В душе мадемуазели Греты впечатлительность скопилась в избытке, что неизбежно оборачивается для нее чередой нескончаемых приключений. Далеко не все они приятны. Стоит кому-то отвесить Грете комплимент, как в ее душе поднимается настоящая буря.
Услышав, например, что она «выглядит как богиня», мадемуазель сразу же теряется. Секундная вспышка радости быстро сменяется едкими сомнениями: а не насмешка ли это? Или, быть может, у собеседника просто критически плохое зрение? Эти мысли преследуют ее, превращая каждое доброе слово в суровое испытание и внутренний конфликт.
«Мой избранник идеален, – вздыхает иногда Грета. – За вычетом одной детали: его пока не существует».
В неудачах на личном фронте она винит исключительно звезды. Будучи фанаткой астрологии, Грета одно время даже всерьез выясняла, не проводят ли современные клиники операции по... смене знака зодиака. А как иначе объяснить отсутствие супруга или ухажера? Даже домашнего питомца на тот момент не было. Пока вакантные места в ее сердце занимали лишь подруги, которых она терпеть не могла.
В тот день она ждала их в кафе. В облике впечатлительной мадемуазели на этот раз не было ничего примечательного, кроме одной детали – недавно купленной сумочки. Бархатный аксессуар в ее руках переливался разными оттенками, от солнечно-желтого до глубокого изумрудного, напоминая волшебный калейдоскоп. Этот яркий акцент, приковывавший взгляды прохожих, стал предметом особой гордости Греты.
Вышивка на сумочке поражала воображение: причудливые узоры и экзотические цветы казались живыми – они будто затеяли на бархате бесконечный танец, гипнотизируя случайного наблюдателя. Изысканности добавляли золотистые цепочки; их металлические звенья так искрились на свету, что мадемуазель невольно ощущала себя владелицей королевского артефакта.
Внутри же скрывался уютный мир, обитый мягким атласом – идеальное убежище для настоящих женских сокровищ и личных тайн. Впрочем, была у сумочки еще одна особенность: она была говорящей. Правда, эксклюзивное право на прослушивание этих бесед принадлежало исключительно Грете. Вот и сейчас мадемуазель невольно подслушала внутренний диалог своих вещей.
– Слушайте, ребята, – прошелестела атласная подкладка, – по секрету: я слышала, Грета собирается доверить мне нечто крайне важное!
Узоры на вышивке так и заерзали от любопытства:
– Что-то важное? Неужели новый блеск для губ?
– Или конфеты! – мечтательно звякнула одна из цепочек. – Обожаю сладости!
– Только бы не очередной магазинный чек, – страдальчески вздохнул лоскут зеленого бархата. – Я от них уже зеленею... в смысле, больше обычного.
Вещи замолчали, единодушно признав, что чеки наводят лишь тоску. Весь ансамбль замер в предвкушении чего-то по-настоящему особенного.
А в это время в кафе царила обманчиво уютная атмосфера. Напротив впечатлительной Греты сияли, подобно сверхновым, три ее лучшие подруги.
– О, какая сумочка! – всплеснула руками первая.
– Просто шик! – подхватила вторая. – Шикарнее выглядит только инкассаторский баул, набитый купюрами!
– Она такая... гм... уникальная, – выдавила третья с натянутой, как струна, улыбкой.
Эту третью – блондинку – Грета, честно говоря, недолюбливала больше остальных, окрестив ее про себя Зефиркой – за избыточную слащавость и сомнительную плотность содержания.
Грета вымученно улыбнулась, хотя внутри у нее уже начал закипать ядовитый коктейль из раздражения и меланхолии. Зефирка, как всегда, была уместна в этой компании так же, как кружевное жабо на боксерском ринге.
– Спасибо, девочки! – отозвалась Грета. – Урвала ее на распродаже.
