В одной из своих статей я начал писать об осовении целины в Оренбургской Губернии.
( ссылка на статью https://dzen.ru/a/aaAEtND1lwxAt75j)
О Целине 1954-1960 гг. написано много статей, сняты фильмы (например, Иван Бровкин на Целине - кстати, снимался в Адамовском районе Оренбургской области). Целина отражена в лозунгах, полотнах, значках.
То грандиозное событие повлияло на топонимику территории – Целиноград (Астана сегодня), посёлок Целинное, поселок Всходы, Жанаталап (в перводе «Новая Жизнь»), Игенчиляр (в переводе «Хлеборобное») и другие. Участники Целинной Кампании награждались медалями, их чевствовали как героев. Они и были героями своего времени...
Но у любой медали есть обратная сторона. Что это было на самом деле? И как история Целины влияет на нашу жизнь сегодня? Разберёмся без сложных терминов.
Что такое целина и какие были «Целинные проекты»?
Когда‑то степи Евразии были нетронутыми просторами – бескрайними, дикими, полными жизни. И вот начиная с XVIII века люди стали их распахивать. Сначала понемногу, потом всё активнее. Все периоды осовения целины можно систематизировать:
1. После освоения степи Перовским следующим грандиозным проектом стал Столыпинский проект (1906–1914 гг.). Это были первые масштабные попытки освоить степи.
2. Сталинский проект (1928–1935 гг.) – продолжение распашки земель.
3. Целина 1954-1960‑х годов – самый известный этап, который и получил название Целинной Кампании при Хрущёве.
4. «Целина‑2» – современный проект по возвращению в оборот заброшенных в 1990‑е годы земель.
Чем обернулась Целина 1954‑1960-х?
Тогда казалось: распашем степи и будет у нас много хлеба, решим продовольственную проблему. Распахали. Много. Очень много. Миллионы гектаров. И поначалу всё выглядело удачно. Но последствия оказались неоднозначными.
После Целины 1950‑х годов степи оказались на грани исчезновения, их даже рассматривали как первый кандидат для «зелёной книги» (это список экосистем, которым грозит исчезновение).
Урон оказался серьёзным: почвы потеряли 30–40 % гумуса – того самого плодородного слоя, без которого земля не может кормить растения.
Только Казахстанская Целина за 40 лет «выбросила» в атмосферу не меньше миллиарда тонн углекислого газа.
Что же пошло не так? В те годы распахали буквально всё, что можно.
Не оставили нетронутыми образцы первозданной степи, теперь мы даже не можем точно сказать, как выглядела целинная степь в её естественном виде.
Распахали суглинистые почвы, которые особенно ценны для экосистемы.
Затронули заповедники — например, знаменитую Асканию‑Нову, Наурзумский и Кургальджинский заповедники (Казахстан).
Уничтожили участки, где учёные изучали степь – научные стационары НИИ Академии наук СССР.
Вспахали даже каштановые и светло‑каштановые почвы, которые не слишком подходят для пашни.
Пострадали местные животные и растения, нарушились природные балансы степных экосистем.
Из‑за распашки и отсутствия защитных мер начались пыльные бури. В Северном Казахстане и Западной Сибири около 22 млн га распаханных земель подверглись эрозии, причём 16 млн га — в сильной степени.
Казалось бы распахано и засеяно миллионы гектаров степи должно быть много хлеба, но...! Качество зерна было низким. Целинный хлеб часто был влажным, проросшим и непригодным для муки высших сортов, экспорта или госрезервов.
При этом, инфраструктура не поспевала за распашкой. Не хватало зернохранилищ, дорог, ремонтной базы для техники. Часть земель выводили из оборота из‑за нехватки ресурсов. Всё это привело к долгосрочному спаду урожайности. После первых удачных лет урожайность упала до 6–8 ц с гектара – ниже, чем на старопахотных землях.
К 1963 году СССР начал закупать зерно за рубежом!
В 1990‑е годы ситуация неожиданно изменилась: посевные площади резко сократились – примерно настолько же, насколько их расширили во время Целины. И природа начала восстанавливаться сама. В тех местах, где условия оказались подходящими, за 10 лет сформировалась основа новой степной экосистемы. Такое возрождение затронуло примерно 15 % заброшенных полей.
Пик восстановления пришёлся на 2014 год. Благодаря тому, что степи смогли частично восстановиться, мы с коллегами, которые изучали эти процессы, сделали важный вывод: целинные земли больше нельзя считать просто «целинными» – они перешли в новое состояние, которое мы называем «постцелинным». Оказалось, что проект освоения целины, по сути, стал большим экспериментом: он показал, насколько степная растительность способна возрождаться сама.
Но с 2016 года распашка возобновилась, а с 2021‑го стала массовой. Люди начали активно вводить в оборот остатки нетронутых целинных земель; территории бывших поселений и даже пойменные земли (участки вдоль рек).
