глаз, я рыдала… Я плакала навзрыд, взахлеб. Я плакала от обиды… Тем, кто допустил 1-2 ошибки в примерах, учительница поставила «4 -хорошо», кто решил только половину, поставила «3-удовлетворительно», остальные получили «2-плохо».
Я одна, из всего класса, решила все примеры правильно и получила оценку не за знания, а за кляксу … Это невысказанная несправедливость, громко со слезами рвалась наружу…
Мама, выйдя во двор, услыхав мой громкий рев, выскочила на улицу. Испуганная, она осматривала меня, вытирая мне слезы, все спрашивала и спрашивала: «Доча, тебя обидели? Кто тебя обидел, доча? Говори, что случилось?!»
Заикаясь, сквозь слёзы и сопли, я кое-как смогла сказать: «Мама, мне за кляксу по контрольной поставили три»
Мама села на табуретку и прошептала: « Фу, ты, Господи, напугала насмерть! Ты из-за тройки ревешь что ли?» Я, всхлипывая, утвердительно помотала головой. Мама выдохнула, погладила меня по голове и сказала: «Давай-ка раздевайся, умывайся, будем обедать. Я твой любимый супчик сварила, с лапшой. А потом ты мне всё расскажешь, хорошо?» Я кивнула и пошла в свою комнату. Я больше не плакала, не было слез, была внутри какая –то пустота и усталость. Хотелось спать…
Умывшись, и даже немного поев, хотя аппетита не было совсем, я показала маме тетрадь и сбивчиво, как могла, объяснила свои рыдания.
Выслушав меня, мама сказала: «Да, оценка несправедливая. Но ведь дело не в оценке, которую дали тебе. Дело в том, что ты сама знаешь и умеешь хорошо решать. Несправедливости в жизни еще встретишь много… И оценки, от разных людей, будут разные… Главное –как ты будешь оценивать себя.»
Накрыв меня покрывалом, погладив по голове, сказав мне: «Успокойся, отдохни, поспи немножко, вся жизнь еще впереди, будет в ней много и разное...», мама ушла.
Обласканная и успокоенная я быстро уснула.
На следующий день я уже не переживала по поводу злополучной тройки, а просто красиво и чисто переписала контрольную вновь, сделав, как сказала Людмила Николаевна, работу над ошибками. И клякс в тетрадях у меня больше не было никогда.
Но эта первая, первая и несправедливая оценка запомнилась мне на всю жизнь.
А ведь мы часто, не задумываясь, в течении всей жизни, ставим несправедливые оценки другим, видя только какую-то их «кляксу» на жизненном пути, не зная и не понимая истинной ценности души человека.