Полярная ночь. Баренцево море. Зима 1978 года. Волны бьют в борт советской подводной лодки, которая только что приняла сигнал бедствия. Английский рудовоз, попавший в жестокий шторм, налетел на обломок айсберга и пошёл ко дну. Подводники поспешили к месту катастрофы, но опоздали. Судно уже затонуло. Из ледяной воды удалось вытащить лишь двоих моряков, едва живых от переохлаждения.
Старший помощник капитана, которого подняли на борт, бредил. Переводчик наклонился к нему, пытаясь разобрать слова. Англичанин повторял одно и то же, снова и снова, слабеющим голосом: «Пакет... Пакет...»
Почему умирающий человек, которому оставалось жить считанные минуты, думал не о семье, не о доме, а о каком-то пакете? Что в нём было такого, что оказалось важнее собственной жизни?
Ответ на этот вопрос станет понятен позже. А пока об этом странном слове тут же доложили руководству КГБ. И машина закрутилась.
ПЛАВАЮЩИЙ ЯЩИК ПАНДОРЫ
К тому времени в КГБ уже знали о существовании загадочных документов. Председатель комитета Юрий Андропов на очередной коллегии ведомства вынес на обсуждение информацию, которую получили от надёжных зарубежных источников. На крупнотоннажных западных судах, которые заходили в советские порты, хранились наборы секретных документов НАТО. Эти бумаги представляли огромный оперативный интерес, потому что содержали важнейшие сведения о морской активности Североатлантического альянса, способах связи, маршрутах и предполагаемых действиях в момент наступления так называемого «дня Д», то есть начала ядерного конфликта.
Один из руководителей внешней разведки, первый заместитель начальника Первого главного управления КГБ генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирпиченко, человек с колоссальным опытом нелегальной работы, очень образно назвал эти документы «плавающим ящиком Пандоры».
Инструкции предназначались для капитанов судов грузоподъёмностью свыше четырёх тысяч тонн. Корабли должны были быть оснащены новейшим навигационным оборудованием, а их капитаны обязаны иметь безупречную репутацию и не менее десяти лет опыта работы на море. Утрата пакета или его вскрытие без разрешения карались по всей строгости, вплоть до тюремного заключения.
Это была жёсткая система тотального контроля, и ясно было, почему: англосаксы с давних пор контролировали мировые морские торговые пути, и именно этот контроль являлся основой их стратегического могущества.
Андропов доложил высшему партийному руководству о существовании секретного пакета. На Старой площади отнеслись к этому со всей серьёзностью. Леонид Брежнев лично одобрил любые действия для того, чтобы такой пакет раздобыть. В КГБ полагали, что содержимое документа поможет раскрыть военные планы противника и обеспечить стратегическое преимущество Советского Союза в противостоянии с блоком НАТО на мировых морских просторах.
На коллегии было принято решение: для добычи пакета лучше всего установить агентурную связь с одним из его держателей, то есть с капитаном подходящего крупнотоннажного судна. Изучались биографии капитанов, команд, маршруты, грузы. Рисовался круг возможных подходов. Просто выкрасть пакет было нельзя, потому что его исчезновение мгновенно обнаружили бы, и противник сменил бы все коды. Нужно было действовать тоньше.
СВАДЬБА ВЕКА И ТЕНЬ СПЕЦСЛУЖБ
Пока КГБ выстраивал план охоты за пакетом, параллельно развивалась совершенно другая, на первый взгляд не связанная история, которая, однако, имела к операции самое прямое отношение.
1 августа 1978 года в Грибоедовском дворце бракосочетаний города Москвы сочетались браком наследница транснациональной судоходной империи, одна из богатейших женщин мира Кристина Онассис и скромный советский служащий «Совфрахта» Сергей Каузов. Жених был невысокого роста, лысоват, со вставным стеклянным глазом, который потерял ещё в детстве. На мужчину мечты он, прямо скажем, не тянул. Западная пресса неистовствовала: что нашла дочь легендарного Аристотеля Онассиса в этом советском чиновнике? Советские газеты, как водится, не написали ни строчки.
