– Последний коробок спичек остался! – предупреждаю всех.
– Сорок спичек – сорок костров, – уточняет Борода. – Дальше идти с головешками.
– Бежать! – отозвался Ветеран, – тогда головешки не гаснут. Только я не побегу.
Ветеран идет с нами, но на холмы уже год не лезет. Борода, Ветеран, я. И двадцать кадетов. Поход по местам боевой и трудовой славы.
Привал окончен. Борода затоптал костер. Кадеты разобрали рюкзаки и лопаты. С ними они, как солдаты с винтовками.
Вдали холмы. Здесь никто не живет. Звери прячутся, увидев отряд. Охотничья Сайга зря оттягивает плечо.
Каждое лето ищем следы героев. Они держали оборону, возводили и преодолевали. Потом об этом забыли. В мемуарах вскользь упомянуто, что это было где-то на холмах. Мы ищем где.
Уже и памятник готов. Лишь найти место.
Семь холмов перед нами.
– Слушай команду! Рюкзаки оставляем внизу. Ветеран – дежурный. На этот – показываю ближайший холм – иду я.
Карабкаюсь, опираясь прикладом о землю. Обернувшись, вижу, как Ветеран хлопочет у костра.
Вершина заросла травой. Груда камней в центре. Могила или обелиск? Неужели нашел? Крикну и прибегут. Обнимемся. Кадеты встанут в караул. Салют.
Счищаю мох с камня. Вырезанные ножом слова. Послание потомкам. Пальцем, словно слепой, веду по буквам, читая: «Жрать нечего! Сдохнем тут! Бабу хочу!»
Ниже похабный рисунок.
Кадеты муравьями ползут к вершинам. Посмотрел на них и перевернул камень. Торопливо спустился.
Ветеран лежит на спине, задрав ноги на дерево.
– Нашел? – повернулся ко мне.
– Нет.
– А я нашел. В прошлом году. Холмы за рекой. Карболитовая капсула – послание потомкам. Копал и подцепил лопатой. Развинтил, прочитал. Там… – он заговорил глухо, – «Люди будущего! Вы живете в светлом обществе равенства и братства. У вас все прекрасно. Мы верим в это. Воюем и пашем, рвем жилы, чтобы вы были счастливы. Погибаем за это». Завинтил, зарыл глубже. Чтобы нашли через тысячу лет. Может тогда равенство и братство?
– И ты молчал?!
Он потер бок. С трудом поднялся.
– Ходим и ладно. Зарплата. Стаж. Все равно ни во что не верим. Пусть хоть они…
С холмов спускаются кадеты. Со стуком разобрали кружки, наливают чай из огромного походного чайника.
Борода отошел к кустам. Сгорбленная спина. Ленточка наград на камуфляже.
– Борода! – остановил его на обратном пути, – что на вершине?
– Медвежьи какашки.
– А в прошлом году? Два года назад? Сколько уже ходишь с нами.
– Сколько надо, столько и буду ходить, – бурчит, опустив голову.
– Значит и ты нашел и молчишь?
– Дай чаю попить! – отодвинул меня с тропы. – Нашел, и что? Памятник, салют и все? Надо идти, пока ноги ходят.
– Всем построиться! – рявкнул я.
Двадцать пар глаз смотрят из строя. Парни выбрали кадетский класс. Сами купили форму. Они нам верят. В праздники восхищенно разглядывают наши медали.
– Скажу вам правду! Здесь ничего нет. Холмы… дальше на восток. Шесть часов марша. Выступаем немедленно.
Дрожащий палец чертит зигзаг на карте.
К вечеру нет сил. Сдохнуть здесь. Чтобы зарыли, пальнули из Сайги и ушли.
Надо, чтобы верили. Пусть сами узнают. Что все бессмысленно. Через труд и мучения. Когда-то потом. Уже без меня. Без Ветерана. Без Бороды. Когда сами поведут кого-то.
Останавливаюсь и схожу с тропы:
– Поднажали! Повторяем: мы их достойны. Мы будем как они. Кто отстанет – щелкаю затвором Сайги – на привале чистит картошку.
Отдышавшись, иду следом. Уже видны холмы. Где-то на них. Когда-то давно. Кто-то… Мы обязательно найдем.
Андрей Макаров
03.2026