— Вот твои рубашки, Вадик. А вот любимые треники с вытянутыми коленками. Укладывай плотнее, а то синий чемодан не закроется!
Марина с размаху бросила стопку белья на кровать. Вадим замер у дверного косяка. В правой руке он держал надкусанный бутерброд с докторской колбасой. Еще десять минут назад у него было ленивое субботнее утро. Теперь его вещи стремительно перемещались с полок шкафа в дорожную сумку.
— Марин, ты чего удумала? — пробормотал он, пережевывая колбасу. — Какая командировка в выходной? Куда ты меня собираешь?
— Ни в какую не в командировку. К мамочке своей поедешь. Зинаиде Павловне.
— Зачем? — Вадим поперхнулся.
— За заботой, Вадик! За идеальными котлетами, накрахмаленными простынями и правильным борщом!
Марина подошла к комоду. Выдвинула нижний ящик. Сгребла все носки в охапку и швырнула поверх рубашек. Делать нечего. Вчерашний вечер окончательно расставил все по своим местам. Терпеть этот цирк она больше не собиралась. Двадцать лет брака подошли к логичной черте.
А ведь начиналось все вчера вполне мирно. Марина вернулась со смены уставшая. Отработать двенадцать часов в аптеке на ногах — то еще удовольствие. Сначала одна пенсионерка полчаса выбирала тонометр и жаловалась на правительство. Потом мужчина требовал антибиотики без рецепта и грозил жалобами в инстанции.
Марина заскочила в магазин у дома, притащила два тяжеленных пакета. Два часа провозилась у плиты. Нажарила целую сковородку мяса по-французски, нарезала салат из свежих овощей, даже укропом посыпала, как Вадик любит. Накрыла на стол.
Вадим пришел на час позже. Зашел на кухню, потянул носом воздух и сразу скривился. В руках он держал стопку пластиковых контейнеров с желтыми крышками. Зинаида Павловна выдавала их сыну регулярно.
— А мамуля мне голубцов передала, — сообщил Вадим, выставляя контейнеры на чистую скатерть. — Говорит, ты же на работе вечно пропадаешь. Наверняка Вадику нормальной еды не готовишь. Сухомяткой давится мой мальчик.
Марина промолчала. Молча поставила перед мужем тарелку с горячим мясом. Положила вилку.
Вадим сел за стол. Поковырял вилкой запеченный сыр. Отодвинул кусок помидора на край тарелки. Понюхал.
— Жестковато вышло, Марин. Мамуля мясо сначала отбивает деревянным молотком. Потом в кефире маринует на ночь. А у тебя подошва какая-то. И майонеза переборщила. Зинаида Павловна говорит, что от магазинного соуса изжога бывает. Нужно домашний делать. На желтках.
— Так ешь голубцы, раз они идеальные, — Марина отвернулась к раковине и включила воду.
— И поем! — Вадим демонстративно пододвинул к себе пластиковый судок и громко щелкнул крышкой. — Мама же лучше знает, как желудок сберечь. У нее опыт. Кстати, она вчера заходила к нам, пока тебя не было.
Марина выключила кран. Вода перестала шуметь.
— В смысле заходила? У нее же нет ключей от нашей квартиры.
— Я сделал дубликат на прошлой неделе. — Вадим отправил в рот кусок капустного листа. — Ну а что такого-то? Ей по пути из поликлиники было. Устала, давление скакало. Зашла отдохнуть на диване. Заодно пыль на шкафах в коридоре проверила. Говорит, дышим мы тут грязью. И шторы в спальне давно пора в стирку бросить. Ты совсем хозяйство забросила, Марин. Все работа да работа.
Марина вытерла руки кухонным полотенцем. Аккуратно повесила его на крючок.
Двадцать лет. И все двадцать лет Зинаида Павловна незримо присутствовала в их однушке, а потом и в этой двушке, которую они взяли в ипотеку. Ипотеку, к слову, платили строго пополам. Но свекровь всегда знала лучше. Она критиковала выбор обоев для зала. Она отговаривала от покупки стиральной машины-автомата, потому что руками надежнее и электричество экономится. Она решала, где им проводить отпуск.
Марина терпела. Но ключи — это был перебор. Прямое вторжение на ее территорию.
