Сокращение поставок сжиженного природного газа с Ближнего Востока из-за ограничений в Ормузском проливе и иранских ударов по заводам в Катаре стало шоком для мирового рынка СПГ. В том числе для Европы, которая надеется на рост поставок из Персидского залива на фоне газового «развода» с Россией. Для РФ с точки зрения цен на газ ближневосточный кризис выгоден, однако вряд ли российские газовые компании в этой ситуации смогут существенно нарастить объемы зарубежных поставок, объяснил URA.RU директор по исследованиям и развитию Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев.
Почему ситуация на Ближнем Востоке стала шоком для рынка СПГ
— Как конфликт на Ближнем Востоке, обострившийся 28 февраля, повлиял на мировой рынок газа? Насколько критичны для него ограничения в Ормузском проливе и остановка заводов СПГ в Катаре?
— Для мирового рынка СПГ это потрясение — ничего подобного раньше не было. В отличие от мирового рынка нефти, который пережил два нефтяных шока 70-х годов, «танкерную войну» в Персидском заливе в 80-х и много других геополитических встрясок, рынок СПГ жил все эти десятилетия более или менее спокойно. Все геополитические проблемы, связанные с газом, приходились в основном на трубопроводный экспорт, в первую очередь из России в Европу.
Ближневосточные поставщики сжиженного газа — Катар, ОАЭ и Оман — считались самыми надежными и устойчивыми в мире. И то, что сейчас эта картина одномоментно рухнула, стало шоком. Поэтому динамика роста цен на газ с 27 февраля оказалась в разы более выраженной, чем на нефть.
Тем более, что в стоимость СПГ заранее не был заложен иранский фактор – никто не предполагал, что этот политический кризис повлияет на поставки не только нефти и нефтепродуктов, но и сжиженного газа.
В 2025 году из Персидского залива шло 18% мировых поставок СПГ — это без учета потребления внутри региона. Для любого товарного рынка выбытие такой доли мощностей — сильный удар. Добавим к нему еще и потопление российского газовоза «Арктик Метагаз» в Средиземном море 3 марта. В России это событие прошло малозамеченным, а для рынка СПГ это тоже шок, потому что танкеры с газом до этого никогда не топили. В 2016 году хуситы предпринимали такую попытку, но она не удалась.
Поэтому случай с российским судном – это прецедент, который создает большую напряженность.
Она приведет к росту стоимости фрахта, страхования грузов и подорожанию самих новых судов. Сейчас обсуждается много идей, как повысить их безопасность, что в итоге выльется в дополнительные издержки для покупателей танкеров и поставщиков газа.
— Почему нефть сначала отреагировала на события на Ближнем Востоке слабо, и только потом рост цены ускорился, а скачок стоимости газа произошел сразу?
— В отличие от рынка нефти и нефтепродуктов, на рынке СПГ несопоставимо меньше запасов. Норматив международного энергетического агентства по запасам нефти и нефтепродуктов составляет не менее 90 суток. Тот объем сжиженного природного газа, который хранится в терминалах и танкерах, носит сугубо технологический характер и покрывает лишь несколько суток поставок.
Все из-за того, что рынок СПГ оказался не готов к таким событиям, тогда как запасы нефти начали держать еще после нефтяных шоков 70-х годов.
Как кризис на рынке СПГ отразится на российской газовой отрасли
— Какое влияние события на Ближнем Востоке могут оказать на газовую отрасль РФ и востребованность российского топлива?
— Для России с точки зрения динамики цен и в Европе, и в Азии это несомненный плюс. Правда, события на рынке СПГ мало влияют на рост цен на российский газ, но на них влияют растущие котировки нефти, потому что основные цены по газовым контрактам России сейчас так или иначе привязаны к стоимости нефти. И в среднесрочной перспективе подорожание нефти — более значимый ценовой фактор. Но в краткосрочной, конечно, взлет спотовых цен, особенно в Европе, приведет к увеличению выручки.
При этом на объемах российских поставок события в Персидском заливе, я думаю, серьезно не скажутся, потому что у России мало возможностей нарастить экспорт.
Можно дозагрузить «Ямал СПГ», который в прошлом году отправил на внешние рынки лишь чуть более 18 млн тонн, хотя в лучшие годы показатель доходил до 21 млн тонн. Плюс попробовать продать подсанкционные объемы с заводов в Ленинградской области. Но на этом в общем-то все.
Есть еще «Арктик СПГ», но его объемы, насколько известно, уже готов целиком выкупить Китай. Там проблема не столько в спросе, сколько в остром дефиците флота. Это вообще ключевая сложность, которая не дает российским компаниям, прежде всего, НОВАТЭКу, сколь-нибудь быстро нарастить поставки СПГ, даже если у рынка будет в этом потребность.
