— Ты обещал купить квартиру, а сам взял кредит на машину, — спросила она.
Не спросила даже. Сказала. Тихо так, будто не про ипотеку, а про сломанный ноготь.
Он замер у порога. В руках ключи, за спиной дверь, в голове пустота. Только что зашел с работы, уставший, голодный, а тут такое.
— Откуда ты знаешь? — спросил он однажды, что пришло в голову.
Она сидела на табуретке в прихожей. Руки сложены на коленях, лицо спокойное. Слишком спокойное.
— Твоя мать позвонила, — сказала она. — Похвасталась, что сын ей машину купил. Не просто купил, а в кредит взял, чтобы порадовать.
Он выдохнул. Мать. Конечно.
— Кать, я все объясню...
— Объясни, — она встала. — Мы три года снимаем эту конуру. Три года копим. Ты обещал, что в этом году возьмем ипотеку. Я тебе верила.
— Кать...
— Я вчера смотрела квартиры. Выбрала одну. Трешка, недалеко от метро, с ремонтом. Показала тебе в телефоне. Помнишь?
Он помнил. Светлая кухня, большие окна, детская с обоями в машинках. Она листала фото и говорила: «Здесь Алешка будет жить, здесь мы, а тут можно кабинет сделать». Он кивал и смотрел в одну точку.
— Помню, — сказал он.
— И что ты мне тогда сказал?
— Я сказал, что все будет хорошо.
— А сам пошел и взял кредит на машину для своей матери.
— Кать, она просила. У нее старая сломалась, ездить не на чем, на дачу возить не может...
— На какую дачу? — перебила она. — У нее нет дачи. У твоей матери никогда не было дачи.
Он открыл рот и закрыл. Правда. У матери не было дачи. Она просто хотела новую машину. Красивую, дорогую, чтобы перед подругами похвастаться.
— Кать, я не знал, как отказать.
— Ты не знал, как отказать? — она усмехнулась. — А мне сказать, что квартиры не будет, ты знал как? Или ты думал, я сама догадаюсь?
Он молчал.
— Мы с Алешкой в комнате двенадцать метров, — продолжала она. — Соседи за стеной орут каждую ночь. Кухня шесть квадратов, вдвоем не развернуться. А твоя мать будет кататься на новой машине.
— Кать, я все верну. Я буду больше работать...
— Ты и так работаешь сутками. Когда ты с сыном играл в последний раз? Я тебя вижу только спящего.
Она развернулась и ушла в комнату. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Это было страшнее, чем если бы она закричала.
Они познакомились пять лет назад. Она работала в поликлинике регистратором, он пришел за справкой. Очередь была большая, он стоял, нервничал, смотрел на часы. Она взяла его талон вне очереди, потому что у него был грудной ребенок и температура.
— Спасибо, — сказал он тогда. — Вы меня спасли.
— Я никого не спасаю, — ответила она. — Просто у самой ребенок маленький, знаю, как это.
Через месяц он пришел с цветами. Через год они поженились. Свадьбы не было, просто расписались и пошли в кафе с родителями. Ее мать принесла пирожки, его мать пришла с бутылкой коньяка и к вечеру напилась.
— Ничего, — шепнула она ему тогда. — Главное, что мы вместе.
Алешка родился через год. Квартиру искали долго, но цены кусались. Сняли двушку в спальнике, считали каждую копейку. Она вышла на работу, когда сыну исполнился год. Он брал подработки, мотался по городу, возвращался затемно.
И все это время копили. На квартиру.
Каждый месяц она откладывала часть зарплаты в конверт. Он докладывал туда же. Конверт лежал в шкафу, за документами. Толстел понемногу, грел душу.
— Еще два года, — говорила она. — И возьмем ипотеку. У нас будет свой угол.
Он кивал и мечтал о том же.
А потом позвонила мать.
— Сынок, у меня машина совсем развалилась, — сказала она. — Я старая, на автобусах тяжело ездить. Ты же не хочешь, чтобы мать по больницам таскалась?
— Мам, у нас нет денег, — ответил он.
— Возьми кредит, — сказала мать. — Ты же мужчина. Или тебе мать не нужна?
Он мялся неделю. Ходил, молчал, смотрел на конверт в шкафу. Потом пошел в банк.
— Ты же понимаешь, что это ипотека, — сказал менеджер, оформляя кредит. — На пять лет. Платить придется много.
— Понимаю, — ответил он. — Машина для матери.
Машину он отогнал матери в субботу. Она сияла, обнимала его, звала соседей смотреть. А он стоял и думал о конверте в шкафу. О квартире. О жене, которая не знает.
— Ты не говори Катьке, — попросил он. — Она не поймет.
— Конечно, сынок, — закивала мать. — Это наш секрет.
Она узнала через неделю. Мать не удержалась, позвонила похвастаться.
— Алешенька мне машину купил! — тарахтела она в трубку. — Такую красивую, такую дорогую. Я теперь как королева!
Катя слушала и молчала. Положила трубку, посидела пять минут, глядя в стену. Потом пошла в комнату, достала конверт из шкафа, пересчитала деньги. Те же, что и месяц назад. Ни рубля больше.
внушительный, копил не на квартиру. На машину.
