Лена уже два года мечтала об этом дне — расслабиться, подставить лицо солнцу и забыть о счетах, тревогах и вечной гонке. Но каждый раз, когда море уже маячило на горизонте, случалось что-то непредвиденное: лопалась труба, ломалась стиральная машина, свекрови срочно требовалась помощь с переездом. Деньги утекали, словно вода сквозь пальцы.
И вот сейчас, стоя у окна и глядя на серый ноябрьский двор, Лена выдохнула:
— Хватит. Едем на море.
Денис согласно кивнул. Он вымотался не меньше — ремонты, переезды, вечные проблемы. Небольшая сумма на отдых у них чудом сохранилась. Но радость померкла, едва муж обронил:
— Мама поедет с нами. Ей тоже нужно развеяться.
Лена промолчала, хотя внутри все перевернулось. Свекровь переехала к ним семь месяцев назад, и с тех пор Дарья Николаевна только отдыхала: не работала, по дому не помогала, зато регулярно посещала салоны красоты и торговые центры. От чего ей требовалось «развеяться» — оставалось загадкой.
Дальше выяснилось: отдых свекрови — за их счет. Чтобы вписаться в бюджет, пришлось отказаться от приличной гостиницы и снять тесную комнату в гостевом домике. Питаться решили сами — на общей кухне.
Лена уговаривала себя: главное — море, а готовка не проблема. Наивно полагала, что они будут делать это по очереди, по-взрослому.
Но свекровь с первого дня возложила все хозяйство на невестку. Завтрак готовила Лена, пока Дарья Николаевна досматривала сны. Обед и ужин — тоже. На пляже свекровь с сыном нежились под солнцем, а Лена бежала в номер стряпать.
— Нам тут и так хорошо, — сладко потягиваясь, говорила Дарья Николаевна, протягивая Лене сумку с продуктами. — Ты молодая, не устанешь.
Лена надеялась, что однажды свекровь хотя бы предложит помощь. Но та принимала заботу как должное. Однажды невестка решила лежать на пляже и не вставать, сколько бы ни припекало солнце — пусть свекровь проголодается и сделает обед сама.
Дарья Николаевна преспокойно загорала дальше, переворачиваясь с боку на бок. Зато Денис, покосившись на жену, виновато пробормотал:
— Есть хочется...
Лена закрыла глаза, притворившись спящей. Солнце, о котором она мечтала два года, жгло кожу не лаской, а обидой.
— Эй, принцесса! — Денис дернул её за руку. — Вставай, обед готовить надо.
Лена открыла глаза и посмотрела на мужа так, будто видела впервые. Он избегал её взгляда. Свекровь безмятежно втирала в плечи масло для загара.
И Лена заговорила — сначала тихо, потом тверже:
— Я тоже приехала отдыхать. Но для вас могу сделать исключение. Приготовить... вещи.
Дарья Николаевна вздрогнула и уставилась на невестку с неподдельным ужасом.
— Я по дороге на пляж видела объявление, — продолжила Лена, глядя свекрови в глаза. — Сарай недорого сдается. Вам как раз подойдет.
Она развернулась и пошла в номер, чувствуя, как дрожат колени.
В комнате действовала быстро и хладнокровно: побросала вещи мужа и свекрови в чемоданы, выставила в коридор. На стук не открыла, только сказала сквозь дверь:
— Номер оплачен мной. У Дарьи Николаевны своя квартира и своя пенсия — пусть снимает жилье сама.
Через час шум стих.
Оставшись одна, Лена отдохнула так, как мечтала: спала до полудня, ходила на пляж, когда хотела, и ужинала в маленьком кафе через дорогу. Оказалось, это совсем не дорого. И невероятно приятно — чувствовать себя человеком, а не прислугой.
А Денис с матерью сняли каморку в частном секторе — сырую и тесную. Там не было общей кухни, только электрическая плитка в углу. Готовить Дарья Николаевна наотрез отказалась:
— Я свое отстояла у плиты. Теперь твоя очередь заботиться о матери.
Денис варил макароны и злился. Они питались в дешевой столовой в двух остановках от моря, молчаливые и злые. Солнце, которое должно было радовать, только раздражало.
В последний день отдыха Денис, измученный и притихший, пришел к жене. Увидел её под пальмой с книгой — красивую, спокойную, отдохнувшую — и сердце странно ёкнуло.
— Прости, — выдохнул он, глядя в землю. — Дураком был. Ты права — тебе тоже нужен отдых.
Лена отложила книгу, посмотрела долгим взглядом:
— Простить прощу. Но дальше так не хочу. Выбирай: или мать, или я. Вместе мы больше не живем.
Денис выбирал недолго. Вернувшись домой, он твердо сказал матери, что ей пора возвращаться в свою квартиру.
Дарья Николаевна закатила истерику: как же так, родную мать на старости лет выгоняют, а квартирантов нельзя выселить за один день, это безответственно! Лена, не желая участвовать в этом цирке, уехала к подруге, предупредив: вернётся, когда свекрови в доме не будет.
Денис чувствовал, что земля уходит из-под ног. И тут в памяти всплыли странности. Когда-то мать точно так же жила у сестры, а потом они разругались в пух и прах. Мать тогда наговаривала на сестру всякое — мол, хочет квартиру отобрать, мужа настраивает против свекрови. Денис, поверив матери, перестал общаться с сестрой.
А теперь, вспоминая события последних месяцев — вечное недовольство матери, её ядовитые замечания в адрес Лены, то, как легко он сам начал срываться на жене, — Денис понял страшную вещь. История повторялась.
Он поставил матери ультиматум: три дня на выселение квартирантов, или он выставит её вещи на порог. И добавил жестко:
— В гости приходить можно. Но если услышу хоть одну гадость про Лену — двери закрыты навсегда.
Дарья Николаевна съехала. Сначала жаловалась соседкам у подъезда на неблагодарных детей, но одна старуха отрезала:
— Дарья, да с тобой жить невозможно! Ты же только ссоры сеешь.
Свекровь обиделась на всех, замкнулась и, к своему удивлению, даже нашла работу — пришлось, потому что пенсии одной не хватало. А дети, брат и сестра, спустя годы помирились и наконец вздохнули свободно. Их семьи, чудом уцелевшие после материнских интриг, начали заново учиться дышать — без чувства вечного долга и тяжелого, удушающего контроля.