При этом чаще всего сеют всего две культуры – пшеницу и подсолнечник. Чтобы получать высокие урожаи, активно используют химикаты.
Из‑за больших объёмов экспорта зерна и подсолнечника с 2021 года эти земли всё чаще называют не «постцелинными», а «агроэкспортными», то есть такими, которые работают в первую очередь на вывоз продукции за границу.
И тут возникает вопрос: а не повторяем ли мы старые ошибки? Потому что проблемы остались те же.
1. Фермеры всё чаще забывают о проверенных методах ведения хозяйства. Главная цель – получить как можно больше товарной продукции (например, пшеницы или подсолнечника), а не сохранить плодородие земли на долгие годы.
2. Современные средства позволяют обрабатывать даже те земли, которые раньше считались малопригодными для сельского хозяйства. При этом многое зависит от погоды: если год выдаётся засушливым или слишком дождливым, даже мощная химия не спасает урожай.
3. Каждый владелец земли сам решает, что и где сеять, не учитывая особенности ландшафта и потребности природы. Государственного контроля за тем, как используются степные территории, практически нет.
Из‑за этого степи могут потерять способность восстанавливаться самостоятельно. Если продолжать активно применять химикаты, распахивать всё новые участки и не учитывать климатические изменения, природа просто не успеет «залечивать раны». И тогда мы лишимся не просто красивых пейзажей – мы лишимся важного природного ресурса.
Как можно исправить ситуацию
Не нужно героически «покорять природу», нужно научиться с ней сотрудничать. Использовать земли с умом, оставлять часть полей «отдыхать», восстанавливать леса и реки, беречь пастбища, бороться с пожарами.
И самое главное, нужна чёткая стратегия на уровне страны. Надо понять, какие земли действительно стоит пахать, а какие лучше оставить природе. Создать базу знаний о безопасных и эффективных методах земледелия. Разработать законы, которые будут защищать степи.
Мы с коллегами из Института Степи и Оренбургской школы степеведения предлагаем комплекс мер, которые помогут сберечь степи:
- грамотно организовать использование степных земель;
- правильно планировать расположение полей, лесов и водоёмов;
- высаживать деревья там, где они могут расти;
- восстановить естественный режим малых рек;
- сохранить малопродуктивные участки как среду обитания редких растений и животных;
- разумно использовать пастбища, чередуя их нагрузку;
- внедрить меры против пожаров;
- применять «природоподобные» технологии. То есть те, что работают в гармонии с природой, а не против неё.;
- сосредоточить вложения и поддержку на самых плодородных участках, а малопродуктивные земли перевести в другой статус — например, под заповедники или пастбища;
- запретить использовать лучшие земли не по назначению;
- сопровождать крупные проекты научными исследованиями, создавать опытные участки и специальные полигоны для изучения углеродного баланса.
Чтобы всё это заработало на практике, предлагаю запустить большой национальный проект. Суть в том, чтобы комплексно подойти к вопросу использования степных земель.
Прежде всего нужно разобраться, какие именно участки степей сегодня реально можно и выгодно использовать под пашню – тут важно учесть и климат, и современные технологии, и экономическую целесообразность. Параллельно стоит создать открытые базы данных: собрать всю информацию о природоподобных технологиях, которые не вредят экосистеме, и о новых перспективных культурах, которые можно выращивать в степной зоне.
Ещё одна важная задача – понять, где именно можно вести экологичное земледелие, не рискуя окончательно нарушить природный баланс. При этом планирование использования земель можно выстроить в два уровня: с одной стороны — государственное, ориентированное на сохранение ландшафта, с другой — коммерческое, связанное с межеванием и распределением участков.
Не менее важно грамотно распределять господдержку: нужно найти золотую середину между интенсивным земледелием и адаптивным животноводством, причём обязательно учитывать особенности каждого конкретного региона.
Есть и более масштабная идея – создать Евразийский мясной пояс к югу от 51‑й параллели, причём реализовать это совместно с Казахстаном.
И наконец, необходимо заложить правовые основы: разработать российское степное законодательство, а в перспективе Общероссийский степной кодекс. Причём речь идёт не только о внутренних нормах: предполагается взаимодействие с другими странами – Казахстаном, Монголией и Китаем, чтобы выработать общие подходы к сохранению степных территорий.
Эти меры не просто сохранят степи как уникальный природный ландшафт. Они помогут сделать сельское хозяйство устойчивым – таким, чтобы и люди получали урожай, и природа оставалась здоровой.
Степи – это не просто поля. Это источник чистого воздуха и воды, дом для редких растений и животных, основа для устойчивого сельского хозяйства.
История Целины учит нас одному важному уроку: нельзя бездумно эксплуатировать природу. Только разумный подход, учитывающий законы природы, позволит сохранить степи для будущих поколений и обеспечить нас продовольствием на долгие годы.