Алина проснулась оттого, что в комнате кто-то был. Она резко села на кровати, но сразу узнала Марка. Он стоял у окна и улыбался. Часы показывали начало шестого, за окном только-только начинало светлеть.
— Ты где пропадал всю ночь? Я чуть с ума не сошла, — выдохнула она.
— Малыш, всё хорошо. — Марк подошёл, потрепал её по голове. — Видишь, цел и невредим. Вставай, идём завтракать. Погода шикарная.
Они позавтракали дома — яичница с кофе, — а когда вышли на улицу, солнце уже поднялось высоко, обещая жаркий день. Марк купил в ларьке два стаканчика мороженого — сливочное для себя и шоколадное для Алины.
— Ты какой-то довольный. Выиграл? — спросила Алина, облизывая мороженое. Ей было всего девятнадцать, и в такие минуты она чувствовала себя почти счастливой.
— Лучше. У меня появился план. Вернее, у нас с тобой.
— Я с тобой? — Алина насторожилась. Марк никогда не брал её на дела.
— Не бойся, ничего сложного. Просто побудешь рядом. Но если не хочешь — я справлюсь сам.
— Хочу. — Алина схватила его за руку. — Только не бросай меня.
— Глупенькая. — Марк чмокнул её в щёку. — Тогда слушай. Есть одна старуха, живёт одна в трёшке. Муж у неё был ювелиром, сын погиб в Чечне. Бабка старая, память уже не та. Мы зайдём к ней как внук с невестой.
— Внук? — Алина остановилась.
— Ага. Я типа сын её погибшего сына, о котором она не знала. Она обрадуется, расчувствуется и сама нам отдаст все свои цацки. А ты должна будешь расположить её к себе. Ну, как умеешь.
Алина молчала, глядя на тающее мороженое. Ей не нравилась эта идея. Одно дело — обманывать богатых, которые сами воруют, и совсем другое — одинокую старушку.
— Только попробуй мне скиснуть, — перехватил её взгляд Марк. — Это наш шанс. Или ты хочешь дальше ночевать по съёмным углам и бояться каждого шороха?
Алина вздохнула. Марк прав: без него она никто. Он спас её год назад: отбил у трёх подонков на вокзале, когда она сбежала из дома от матери-алкоголички и её пьяного сожителя. Он приютил её. С ним было спокойно, даже несмотря на его тёмные дела.
— Ладно, — тихо сказала она. — Что нужно делать?
— Вот это моя девочка. — Марк довольно улыбнулся. — Купи себе скромное платье, чтобы выглядеть паинькой. И помни: молчи и улыбайся.
Через два дня они стояли у двери на третьем этаже старой кирпичной пятиэтажки. Марк окинул Алину взглядом: лёгкое ситцевое платье в цветочек, волосы убраны в косу — ну вылитая провинциальная невеста.
— Только рта не открывай, — шепнул он и нажал кнопку звонка.
Дверь открыла невысокая худощавая женщина в кружевном воротничке. Седые волосы были аккуратно заколоты крабом. На вид ей было около семидесяти — именно столько Нина Ивановна и сказала потом Алине.
— Вам кого? — спросила она, близоруко щурясь.
— Нина Ивановна, здравствуйте. Вы меня не знаете, но я ваш внук, — с обезоруживающей улыбкой сказал Марк.
Женщина растерянно заморгала:
— Какой внук? У меня сын не был женат...
— Можно войти? Я всё объясню.
Нина Ивановна посторонилась, пропуская их в прихожую. Алина вошла следом, чувствуя, как колотится сердце.
В комнате на стене висел большой портрет молодого офицера в парадной форме. Марк сразу подошёл к нему:
— Отец... Похож ведь, правда? Мама всегда говорила.
— Подождите, я ничего не понимаю... — Нина Ивановна опустилась на стул.
— Я из Рязани. Папа учился там в училище. За пару месяцев до выпуска у них с мамой случился роман. А потом он уехал, даже не узнав, что она беременна. Мама думала, что он её бросил, и растила меня одна. Недавно она всё рассказала перед смертью. Я нашёл вас, чтобы познакомиться. И... простите, что не знал отца.