Подруги многозначительно переглянулись. У каждой из них в анамнезе значился мужчина, а одна даже состояла в официальном браке, хотя Грета вечно забывала, какая именно: в ее системе координат замужние дамы сливались в единый монотонный фон.
– Мой вчера завалил меня цветами, – лениво обронила первая.
– А мой сам приготовил ужин! – восторженно подхватила вторая.
– А мой... – начала было Зефирка, но ее бесцеремонно перебили.
– А у тебя что нового, Грета? – хором поинтересовались «счастливицы».
Мадемуазель равнодушно пожала плечами:
– У меня? У меня есть сумочка!
Шутку встретили смехом, но в воздухе повисла та самая липкая неловкость, которую хочется соскрести с кожи.
– Ты просто еще не встретила своего принца, – сочувственно протянула одна.
– Или он просто застрял в пробке, – подмигнула вторая.
– Определенно застрял, – буркнула Грета с плохо скрываемым сарказмом. – На какой-нибудь другой планете. В соседней галактике.
– Главное, чтобы принц был при деньгах! – вставила свое веское слово Зефирка.
– Или хотя бы с чувством юмора, – добавила другая.
Впечатлительная Грета окинула их тяжелым взглядом:
– Юмора у меня в избытке. С деньгами, тьфу-тьфу, тоже порядок. А главное – сумочка! Понимаете? Су-моч-ка!
Очередной взрыв хохота утонул в ресторанном джазе. Несмотря на триумф аксессуара, Грета окончательно раскисла. Восторги подруг действовали как дешевые обезболивающие – отпускали быстро, оставляя послевкусие тоски. Больше всего ее бесила Зефирка. Грете отчаянно хотелось скандала, но не бросаться же на человека только за невыносимый характер и вызывающий блондинистый оттенок?
К счастью для Греты (и к несчастью для окружающих), повод для маленькой бури не заставил себя долго ждать.
Все дело в том, что наша впечатлительная натура заказала авторский макарун «Сердце Версаля». Она уже грезила о серии незабываемых снимков с этим кондитерским шедевром, который так агрессивно рекламировало заведение. В ожидании заказа Грета даже обновила помаду, выбрав оттенок, обязанный составить идеальный дуэт с десертом.
Но стоило официанту с едва уловимой усмешкой опустить перед ней тарелку из тончайшего фарфора, как мир мадемуазели рухнул.
– Что… это? – прошептала она. Ее голос дрожал, точно струна арфы под пальцами безумца.
Официант вежливо заверил, что перед ней тот самый макарун. Но Грету было уже не остановить.
– Этот розовый… он… он вульгарен! – воскликнула она, драматично прижав ладонь к груди. – На баннере он был пудровым, как первый румянец невинности! А этот – вызывающий, почти бесстыдный! Он кричит, он… он совершает надругательство над моим взором!
Грета медленно подалась вперед, так что кончик ее носа почти коснулся злополучного пирожного. Ее глаза расширились, а капризно изогнутые губы влажно блеснули в мерцании свечей.
– Вы предлагаете мне это вкусить? – она метнула в официанта взгляд, в котором ярость смешалась с необъяснимым призывом. – Это все равно что заниматься любовью при включенном люминесцентном свете! Никакой тайны! Никакого послевкусия целомудрия!
С театральным стоном Грета уронила голову на руки; ее плечи мелко подрагивали. Посетители кафе замерли, наблюдая, как она кончиками пальцев – медленно, почти интимно – отодвигает от себя тарелку.
– Унесите его, – выдохнула она, не открывая глаз. – Мой вечер осквернен. Утешить меня сможет лишь бокал самого холодного брюта… и, возможно, долгие, чистосердечные объяснения шеф-повара.
Итак, мадемуазель снова в эпицентре внимания. Она была глубоко удовлетворена. Зефирка заметно поблекла, посерела и окончательно ушла в тень – подобные перформансы были под силу только несравненной Грете. Психологическая победа была одержана, и теперь можно было переходить к главному «блюду» вечера.
