Не случайно Писание называет Авраама «другом Божиим» (Ис

Не случайно Писание называет Авраама «другом Божиим» (Ис. 41:8; Иак. 2:23).

Мэтью Генри видит здесь прообраз Воплощения: «Этот визит носил характер большей свободы и близкого общения, меньше грандиозности и величия, чем при прежних встречах. Поэтому он больше отражает тот великий визит, который при полноте времён Сын Божий нанёс этому миру, когда Слово стало плотью и Он явился, как один из нас».

Бог приходит не в громе и молнии, а как простой путник в полуденный зной. Не требует поклонения, а принимает хлеб и телятину. Не повелевает, а вкушает пищу из рук Своего друга. Именно так Христос придёт в мир — без внешнего величия, в образе раба. И именно так Он стоит у двери каждого из нас: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3:20).

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

🛑 ЗНАЛ ЛИ АВРААМ?

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

Узнал ли Авраам, Кто перед ним? Здесь толкователи расходятся, и разногласие это древнее.

Кейл и Делич полагают, что Авраам «сразу распознал, что один из них — Господь». ESV отмечает, что обращение «Адонай» (אֲדֹנָי) в стихе 3 — это специфическое обращение к Богу, и Авраам «явно распознаёт, что один из посетителей — божественный». Мёрфи занимает промежуточную позицию: масореты отмечают это слово как священное, но само по себе оно может означать и просто «господин, имеющий власть». Мэтью Пул предлагает ещё один вариант: Авраам обратился к одному из трёх, «кто величием облика и почтением, которое оказывали ему двое других, представлялся главным среди них».

Однако большинство толкователей склоняются к тому, что Авраам не знал. Кембриджский комментарий считает, что «личная теофания Яхве поначалу, очевидно, не была узнана Авраамом». Златоуст настаивает на незнании и ставит вопрос остро: «Ты скажешь, что он знал достоинство пришедших. Откуда же это известно? Напротив, если бы в самом деле знал, то чем он заслужил бы удивление?» Далласский комментарий выражает ту же мысль: «Некоторые считают, что если бы Авраам догадывался, кто перед ним, это снизило бы цену добродетели, явленной патриархом в гостеприимстве».

Кальвин ставит точку в этом споре с характерной решительностью: «Авторитет Апостола противоречит этому: ибо он отрицает, что ангелы были поначалу узнаны ни Авраамом, ни Лотом, поскольку те думали, что принимают людей» (ссылаясь на Евр. 13:2). И добавляет: «То, что Бог почтил его доброту и даровал ему в награду принять ангелов как гостей, — он не осознавал, пока они не открылись в конце трапезы».

И именно в этом — ключ ко всей истории. Авраам побежал к незнакомцам не потому, что распознал в них Бога. Он побежал, потому что так он жил.

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

🔑 ГЛАВНЫЙ УРОК

▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬

Именно поэтому автор Послания к Евреям (13:2) пишет: «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам». Мэтью Генри добавляет: «Мы не должны забывать принимать странников, ибо так некоторые принимали ангелов, и более того — Самого Господа ангелов. Что мы и делаем всякий раз, когда ради Него принимаем меньших из Его братьев». Как верно замечает Генри: «Лучше накормить пять трутней или ос, чем уморить голодом одну пчелу».

Кальвин выводит из этого правило повседневной жизни: «Само чувство природы подсказывает, что странникам надлежит особенно помогать — если только слепое себялюбие не толкает нас к корыстному служению. Ибо никто не заслуживает большего сострадания, чем тот, кого мы видим лишённым друзей и домашних утешений».

Далласский комментарий добавляет ещё одно измерение: этот визит стал испытанием. Контраст между тем, как Авраам принял странников, и тем, как их встретил Содом (глава 19), оказался приговором целому городу. «Радушный приём, оказанный гостям Авраамом, резко отличался от взрыва цинизма и бесчеловечности, вызванного их появлением в Содоме».