Когда Серёжа позвонил в среду в два часа дня и сообщил, что его мать с сестрой через полчаса будут у нас, я стояла посреди квартиры в старой футболке, грязных джинсах и резиновых перчатках. Мыла холодильник, вытащив все полки.
На полу лежали овощи, банки, пакеты. Пахло уксусом и чистящим средством. Волосы собраны в растрёпанный хвост, на лбу прилипла чёлка.
Я посмотрела на этот хаос и почувствовала, как сжимаются челюсти.
- Серёж, ты серьёзно? Сейчас?
- Ну они уже в маршрутке сидят, что я мог сделать. Мама вчера только решила. Погости, говорит, соскучилась.
Он говорил виноватым голосом, но я слышала - не остановит он их, не попросит перенести, не защитит мои планы.
Я сбросила трубку и стала быстро запихивать всё обратно в холодильник. Руки тряслись от злости.
За окном хлопнула дверь машины. Я выглянула - они уже здесь. Свекровь в ситцевом платье и платке, золовка Ленка с огромной сумкой-баулом. Ещё две сумки клетчатые.
Я открыла дверь в перчатках, от меня несло химией.
Свекровь ахнула, шагнула в прихожую, стала целоваться.
- Танечка, родная, как я соскучилась! Ты чего такая...
- Убираюсь, - я сняла перчатки, кинула на стол. - Вы же не предупреждали.
Ленка затащила сумки внутрь, огляделась.
- Ничего, мы тебе поможем. Мы на недельку приехали, может, дольше. Как погода позволит.
Неделька. Может, дольше.
Они прошли в комнату, свекровь сразу плюхнулась на диван, стала снимать туфли. Ленка пошла на кухню, начала гремЕть чайником.
Я стояла в коридоре и смотрела на их баулы. Чувствовала, как внутри всё закипает. Сейчас начнётся - готовка, стирка, уборка за ними, разговоры до ночи на кухне. Серёжа будет сидеть с ними, я буду метаться с кастрюлями.
Я зашла в комнату. Свекровь уже расстегнула баул, выкладывала на мой чистый диван какие-то тряпки, банки с вареньем, пакеты.
- Тань, постели нам тут, ладно? Ленка на диване, я на раскладушке. Где у вас раскладушка?
Я села напротив них. Положила руки на колени.
- Хорошо. Но у меня условие.
Они переглянулись.
- Какое условие?
- Вы живёте тут неделю - вы убираете за собой сами. Стираете своё бельё, моете свою посуду, готовите себе сами. Я работаю из дома, у меня дедлайны. Не успею - не получу деньги. Я не могу быть прислугой.
Тишина повисла как мокрая тряпка.
Свекровь медленно опустила банку с вареньем.
- Ты чего это, Танюш? Мы ж семья.
- Именно. Семья. Значит, все равны. Я не обязана обслуживать вас, пока вы отдыхаете.
Ленка фыркнула.
- Ой, какие мы гордые стали. В городе пожили - нос задрала.
Я встала.
- Если не подходит - могу вызвать такси. Есть гостиницы недорогие.
Свекровь побледнела. Ленка открыла рот.
Я вышла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали, но внутри было спокойно. Я сказала. Наконец-то.
Они просидели в комнате минут пятнадцать, шептались. Потом свекровь вышла, встала в дверях кухни.
- Ладно. Будем сами убирать. Только ты покажи, где что у вас.
Я кивнула.
Следующие три дня прошли странно. Они и правда убирали за собой, мыли свои чашки, вытирали стол. Свекровь готовила себе и Ленке отдельно, не предлагая мне. Ленка демонстративно стирала руками в ванной, хотя я говорила - стиральная машина свободна.
Они делали это нарочито, со вздохами, чтобы я видела, как им тяжело.
Я работала за компьютером в спальне. Слышала их перешёптывания, вздохи, звуки посуды.
На четвёртый день вечером пришёл Серёжа. Он сразу прошёл в комнату к матери. Я слышала их приглушённые голоса. Свекровь всхлипывала.
Потом он вышел ко мне.
- Тань, ну что ты делаешь? Мама обиделась. Говорит, ты её как чужую.
- Я просто попросила убирать за собой.
- Но она же в возрасте! Ей тяжело! Ты же видишь, как она руками стирает, хотя машинка стоит.
- Серёж, я ей сказала - пользуйтесь машинкой. Она сама решила устроить спектакль.
Он помолчал. Потёр лицо руками.
- Они хотят тут остаться. Насовсем.
Вот оно.
Я медленно обернулась к нему.
- Что?