Мадемуазель глубоко вздохнула. Настало время для финального аккорда – исповеди.
– Знаете, девочки, – начала она, – мой нынешний семейный статус трудно поддается классификации. Это та стадия одиночества, когда в доме нет даже кота.
Подруги дружно прыснули.
– Так давай добудем тебе кота! – предложила одна. – Он станет твоим единственным надежным мужчиной, опорой и поддержкой в эти темные времена.
Грета на мгновение задумалась, рисуя в воображении нечто мягкое и пушистое. Но реальность быстро взяла верх:
– Нет, исключено. Вдруг он будет напоминать мне кого-то из моих бывших? А у меня, как вы знаете, не сложилось решительно со всеми. Не хочу держать в доме живое напоминание о своих фиаско.
Однако судьба, как известно, плевать хотела на опасения впечатлительных дам. Вскоре в жизни Греты появилась Кики – кошка с огромными, вызывающе выразительными глазами, роскошной разноцветной шерстью и характером, который мог бы поспорить по строптивости с характером самой мадемуазели. Впервые принеся это пушистое недоразумение домой, Грета попыталась обозначить границы:
– Ты очаровательна, крошка. Но имей в виду: диван – мой, а набеги на холодильник караются по закону.
Кики, словно понимая человеческую речь, тут же взлетела на диван и принялась демонстративно умываться. Весь ее вид говорил: «Посмотрим, кто здесь на самом деле устанавливает законы».
Спустя неделю Грета была безоговорочно влюблена. Жизнь без Кики казалась теперь пресной и лишенной смысла. Кошка превратилась в ее верного адъютанта: они вместе поглощали телесериалы, причем мадемуазель нежно поглаживала любимицу, не отрывая взгляда от экрана. Кики даже вызвалась помогать хозяйке с интернет-серфингом, регулярно запрыгивая на клавиатуру и редактируя сообщения Греты своими лапами.
Правда, однажды в отсутствие хозяйки кошка устроила в доме настоящий манифест свободы. Пакет с чипсами был безжалостно растерзан, и хрустящие ломтики, подобно конфетти после бурной вечеринки, украсили каждый сантиметр одной из комнат.
Мадемуазель не присутствовала при акте вандализма лично, но ее пылкое воображение мгновенно отрисовало сцену в мельчайших деталях.
Вот в полумраке уютной гостиной появляется коварная Кики. Ее шерсть лоснится, а в глазах горит огонь первобытного охотника. С изяществом хищника она атакует пакет со снэками, и – о, чудо! – золотистые ломтики разлетаются по полу, точно звезды, рассыпанные по безбрежному бархату ночного неба. Кики с наслаждением гоняет чипсы, будто это не дешевая закуска, а россыпь драгоценных камней. В каждом ее движении – грация, тайна и чистый, дистиллированный восторг.
Вернувшись домой, Грета замерла на пороге, созерцая этот лапотворный хаос. Внезапно он показался ей странно знакомым – этот беспорядок был материальным воплощением ее собственных тайных желаний, вечно скрытых под слоем приличий и повседневности. Комната наполнилась атмосферой игривой страсти, где даже мусор стал частью волшебного перформанса.
– Ну вот, – картинно вздохнула впечатлительная Грета, всплеснув руками. – Теперь мой семейный статус официально звучит так: «Живу с кошкой, чьи повадки идентичны поведению мужа!»
Кики, услышав голос хозяйки, обернулась. В ее огромных глазах блеснуло нечто подозрительно похожее на ироничную усмешку.
В этот момент Грета вдруг осознала: с таким «спутником жизни» все не так уж и плохо. В сердце разлилось неожиданное тепло. Жизнь с кошкой обещала быть как минимум нескучной, а главное – теперь было на кого легально растрачивать нерастраченную любовь, пока долгожданный принц томится в своих межгалактических пробках.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.