Версий у журналистов было много, но одна из самых устойчивых связана со спецслужбами. Дело в том, что жизнь Кристины к тому времени превратилась в цепь трагедий. В январе 1973 года в авиакатастрофе в афинском аэропорту погиб её любимый брат Александр: его самолёт рухнул на землю через несколько секунд после взлёта. Ему было всего двадцать четыре года.
Аристотель Онассис был убеждён, что это не случайность, и даже назначил награду в миллион долларов тому, кто докажет, что крушение было подстроено. Деньги так никто и не востребовал, но семья Онассис продолжала считать, что за гибелью Александра стоят могущественные силы. В марте 1975 года ушёл из жизни сам Аристотель, так и не оправившись от потери сына. А до этого при невыясненных обстоятельствах скончалась мать Кристины, Афина.
25-летняя Кристина осталась одна, с огромной империей, за контроль над которой боролись влиятельнейшие люди планеты. Суда Онассисов перевозили стратегические грузы, в том числе зерно и нефть для Советского Союза. Значительная часть экспортно-импортного потенциала СССР на морях шла через руки этой семьи. Понятно, что такая империя привлекала внимание не только бизнесменов, но и спецслужб по обе стороны железного занавеса.
Бывший генерал-майор КГБ Олег Калугин, глава Управления внешней контрразведки, позже утверждал, что именно он убедил Андропова дать разрешение на этот брак, аргументируя это так: если у пары родится сын, гражданин Советского Союза станет наследником империи Онассисов. Операцию якобы назвали «Олимпия».
Брак, впрочем, продержался всего семнадцать месяцев. За право вывезти мужа на Запад Кристина, по имеющимся данным, перевела около миллиона долларов в советские фонды. После развода она подарила Каузову два нефтеналивных танкера, и бывший скромный чиновник превратился в успешного судовладельца.
Но для нашей истории важно другое: именно с этим браком, по свидетельству участников операции «Пакет», был связан запрет руководства НАТО перевозить секретные документы на судах, которыми командовали капитаны греческого происхождения. Альянс опасался, что через семейные, религиозные или деловые связи греки могут оказаться слишком лояльны к СССР. Круг потенциальных «держателей пакета» сузился.
УДАЧА ОБЕРНУЛАСЬ ПЕПЛОМ
Вернёмся к подводной лодке в Баренцевом море. Когда в КГБ узнали о бреде умирающего старпома, поняли: английский рудовоз вполне подходил под параметры судна, на котором мог храниться секретный пакет. Практически мгновенно была собрана команда специалистов, все вылетели в Мурманск.
К счастью, рудовоз затонул на мелководье. В течение нескольких дней водолазы Северного флота обследовали судно, проникли в капитанскую рубку и добрались до сейфа. С огромным трудом его подняли на поверхность. Когда из сейфа вышла вода, среди множества бумаг обнаружился тот самый пакет, который сразу выделялся из остальных документов: свод бумаг, запаянный в полиэтилен.
О находке мгновенно доложили наверх. На военный корабль, где хранился сейф, слетелось всё руководство КГБ, причём самого высокого ранга. Всем не терпелось увидеть, что за документ попал в руки. И тут была допущена роковая ошибка.
Была дана команда: вскрыть пакет. Немедленно. Никто не задумался о том, что документ может иметь механизм самоуничтожения. Пакет вскрыли, и в ту же секунду он вспыхнул ослепительным голубым пламенем. На столе остались только обугленные клочки. Тишина. Шок. И понимание того, что сверхсекретный документ, за которым охотились месяцами, только что превратился в пепел.
Система самозащиты таких пакетов была основана на химическом контакте: вещество, которым обрабатывали внутреннюю часть документов, при соприкосновении с кислородом мгновенно воспламенялось. Вскрывать пакет нужно было в безвоздушном пространстве, но об этом тогда никто не знал.
Охоту за «плавающим ящиком Пандоры» пришлось начинать с самого начала.
ИТАЛЬЯНСКИЙ ГОСТЬ В ШТОРМОВОМ НОВОРОССИЙСКЕ
Прошло три года. 12 октября 1981 года в КГБ поступила информация: в порт Новороссийска прибыл итальянский супертанкер «Джулио Чезаре» водоизмещением сто двадцать тысяч тонн. Махина. Металлическая крепость. И главное, он полностью подходил под все параметры судов, на которых мог находиться секретный пакет НАТО.