Нина Ивановна заплакала. Алина почувствовала, как у неё самой защипало в носу. Марк так убедительно врал, что даже она поверила.
— Павлуша... мой мальчик... — прошептала женщина.
— Меня тоже Павлом назвали, — мягко добавил Марк.
Они проговорили несколько часов. Нина Ивановна достала старые альбомы, показывала фотографии сына в детстве, в школе, в училище. Алина смотрела и еле сдерживала слёзы: вот бы у неё была такая мать, такая бабушка... А Марк то и дело поглядывал на часы, и Алина понимала: ему скучно, ему нужно другое.
— Вы с дороги, наверное, голодные, — спохватилась Нина Ивановна. — Я сейчас чай поставлю.
— Помочь? — вызвалась Алина.
— Сиди, девочка, я сама.
Как только хозяйка вышла, Марк притянул Алину к себе:
— Видела кольцо у неё на пальце? Старинное, с изумрудом. Твоя задача — разговорить её про драгоценности. Пусть покажет, где хранит.
— Марк, может, не надо? — прошептала Алина. — Она же хорошая.
— Ты с ума сошла? — прошипел он. — Мы не грабим, мы просто берём то, что она сама захочет подарить. Не сорви дело.
Алина кивнула, хотя внутри всё переворачивалось.
За чаем она осторожно спросила:
— Нина Ивановна, а это кольцо вам муж подарил?
— Да, — улыбнулась та. — Он у меня ювелиром был. Много чего дарил. А я всё в шкатулке храню, надеть некуда.
— Можно посмотреть? — выпалила Алина и тут же пожалела.
Но Нина Ивановна обрадовалась:
— Конечно, сейчас принесу.
Она вышла и вернулась с резной деревянной шкатулкой. Внутри переливались камни: серьги с рубинами, брошь с сапфирами, колье с бриллиантами. У Марка загорелись глаза.
— Бери, девочка, — вдруг сказала Нина Ивановна, протягивая Алине то самое кольцо с изумрудом. — На свадьбу тебе подарю. И вот это тоже, — она вынула брошь. — Всё равно после меня никому не достанется.
— Что вы, не надо! — Алина отшатнулась.
В этот момент зазвонил Марков телефон. Он глянул на экран, скривился и вышел на балкон — разговор явно не для чужих ушей.
Нина Ивановна проводила его взглядом, подалась ближе к Алине и быстро, пока Марк стоял спиной к стеклянной двери, шепнула, вкладывая кольцо ей в ладонь:
— Бери, бери. Только Павлу не говори, пусть сюрприз будет. А то молодые сейчас не ценят такие вещи.
Алина сжала кольцо в кулаке и чуть не расплакалась. Когда Марк закончил разговор и вернулся в комнату, блеск изумруда в её сжатой руке не укрылся от его взгляда. Он довольно кивнул — всё идёт по плану.
Вечером, когда Нина Ивановна ушла на кухню готовить ужин, Алина забилась в комнату, которую им отвели — бывшую комнату сына. Она достала из кармана кольцо и брошь, которые ей подарила бабушка. Нашла в шкафу старую коробку из-под обуви, завернула украшения в носовой платок, спрятала на самое дно и сверху присыпала тряпьём.
Коробку задвинула в дальний угол, под ворох старых журналов.
Пустую шкатулку бабушки она даже не трогала — та так и осталась стоять на серванте в гостиной. Алина не собиралась ничего красть. Только сохранить то, что ей подарили.
— Спрятала? — спросил Марк, когда они легли.
— Да, — соврала Алина.
— Умница. Как только старуха заснёт, свалим. У неё ещё деньги есть, я нашёл немного, но рисковать не будем.
Алина лежала и смотрела в потолок. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Зачем она ввязалась в это? Зачем предаёт эту добрую женщину?
В два часа ночи из комнаты Нины Ивановны донёсся храп. Марк поднялся:
— Пора.
Они на цыпочках выскользнули в прихожую. Марк уже отпирал замок, когда за спиной зажёгся свет.
— Куда это вы собрались? — Нина Ивановна стояла в дверях в ночной рубашке, держась за сердце.