— Знаешь, Вадик, — голос Марины звучал ровно. — Я ведь тоже работаю. Как и ты. И в эту ипотеку мы вкладываемся одинаково. Только почему-то после смены я стою у плиты вторую смену. А ты сидишь с вилкой и вещаешь голосом Зинаиды Павловны про вред майонеза.
— Да при чем тут ипотека? — Вадим отложил вилку. — Я тебе про шторы говорю. Мама дело советует! Пылью дышим!
— Мама дело советует у себя дома. А это мой дом. Мой. И никто не имеет права приходить сюда без моего ведома. И тем более шарить по верхам шкафов в поисках пыли.
— Она не шарила! Она заботилась! Ты вечно ищешь повод к ней придраться!
— Заботилась? — Марина усмехнулась.
— Чудесно. Забота — это прекрасно. Я плохая хозяйка. У меня жесткое мясо и грязные шторы. А Зинаида Павловна — эталон. Вот и славно.
Переезжаешь к эталону.
— Ты больная? — Вадим откинулся на спинку стула. — С чего вдруг такие заявления?
— С того самого. Раз я не справляюсь с твоими стандартами, возвращайся туда, где справляются. К мамочке.
Вадим тогда фыркнул. Решил, что это обычная женская истерика из-за усталости на работе. Спорить не стал. Доел голубцы, ушел в зал, включил телевизор и лег спать.
А утром обнаружил жену с синим чемоданом посреди спальни.
— Я никуда не поеду! — Вадим уселся на кровать прямо поверх сложенных рубашек. — Выгонять мужа из дома из-за кастрюль? Да над тобой все соседи смеяться будут!
— Пусть смеются. Слезай с рубашек, помнешь. — Марина потянула его за рукав. — Зинаида Павловна за мятые воротнички с тебя три шкуры спустит. У нее же эталон!
— Марин, ну прекращай. — Вадим попытался сменить тон на примирительный. — Ну погорячились вчера. Давай я матери скажу, чтобы она перед приходом хотя бы звонила?
— Не надо звонить. И приходить не надо. Из-за ключей и проверок пыли правила изменились. Бери чемодан.
— Никуда я не пойду! Это и моя квартира тоже! Я за нее кредит плачу каждый месяц!
— Квартира общая, — согласилась Марина. Она застегнула молнию на чемодане. Щелчок прозвучал резко. — Поэтому ухожу я. А ты чеши к маме. Ключи от квартиры оставишь на тумбочке в коридоре. И дубликат материнский тоже положи сюда. Я замки завтра менять вызову мастеров.
Вадим преградил ей дорогу.
— Куда ты уходишь?! К кому?
— В отпуск. Отдыхать от вас обоих. И от голубцов с претензиями. Я тебе туда еще судочки с желтыми крышками положила. Те самые. Чтобы мамуле было в чем тебе обеды на работу давать.
Марина не блефовала. Путевку в хороший санаторий под Кисловодском она оплатила еще месяц назад. Втайне от мужа. Откладывала квартальные премии. Хотела сделать Вадику сюрприз на годовщину свадьбы. Думала поехать вместе, погулять по парку, попить минералки.
Но разговор с дубликатом ключей отменил все планы. Ехать на отдых с вечно недовольным мужем, который будет каждый день звонить мамочке и отчитываться о съеденном, не было никакого желания. Хватит с нее.
В поезде Марина сразу перевела телефон в беззвучный режим. Спала почти сутки. Организм требовал тишины после долгих смен в аптеке и домашних разборок. Просыпалась только попить воды и посмотреть расписание на станциях.
В санатории было отлично. Тишина, высоченные сосны, размеренные процедуры. Утром Марина сходила на массаж. Потом сидела в фитобаре и пила кислородный коктейль. Никто не бубнил над ухом. Никто не требовал наглаженных рубашек к восьми утра. В столовой на обед давали самую обычную диетическую еду. Паровые биточки, тушеная капуста, компот из сухофруктов. Без изысков. И никто за соседними столиками не жаловался на жесткость или недостаток специй.
На третий день Марина сидела на лавочке возле лечебного корпуса. Щурилась на весеннее солнце. Она достала телефон из сумочки и впервые отключила авиарежим.
Экран тут же ожил. Посыпались десятки уведомлений.