- Дом в деревне продают. Покупатель нашёлся. Мама хочет переехать к нам, Ленка тоже. Говорят, вдвоём на съёмную не хватит, а тут семья, чего им на улице быть.
Я смотрела на него и не узнавала. Он серьёзно это говорит. Серьёзно считает, что это нормально.
- Серёж. Нет.
- Как нет? Они же...
- Нет. Я не буду жить с твоей матерью и сестрой в двухкомнатной квартире. Это невозможно.
Он стоял передо мной, и я видела, как он выбирает. Между мной и ими.
- Таня, но я не могу их выгнать. Это моя мать.
- А я кто?
Он не ответил.
Я встала, прошла в комнату, где они сидели. Свекровь вытирала глаза платком. Ленка смотрела в телефон, но я видела - она слушает.
Я сказала тихо и чётко.
- Вы не останетесь тут жить. Можете погостить ещё три дня, потом я жду, что вы уедете. Если нет - я съеду сама.
Свекровь всхлипнула громче.
- Вот она какая, сыночек! Мать родную на улицу!
- На улицу никого не выгоняю. Говорю - ищите своё жильё.
Ленка дёрнула плечом.
- Легко говорить, когда у самой всё есть. А мы что, должны в подвале жить?
Я развернулась и вышла. Села в спальне на кровать. Всё тело дрожало.
Серёжа зашёл через полчаса. Сел рядом.
- Тань, давай найдём компромисс. Ну месяц пусть поживут, пока с деньгами разберутся.
- Месяц превратится в год. Потом в два. Я знаю, как это работает.
- Но...
- Серёж, или они, или я. Выбирай.
Он молчал. А потом встал и вышел.
Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Слышала, как он ворочается на диване в зале, куда уступил комнату матери.
Утром я встала рано. Достала из шкафа свою сумку, начала складывать вещи.
Свекровь вышла на кухню, увидела меня с сумкой.
- Ты чего?
- Ухожу. К подруге на неделю. Разберётесь тут сами.
- Погоди, погоди...
Но я уже надевала куртку. Серёжа вышел заспанный, растерянный.
- Тань, ты куда?
- Сказала же. Неделя на раздумья. Либо твоя семья понимает границы, либо я возвращаюсь сюда только за остальными вещами.
Я вышла, хлопнув дверью.
У подруги Кати я просидела пять дней. Телефон разрывался - Серёжа писал, звонил, просил вернуться. Свекровь названивала, плакала, обвиняла. Ленка накатала в вотсап длинное сообщение про неблагодарность и чёрствость.
Я не отвечала. Пила чай на Катиной кухне, смотрела в окно и думала.
На шестой день Серёжа приехал сам. Сидел в Катиной прихожей, мялся.
- Они уехали. Вчера. Мама нашла комнату в области, рядом с двоюродной сестрой. Сняли вдвоём.
Я молчала.
- Таня, прости. Я не должен был... я думал, что мы как-нибудь... но ты права. Это наша квартира.
Я смотрела на него. Он постарел за эту неделю. Или я просто раньше не замечала.
- Серёж, если они ещё раз попробуют так приехать, я не буду устраивать разборки. Я просто уйду. Насовсем. Понял?
Он кивнул.
Я вернулась домой на следующий день. Квартира была чистой. Серёжа убрал, постирал, даже цветы купил.
Мы сидели на кухне, пили чай молча.
Он сказал тихо:
- Мама сказала, что ты испортилась. Что раньше была другой.
- Может, и была. Только раньше меня это не устраивало.
Он кивнул. Мы больше не обсуждали это.
Прошло три месяца. Мы живём как раньше, но будто что-то сдвинулось. Серёжа теперь предупреждает, если кто-то собирается в гости. Спрашивает, удобно ли мне.
Свекровь звонит раз в неделю. Со мной говорит сухо, официально. Но я слышу в голосе - она поняла. Граница есть, и через неё нельзя.
Ленка не звонит вообще. В соцсетях выкладывает посты про токсичных сноХ, которые разрушают семьи. Не называет имён, но всем понятно.
А мне всё равно. Я живу в своей квартире, работаю спокойно, не мечусь с кастрюлями для незваных гостей.
И знаете, я не чувствую себя виноватой. Совсем.
Как думаете, слишком жёстко я поступила или нормально?
Свекровь при встречах здоровается через губу, с родни Серёжиной до сих пор обсуждают, как я "выгнала старушку на улицу". Двоюродная тётя Серёжина названивает ему и причитает, что я его от семьи отбила. Ленка всем рассказывает, что я психопатка, которая даже неделю родную мать мужа потерпеть не смогла.