В середине октября в Новороссийске начинается время штормов, и тот день не стал исключением. Именно это и было важнейшим условием для проведения секретной операции. Шторм продолжался несколько дней. Танкер не мог стоять на месте, он постоянно маневрировал, поднимал и опускал якорь. Якорь цеплялся за всё, что находилось на дне бухты.
А через Новороссийский рейд проходил подводный кабель, связывавший штаб Краснознамённого Черноморского флота в Севастополе с военно-морской базой в Поти. Мог ли танкер повредить его своим якорем? Конечно, нет. Но сотрудники КГБ, разработавшие операцию, должны были разыграть целый спектакль.
Согласно международной Конвенции по охранению подводных телеграфных кабелей, принятой ещё в 1884 году, повреждение подводного кабеля связи являлось наказуемым деянием. Виновник обязан был выплатить все издержки и убытки, и суммы могли быть гигантскими.
Капитана танкера вызвали телеграммой на берег и попросили дать объяснения. Ему заявили: из-за неконтролируемого маневрирования и постоянных подъёмов якоря в зоне порта кабель был повреждён. И капитану придётся заплатить огромную неустойку.
Капитана звали Доминико Д'Аппа.
ГЕНЕРАЛ-ВОЛКОДАВ И КАПИТАН-ПОЛИГЛОТ
Беседу с Д'Аппа вёл строгий мужчина, который представился заместителем начальника Новороссийского порта. На самом деле это был генерал-майор КГБ Владимир Петрович Кудрявцев, тот самый человек, который руководил всей операцией по вербовке капитана.
В структуре КГБ существовало негласное деление: были «паркетные» офицеры, а были «волкодавы», для которых не существовало никаких преград и которые могли решить любую задачу, залезть в любой сейф, каким бы неприступным он ни казался. Кудрявцев принадлежал ко вторым. Он был и разработчиком операции, и исполнителем главной роли.
Вслед за Кудрявцевым из Москвы прибыл молодой офицер, капитан КГБ Игорь Григорьевич Атаманенко. Родом из Краснодара, выпускник переводческого факультета Института иностранных языков имени Мориса Тореза, он владел английским, итальянским, испанским и латынью. Позже он станет подполковником КГБ, а после отставки, известным писателем, автором десятков книг об операциях советских спецслужб.
Но в тот октябрьский день 1981 года Атаманенко знал только одно: ему приказано немедленно вылететь в Новороссийск. Все подробности на месте.
«Вам предписано сегодня же добраться до Новороссийска, все детали вам доложит руководитель операции генерал-майор Кудрявцев», – сказали ему.
Единственное, что он знал наверняка: ему придётся использовать один из своих рабочих языков.
СПЕКТАКЛЬ С ПОДВОДНЫМ КАБЕЛЕМ
Итальянский капитан поначалу всё отрицал. Он понимал, что никакого кабеля не повреждал, и уповал на то, что страховая компания Ллойда пришлёт собственную комиссию, которая разберётся.
Но Кудрявцев опередил его на один шаг. Он тут же показал капитану видеозапись маневрирования танкера в акватории Новороссийского порта.
«Посмотрите сами, капитан. Какие выводы сделает присланная Ллойдом комиссия? Они могут только одно: присоединиться к обвинению вас как основного виновника повреждения государственного кабеля».
Д'Аппа был умным капитаном. Он не испугался и не захотел идти ни на какие соглашения. Этот ход, по признанию самих участников операции, не сработал. Нужны были новые аргументы. И у генерала Кудрявцева был ещё один туз в рукаве.
КРАСАВИЦА В КАПИТАНСКОЙ ФОРМЕ
Разыграть этот козырь генерал должен был вместе со своим подчинённым Атаманенко. Молодому офицеру предстояло отправиться на борт танкера.
Пятибалльный шторм. Пограничный катер, крохотная коробочка рядом со стодвадцатитысячетонным монстром. Расстояние до танкера было всего три кабельтовых, это около пятисот пятидесяти метров. В спокойную погоду его можно пройти за пятнадцать минут. Атаманенко добирался больше часа. А потом ещё около часа не мог забраться на борт.