Три дня они не разговаривали. Он спал на кухне, она закрывалась в комнате с Алешкой. Утром уходила на работу, не прощаясь. Вечером приходила, молча ужинала и уходила.
На четвертый день он не выдержал.
— Кать, давай поговорим.
— О чем? — она стояла у плиты, помешивала суп. Спина прямая, голова не поворачивается.
— О нас. О квартире. Я все исправлю.
— Как? — она обернулась. — Ты кредит взял на пять лет. Пять лет, Сережа. Ты знаешь, сколько мы за это время могли бы накопить?
— Я буду больше работать.
— Ты и так работаешь. Когда ты спать будешь?
Он молчал.
— Я не прошу тебя выбирать между мной и матерью, — сказала она тихо. — Я прошу просто... просто думать. Думать о нас. О сыне.
— Я думаю...
— Нет, — перебила она. — Не думаешь. Если бы думал, спросил бы сначала. Посоветовался. Мы же семья или нет?
Он подошел ближе. Хотел обнять, но она отстранилась.
— Не надо, — сказала она. — Я пока не могу.
В выходные она уехала к матери. Забрала Алешку и уехала. Он остался один в пустой квартире. Ходил по комнатам, смотрел на игрушки сына, на ее тапочки в прихожей, на фотографии на стене.
Набрал матери.
— Мам, ты как?
— Хорошо, сынок! Машина летает. Вчера на рынок ездила, все завидуют.
— Мам, у меня проблемы.
— Какие проблемы? — голос сразу стал напряженным.
— Катя ушла. Из-за машины.
— Из-за машины? — мать хмыкнула. — Дура она, твоя Катя. Машина для матери — это святое. Пусть поглупит, вернется.
— Не вернется, — сказал он. — Я ее знаю.
— Вернется, — отрезала мать. — Куда она денется с ребенком? На шею своей матери сядет? Поживет и вернется.
Он положил трубку. Посидел, потом набрал тестя.
— Дядь Валь, можно Катю?
— Нельзя, — ответил тесть сухо. — Она не хочет с тобой разговаривать.
— Передайте ей, что я люблю ее. И Алешку люблю.
— Передам, — тесть помолчал. — Ты, Сережа, мужик или кто? Бабе слово дал — выполняй. А ты как мальчишка, мамкин сынок.
И положил трубку.
Он не спал всю ночь. Думал. Вспоминал, как они познакомились, как она улыбалась на росписи, как держала Алешку в роддоме, как считала деньги в конверте. Вспоминал ее глаза, когда она сказала: «Еще два года, и у нас будет свой угол».
Утром он поехал в банк.
— Кредит можно закрыть досрочно? — спросил он у менеджера.
— Можно, — ответила девушка. — Но с комиссией. И вернуть можно только то, что уже выплатили. Остальное вы должны банку.
— Я хочу продать машину.
— Это ваше право. Привезете покупателя, закроете кредит.
Он поехал к матери.
— Ты что, с ума сошел? — закричала она. — Я только вчера соседям показала!
— Мам, я жену теряю. Сына теряю. Мне квартира нужна, не машина.
— А я? — она всплеснула руками. — Я старая женщина, мне без машины никак!
— Мам, ты на автобусе ездила всю жизнь. И сейчас поездишь. Извини.
Он забрал ключи. Мать плакала, кричала, что он неблагодарный, что она его растила одна, что он ее не любит. Он слушал и молчал.
Машину продал за три дня. Потерял на перепродаже, но не сильно. Закрыл кредит. Остаток положил в конверт.
Поехал к тестю.
Катя открыла дверь сама. Стояла в коридоре, смотрела устало.
— Зачем приехал?
Он протянул конверт.
— Здесь деньги, — сказал он. — Те, что копили. И еще немного. Кредита больше нет. Машину продал.
Она взяла конверт, заглянула внутрь. Подняла глаза.
— Зачем?
— Затем, что ты права. Я обещал квартиру. Я обещал тебе и сыну. И я сделаю. Только... только дай мне шанс.
Она молчала долго. Так долго, что он уже решил — все, конец.
— А мама? — спросила она.
— Мама переживет, — сказал он. — Я ей внуков обещал, не машину.
Она улыбнулась. Впервые за эту неделю.
— Дурак ты, Сережа, — сказала она. — Иди сюда.
Он шагнул, обнял ее. Она обняла в ответ.
— Алешка по тебе скучает, — сказала она в плечо. — Все спрашивает, где папа.
— Я здесь, — сказал он. — Я больше никуда не денусь.
Вечером они сидели на кухне у тестя. Алешка залез к отцу на колени и не слезал. Катя резала салат, тесть смотрел телевизор, теща хлопотала у плиты.
— Сереж, — позвала Катя. — А давай завтра квартиры смотреть поедем?
Он посмотрел на нее. На сына. На этот уютный дом, где его приняли.
— Давай, — сказал он. — Только теперь вместе. Все решаем вместе. Договорились?
— Договорились, — она улыбнулась.
Алешка дернул его за ухо и засмеялся.
Он обнял сына одной рукой, другой взял жену за руку. И почувствовал, что все будет хорошо. Теперь точно.