Липкий томатный сок стекал по щеке Юли, капая на воротник светлой водолазки.
— Станцуй для меня, девчонка! — грузный мужчина с обветренным лицом навис над столиком, упираясь пухлыми руками в дешевую скатерть. — Будешь знать, как от нормальных мужиков нос воротить!
За его спиной трое приятелей зашлись хриплым смехом. В придорожном кафе «Транзит» вдруг стало очень тихо. Перестал гудеть старый холодильник с газировкой, замолчал телевизор под потолком, и даже бармен перестал протирать кружки.
Юля зажмурилась. Когда ей было двадцать два года, она уверенно поражала мишени на полигоне. Но сейчас, сидя перед наглым гостем под крепкими напитками, она чувствовала лишь обжигающее унижение. Ей было реально хреново. По уставу она не имела права ввязываться в заварушку с гражданскими. Она просто сидела, вцепившись пальцами в край стула, и тяжело дышала. Рядом с ней так же напряженно замерла Оксана, вторая курсантка.
Тамара Ильинична медленно, не издав ни единого звука, положила на стол надкусанный кусок черного хлеба.
Ей было пятьдесят шесть. Короткая стрижка с сединой и объемный свитер делали ее похожей на обычную уставшую дачницу. Никто в этом пропахшем старым маслом и сырой половой тряпкой зале не мог знать, что эта женщина — старший инструктор центра специального назначения, полковник.
Они возвращались с полевых сборов. Десятки километров по грязи, сон по три часа в сутки в холодных палатках. Тамара Ильинична просто хотела накормить своих девчонок горячей солянкой.
Владелец кафе робко выглянул из-за стойки:
— Вадим Сергеевич, вы бы это… не трогали их. Женщины ужинают.
— Захлопнись, Радик! — рявкнул Вадим. Он был местным князьком. Держал пару шиномонтажек и считал, что вместе с ними купил и всех людей в округе. — Я сказал, она сейчас встанет и пойдет к нам за стол.
Он протянул свою тяжелую ручищу, собираясь схватить Юлю за плечо.
Тамара Ильинична не стала вскакивать или кричать. Она сделала одно плавное движение. Ее ладонь накрыла запястье Вадима.
— Убери руку, уважаемый, — голос полковника прозвучал необычно тихо. Только тяжелая пустота, от которой у Оксаны неприятный холодок прошел по телу.
Вадим попытался выдернуть руку. И не смог.
Ему показалось, что его запястье попало в промышленный пресс. Ладонь немолодой женщины сжалась с невероятной силой, от которой Вадим поперхнулся воздухом. Лицо его начало стремительно бледнеть.
— Ты… ты че, старая? — прохрипел он, пытаясь подключить вторую руку.
Тамара Ильинична чуть сместила захват. Вадим издал сдавленный писк и непроизвольно осел на одно колено прямо на грязный пол. Словно сильный удар прострелил его руку до самого плеча.
— Девочки, собирайте вещи, — так же спокойно произнесла Тамара Ильинична, глядя на потеющего Вадима. — Идите в машину. Я сейчас подойду.
— Никуда они не пойдут! — один из дружков Вадима сделал шаг вперед, доставая из кармана увесистый ключ. — Отпусти его быстро!
Юля и Оксана дернулись, чтобы перехватить нападающего, но полковник остановила их коротким взглядом.
— В машину. Это приказ.
Девушки сглотнули, подхватили свои рюкзаки и направились к выходу. Никто из приятелей Вадима не рискнул их остановить.
Когда дверь за курсантками закрылась, Тамара Ильинична чуть ослабила хватку.
— Значит так, — она наклонилась к его уху. — Ты сейчас извиняешься перед хозяином заведения за устроенный бардак. Оплачиваешь испорченную кофту моей сотрудницы. И вы тихо уходите отсюда.
Вадим, тяжело дыша, посмотрел на своих приятелей. Его статус таял на глазах.
— Да пошла ты! — выплюнул он, пытаясь ударить ее свободной рукой.
Это было ошибкой.
Движение Тамары Ильиничны было молниеносным. Она просто подняла руку, и через мгновение Вадим уже оказался покалечен и рухнул на пол, завыв дурным голосом.
Второй замахнулся ключом. Тамара Ильинична не стала отступать. Она шагнула прямо на него, жестко блокируя удар, и тут же нейтрализовала нападающего. Тот выронил ключ и осел на ближайший стул, хватая ртом воздух.
Двое оставшихся замерли. В их глазах читалось полное непонимание. Перед ними стоял человек, для которого работа с противником была ежедневной рутиной.
Тамара Ильинична поправила воротник свитера. Она даже не сбила дыхание.
— Я повторяю предложение. Оплачиваете счет и уходите. Или через пять минут здесь будет наряд.
Вадим стонал на полу, баюкая плечо. Его спесь испарилась, остался только липкий страх.
— Уходим… — прохрипел он своим. — Поднимите меня.
Приятели торопливо подхватили его под руки и потащили к выходу.
Бармен Радик стоял с открытым ртом, не решаясь пошевелиться.
Тамара Ильинична достала из кармана купюру и положила на стол.
— Извините за беспокойство. Солянка была вкусной.
Она вышла на улицу. На темной парковке стоял неприметный внедорожник.
Тамара Ильинична села за руль. В салоне повисла тишина.
— Тамара Ильинична… — голос Юли дрогнул. — Спасибо. Но если они напишут бумагу? У вас могут быть проблемы из-за меня.
Полковник повернула ключ зажигания.
— Бумагу? — она усмехнулась. — Такие не жалуются. Им слишком важно казаться крутыми, чтобы признаться местным, что их поставила на колени женщина.
Оксана тихо спросила:
— А почему вы не разрешили нам вмешаться?
Тамара Ильинична посмотрела на нее через зеркало.
— Потому что вы молодые. Вы бы начали махать кулаками, а это закончилось бы испорченными карьерами. Запомните, девочки. Наша задача — погасить конфликт до того, как он превратится в серьезное возгорание. Минимальным усилием.
Юля сидела, уставившись на свои руки. Томатный сок на кофте уже подсох.
— Мне было так паскудно, — прошептала она. — Я сижу, а он льет на меня эту дрянь.
Тамара Ильинична крепко сжала плечо курсантки.
— Стыдно — это когда ты отвечаешь подлостью на подлость. А выдержка, Юля, это самое дорогое оружие. Ты не сорвалась и победила в тот момент, когда промолчала. А физическая работа… — полковник снова перевела взгляд на мокрую дорогу. — Для этого у вас всегда есть я.
Остаток пути они ехали молча. Но это было спокойное чувство защиты. За ними стоял человек, который никогда не позволит их сломать.
А Вадим тем временем сидел в кабинете специалиста в районном медучреждении. Дежурный, накладывая тугую повязку, качал головой:
— Ну и угораздило же вас. Это ж как надо было упасть, чтобы получить такие тяжелые повреждения? Будто вас профессионал какой-то крутил.
Вадим мрачно смотрел в пол.
— Упал, — буркнул он, стискивая зубы. — Просто неудачно упал.
Он знал, что никогда никому не расскажет правду. Потому что навсегда запомнил этот ледяной, пустой взгляд серых глаз. Взгляд человека, который мог бы стереть его в порошок, но просто не захотел марать руки.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!