«Я пляшу на волне в пограничном катере, а надо мной эта махина, которая взмывает вверх и падает вниз. Команда сбросила мне верёвочную лестницу. Поймать я её поймал, но как по ней забраться, если тебя всё время швыряет?» – вспоминал позже Атаманенко.
Наконец он забрался на танкер и был представлен капитану Д'Аппа как переводчик.
Когда Атаманенко вошёл в каюту, первое, что его поразило, был запах. Не английского и не американского табака, а советского, «Золотое руно». И вдруг из этого табачного облака появилась женщина удивительной красоты. Невысокого роста, одетая в капитанскую форму, она протянула руку и представилась по имени.
Это была Нина Бельграно, 28-летняя избранница капитана. Д'Аппа познакомился с ней, когда она была ещё курсанткой Генуэзского мореходного училища, и влюбился без оглядки. Нина стала одной из первых женщин, получивших звание капитана дальнего плавания в странах Западной Европы. Д'Аппа ни на минуту не хотел расставаться со своей возлюбленной и устроил её на своё судно помощницей капитана.
«Джоконда Леонардо да Винчи она не произвела того впечатления, какое произвела эта женщина», – признавался потом Атаманенко.
Капитану было пятьдесят три, Нине двадцать восемь. Разница в четверть века. Д'Аппа дорожил и любовью Нины, и её чувствами к себе, баловал, ни в чём не мог отказать. Она, по воспоминаниям очевидцев, гнала его в огромные долги своими запросами.
Но при всём этом у Доминико Д'Аппа имелась законная супруга и двое детей в Италии. И капитан до смерти боялся, что жене станет известно о его романе.
НЕАПОЛИТАНСКИЙ КОЗЫРЬ
Именно об этом Атаманенко и должен был намекнуть влюблённому капитану. Но сначала произошло нечто неожиданное. Д'Аппа родом был из Неаполитанского края, и когда Атаманенко заговорил с ним по-итальянски, капитан буквально замер.
«Послушайте, вы же говорите так, как говорят в моей местности, где я вырос!»
У Атаманенко было именно неаполитанское произношение. Для итальянца из провинции это значило очень много, почти как встретить земляка на другом конце света. Капитан был растроган. Этот, как потом говорил сам Атаманенко, «удар ниже пояса» сразу изменил атмосферу.
Далее молодой офицер популярно объяснил Д'Аппа, что советская сторона знает всё о его романе с Ниной Бельграно. И если капитан не пойдёт на сотрудничество, информация появится в итальянских, французских, швейцарских и немецких газетах. Подробности внесемейной жизни, с кем и как проводит время уважаемый синьор, когда находится в служебных командировках.
Атаманенко перестроился на марше. Забыв о подводном кабеле, он прямо объяснил капитану: что будет, если пресса раздует эту историю? Д'Аппа потеряет и жену, и детей, и любовницу, и должность капитана, а это была одна из самых прибыльных должностей в мировом торговом флоте.
Капитан был человеком семейным и любвеобильным одновременно. Он встал перед выбором: сохранить семью, сохранить любовницу, или потерять всё.
Буквально через минуту размышлений Д'Аппа произнёс одну фразу:
«Хотите пакет?»
ГОНКА СО ВРЕМЕНЕМ
Именно этого и ждали контрразведчики. Капитан прекрасно понял: чтобы сохранить при себе такое сокровище, как Нина Бельграно, не жалко и пакета. Атаманенко впоследствии говорил, что ему казалось, будто Д'Аппа в тот момент готов был и Папу Римского продать.
Капитан достал из сейфа сверхсекретный пакет и передал его офицеру КГБ. Но мало было получить документ. Нужно было его вскрыть так, чтобы он не самоуничтожился, как тот, который достали со дна Баренцева моря.
Д'Аппа предупредил: пакет можно вскрыть только с помощью специальной установки, которая была смонтирована прямо у него в каюте, привинчена намертво. Вынести её невозможно.
«Извините, я не могу дать вам эту установку. Но вы должны знать: пакет обязательно нужно вскрывать в пространстве, лишённом кислорода. Иначе он сгорит», – сказал капитан.
Чтобы не рисковать, оперативники решили срочно везти пакет в Москву. На всё про всё у Атаманенко было меньше суток: танкер должен был вскоре покинуть Новороссийск.