Тридцать пять пропущенных вызовов от Вадима. Пятнадцать — от Зинаиды Павловны. Десяток длинных сообщений в мессенджере.
Марина не спеша открыла переписку с мужем.
«Марин, ты где? Перестань дурить.» — отправлено три дня назад, в обед.
«Это не смешно. Я у мамы. Тут диван продавленный, пружины в спину впиваются. У меня поясница отваливается.» — вечер того же дня.
«Она выбросила мои любимые дырявые носки! Сказала, что порядочный человек в таком позоре по дому не ходит!» — вчера утром.
«Марина, возьми трубку! Мама заставила меня переклеивать обои в коридоре! В мой единственный выходной! Говорит, я все равно без дела слоняюсь!» — вчера днем.
«Она забрала мой ноутбук! Сказала, что от него вредное излучение на мозг, а мне спать пора! В десять вечера, Марин!» — сегодня рано утром.
«Марина, ответь. Мама заперла дверь и ушла на рынок. Я ключи забыл у нее взять. Сижу взаперти!» — два часа назад.
«Мариночка, забери меня отсюда. Пожалуйста. Я хочу твое мясо по-французски. Даже с магазинным майонезом. Я больше не могу есть вареную свеклу! У нее от всего изжога, и она меня этой свеклой кормит!» — час назад.
Марина усмехнулась вслух. Жить с идеальной женщиной оказалось не так уж просто. Зинаида Павловна на расстоянии любила сына безмерно. А вот вблизи ее забота мгновенно превращалась в тотальный контроль. Одно дело — получать судочки с готовыми голубцами раз в неделю и чувствовать себя любимым сыночком. И совсем другое — жить по строгому уставу активной пенсионерки.
В эту секунду на экране снова высветилось имя мужа. Марина нажала зеленую кнопку ответа.
— Алло? — ее голос звучал расслабленно.
— Марина! Слава богу! Наконец-то! — в трубке раздался голос Вадима. Он говорил быстро, почти кричал. — Ты где? Я сейчас приеду! Скажи адрес! Я такси вызову!
— Я далеко, Вадик. Минеральную водичку пью. Грязью лечусь на курорте. Воздухом дышу.
— Какой грязью? Зачем? Марин, давай мириться. Возвращайся. Тут просто невыносимо!
— Да что ты? У эталона невыносимо?
— Она заставила меня есть манную кашу с комочками на завтрак! Сказала, для моего больного желудка полезно. А когда я попытался выбросить это в унитаз, закатила скандал с корвалолом на два часа! Соседи снизу по трубам стучали!
— А как же идеальная чистота? — спросила Марина, поправляя воротник легкой куртки. — Пыли на шкафах нет? Шторы постираны?
— Да плевать мне на эту пыль! Слышишь? Плевать! Она мне в шесть утра пылесос включает прямо под ухом! Говорит, кто рано встает, тому бог подает! Марин, я домой хочу. В нашу квартиру. На свой нормальный матрас. Я ключи свои маме отдал, как ты просила. И ее дубликат забрал. Честное слово забрал! Новые замки поставила уже?
— Поставила. Мастер еще позавчера приходил. Отличные замки. Надежные.
— И когда ты вернешься? Мне на работу в мятых рубашках ходить? Мама сказала, что старый утюг сломался, а новый покупать дорого, надо экономить. Заставляет меня в старом свитере ходить, чтобы гладить не надо было. На улице весна вовсю!
— Вернусь недели через две. Может, через три. Как путевка закончится. Там посмотрим.
— А мне что делать все это время?! — возмутился Вадим. — Я же с ума сойду с ней за три недели! А коммуналку она заставляет меня платить в двойном размере, раз я воду лью!
— Наслаждаться заботой, дорогой. — Марина улыбнулась. — Учиться правильно мыть полы. Чтобы без разводов. И молотком мясо отбивать. А то мамуля устает. Будешь хорошим сыном. Слушайся ее.
Она сбросила вызов. Снова перевела телефон в беззвучный режим и убрала в сумку. Делать нечего, чужие привычки меняются тяжело, а иллюзии разбиваются больно. Пусть посидит на манной каше с комочками. Ему полезно. А у нее через пятнадцать минут был назначен массаж воротниковой зоны. Жизнь определенно налаживалась.