Что касается трубопроводного газа, то поставки в Китай Россия пока не имеет возможности дополнительно нарастить. Теоретически можно возобновить поставки в Европу по газопроводу «Ямал — Европа» или геополитически повлиять на Украину, чтобы она сняла блокировку со своего транзита. Но все это очень сложно, и я сомневаюсь, что европейские власти будут этим заниматься. Поэтому максимум наших европейских поставок — это то, что идет по «Турецкому потоку», а он и так загружен почти под завязку, максимум можно нарастить еще в пределах миллиарда кубометров.
Также теоретически возможно увеличение поставок в Турцию, если она, в свою очередь, выступит как реэкспортер. Плюс сейчас очень вероятно, что сама Турция столкнется с перебоями поставок из Ирана — в этом случае их может заместить российский газ. Но пока это только предположения, потому что не очень понятно, как дальше будут развиваться события в этом регионе. В целом принципиального увеличения объемов экспорта российского газа ждать не стоит.
— Президент Владимир Путин сообщил, что поручит правительству и компаниям изучить возможность перенаправить экспорт российского газа из Европы на новые рынки и там закрепиться. О каких направлениях может идти речь, и как быстро Россия может перестроить структуру экспорта?
— В части СПГ можно рассматривать возможность перенаправления в Азию, прежде всего, в Китай, примерно 14 млн тонн поставок с «Ямал СПГ». У завода есть флот, и теоретически, с большим напряжением можно направлять даже до 17-18 млн тонн.
Но вопрос в том, что в Азии нужно еще найти такой спрос. Это далеко не тривиальная задача, и она не решаема в пределах 2026 года. Даже 14 млн тонн – это очень большой объем.
НОВАТЭК пытается обеспечить дополнительные поставки в Китай с «Арктик СПГ», но здесь у него большие сложности с флотом, о чем я уже сказал. Кроме того, сейчас пытаться найти покупателя в Азии — значит, предлагать демпинговые цены, вместо того чтобы продавать по высоким в Европе.
По трубопроводу у нас остались только поставки по «Турецкому потоку», и, если от них отказаться, это будут просто выпадающие объемы экспорта, потому что перенаправить этот объем физически некуда. Все, что можно было задействовать, — это увеличение поставок в Узбекистан и Казахстан, — уже сделано. Кроме того, по трубопроводу газ получают политически лояльные к России страны — Венгрия и Словакия. Ситуация располагает к тому, чтобы сейчас максимально использовать те возможности, которые имеются.
Вернется ли российский газ в Европу
— В целом газовый «развод» России и ЕС выглядит решенным вопросом, или может быть разворот в сторону возобновления сотрудничества, учитывая риски на Ближнем Востоке?
— Я не вижу возможности разворота в европейской политике по этому вопросу. Да, там идут обсуждения, но они не затрагивают реальную политическую элиту стран ЕС. Политика отказа от российского газа проводится целенаправленно с 2022 года и носит стратегический характер.
Сегодняшняя конъюнктура рынка, связанная с событиями вокруг Ирана, вероятно, не будет продолжительной. Эта ситуация максимум на несколько месяцев, и она не сможет поколебать позицию европейцев вне зависимости от того, насколько последняя экономически обоснована.
Власти ЕС привязывают к отказу от российского газа еще и свои планы по сокращению потребления газа в целом в рамках своей низкоуглеродной политики. У Евросоюза есть законодательно утвержденные целевые показатели по резкому сокращению потребления газа к 2030 году. Скорее всего, их не выполнят, но двигаться в этом направлении европейские власти будут. Тем более, в прошлом году был даже прирост потребления на 8 млрд кубометров.
Даже с чисто бюрократической точки зрения какой-то разворот — это очень непросто. Эти меры так долго согласовывались, что откат назад обернется еще и существенным ущербом политической репутации отдельных лиц. Поэтому какие-то послабления в части поставок СПГ из России в Европу возможны, но кратковременные. Если кризис затянется, ЕС максимум сдвинет сроки в пределах полугода.
Поэтому я не верю в возможность нового «брака» между РФ и Европой в газовой сфере. Думаю, этот «развод», который начался в 2022 году и должен по текущему графику завершиться к концу 2027-го, станет окончательным. И в дальнейшем возможно «потепление» в части поставок водорода, аммиака и других производных природного газа, но не этого топлива в сыром виде. Возможно, останутся какие-то поставки по «Турецкому потоку» в Восточную Европу, хотя и они уже под большим вопросом. Но возвращение российского газа на рынок Германии, Франции, Италии и даже Австрии — это уже далеко не базовый, а очень оптимистичный сценарий.