Началась гонка со временем. Атаманенко с драгоценным грузом в руках на машине помчался из Новороссийска в Краснодар. Там его уже ждал рейсовый самолёт, задержанный на три часа. В Москве у трапа стояли коллеги, специалисты двенадцатого отдела КГБ.
Именно эти люди, о которых мало кто знал даже внутри самого комитета, должны были вскрыть пакет в барокамере, сфотографировать всё его содержимое и запаять упаковку так, чтобы никто не смог догадаться, что документ кто-либо вскрывал.
О специалистах двенадцатого отдела говорили: сказать, что у них золотые руки, значит ничего не сказать. Это были «платиново-бриллиантовые» руки. Они не только вскрыли пакет без единого повреждения, но и закрыли его тем же самым способом, восстановив механизм самоуничтожения. Когда пакет вернули капитану, Д'Аппа был ошеломлён: отличить следы вскрытия было невозможно.
Секретный пакет вернулся на судно даже раньше срока. Танкер «Джулио Чезаре» дал прощальный гудок и ушёл в открытое море.
ЧТО БЫЛО В ПАКЕТЕ
Содержимое документа превзошло все ожидания. Там находился список морских баз НАТО, банков и финансовых организаций, которые должны были оказать помощь экипажу в случае ядерного конфликта. Маршруты ухода в безопасные порты. Перечень мер, которые предписывалось предпринять экипажу при встрече с боевыми кораблями. И, что самое важное, шифровальные таблицы и блок натовских кодов.
Это стало большой удачей советской контрразведки. Получить натовские коды, не вызвав ни малейшего подозрения у противника, было высшим пилотажем оперативной работы.
НАГРАДЫ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО
Но самое поразительное в этой истории то, что ни один из участников операции не был награждён. Ни орденом, ни медалью, ни даже благодарностью. Руководство КГБ так боялось утечки информации, что любой «всплеск наградных действий» мог привлечь внимание. Все подозревали, что в системе есть «кроты», и если противник узнает о награждениях, он быстро свяжет одно с другим.
Атаманенко вручили лишь почётную грамоту, подписанную начальником отдела Второго Главного управления. Вот и всё.
АГЕНТ «МЕССИЯ»
А капитан Доминико Д'Аппа? Он не исчез из сводок Первого Главного управления КГБ. Напротив, после операции «Пакет» советские контрразведчики приобрели ценного агента среди командного плавсостава Италии. Д'Аппа получил оперативный псевдоним «Мессия» и сотрудничал с советской разведкой до самой пенсии.
Что двигало этим немолодым, опытным капитаном океанских судов? Он не боялся ни девятибалльных штормов, ни сомалийских пиратов. Но перед угрозой потерять свою позднюю любовь, 28-летнюю красавицу в капитанской форме, оказался бессилен.
Генерал Кудрявцев использовал классическую, простую, но безотказную схему вербовки, которую профессионалы называют «медовой ловушкой». Кому-то такой метод может показаться не слишком этичным, но противостояние спецслужб Запада и Востока никогда не напоминало благородный поединок. Подобные приёмы постоянно использовали обе стороны.
Как говорил сам Атаманенко: «Какая мораль? Никакой морали там нет. Главное правило было одно: не допускать жертв. А в необходимых случаях даже помогать найти тех, кто перешагнул эту грань».
Операция «Пакет» стала одной из самых блестящих и при этом самых засекреченных операций советской контрразведки. О ней не писали в газетах, её участников не чествовали на торжественных собраниях. Она ещё раз показала мастерство людей, которые при её проведении проявили не только профессионализм и изобретательность, но и настоящие актёрские способности.
А «Мессия» ещё долгие годы ходил по морям и океанам, командуя огромными танкерами, и ни одна живая душа на борту не знала, что их капитан, седовласый итальянский аристократ с красавицей-подругой, работает на далёкую северную страну.
____________________________
Если вы читаете мои статьи на других площадках – спасибо вам большое!
Приглашаю вас заглянуть и на мой канал «Билет в СССР» в Дзене. Здесь выходят новые материалы, можно подписаться, написать комментарий, поделиться своими воспоминаниями и просто быть ближе к нашему теплому кругу читателей.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.