— Бабушка, мы... билеты на поезд были только на ночь, — мгновенно нашёлся Марк. — Мы не хотели вас будить. Вот адрес, приезжайте к нам на свадьбу.
Он положил на тумбочку бумажку и шагнул к старушке с распростёртыми объятиями. Алина вдруг поняла: сейчас он сделает что-то страшное. Марк никогда не оставляет свидетелей.
— Нет! — Алина вскочила между ними. — Не трогай её!
— Ах ты дрянь! — Марк ударил её по лицу, Алина отлетела к стене, из разбитой губы потекла кровь. — Где цацки, старая? Кольцо, брошь? Признавайся!
— Не трогайте девочку, — твёрдо сказала Нина Ивановна. — Деньги вон в том ящике, забирайте и уходите.
— Деньги мне не нужны! — Марк схватил Алину за волосы. — Где драгоценности, которые она тебе дала?
— Я... я их спрятала в другом месте, — прохрипела Алина. — Завтра заберёшь. Отпусти!
— Врёшь! — Марк замахнулся, но Алина закрыла лицо руками, а Нина Ивановна вдруг шагнула вперёд:
— Не смей! Уходи, или я закричу. Соседи услышат.
Марк на секунду замер, оценивая ситуацию. Потом выругался, выгреб из ящика пачку купюр, сунул в карман и бросил Алине:
— Ты со мной или с ней? Если с ней — пожалеешь.
— Уходи, — прошептала Алина сквозь разбитые губы. — Я не вернусь.
— Ну и дура. Сдохнешь здесь. — Марк плюнул и вышел, хлопнув дверью.
Алина сползла по стене, закрыла лицо руками и разрыдалась. Нина Ивановна подошла, обняла её, прижала к себе:
— Тише, тише, девочка. Всё позади.
— Простите меня... — сквозь слёзы бормотала Алина. — Я такая же, как он. Я хотела вас обокрасть.
— Я знала, — тихо сказала Нина Ивановна, гладя её по голове. — Не сразу, но к вечеру поняла. Мой Павел никогда бы не бросил девушку, не написал бы. Он был честным.
— А почему же вы нас не прогнали?
— А ты мне понравилась, — ответила Нина Ивановна и, хотя глаза её были на мокром месте, тепло улыбнулась. — Я видела, как ты смотришь на фотографии, как переживаешь. Ты не злая, просто запуталась. И когда ты кольцо взяла, я поняла: не пропадёт оно у тебя.
Алина разрыдалась с новой силой. Потом вскочила, побежала в комнату и принесла припрятанные драгоценности:
— Вот, возьмите. Я не отдала ему. Спрятала.
Нина Ивановна покачала головой:
— Оставь себе. Всё равно мне это добро ни к чему. А ты, вижу, девушка хорошая. Оставайся у меня. Места много, а я совсем одна. Мне уже семьдесят, одной тоскливо.
Утром Нина Ивановна вызвала слесаря и поменяла замки. Алина боялась выходить на улицу — вдруг Марк вернётся, отомстит. Но пожилая женщина только усмехнулась:
— Не вернётся. Я в полицию позвонила, как только ты уснула. Сказала, что меня ограбили. Теперь его ищут.
Так Алина осталась. Дни потекли спокойно. Нина Ивановна помогла ей поступить в педагогический на заочное, устроила работать в школьную библиотеку. Алина расцвела, от былой затравленности не осталось и следа. Соседям они говорили, что Алина — внучка, которую Нина Ивановна разыскала после гибели сына.
Иногда Алина думала о Марке. Месяц спустя она увидела в новостях: в соседнем городе задержали мошенника, ограбившего пенсионерку. На фото был он. Сердце ёкнуло, но тут же отпустило. Всё кончено.
— Знаешь, — сказала однажды Нина Ивановна, глядя, как Алина поливает цветы на подоконнике. — Я ведь тебя с первого взгляда полюбила. Как родную.
— А я вас, — ответила Алина. — Спасибо, что не прогнали.
— Глупенькая. — Нина Ивановна обняла её. — За деньги счастье не купишь, это точно. А совесть... совесть у тебя есть, и это главное.