Часть девятая. Последний рейд
Осень снова красила Зону в рыжий. Я сидел на крыльце, чистил автомат и смотрел, как листья падают на ржавые перила. Красиво. Даже слишком красиво для этого гиблого места.
Внутри бар гудел голосами. Там собралась странная компания: Вест, пришедший из парка с новостью, что Ленка родила двойню; Катя с Климом, которые теперь не разлей вода; молодой сталкер, притащивший какой-то странный артефакт; и даже Сыч с женой — те самые, из-за стены, которых я когда-то спасал от пули. Жизнь налаживалась. Тихая, со своими радостями.
Я докурил, затушил бычок о перила и хотел уже зайти в бар, как вдруг замер. Воздух изменился. Стал плотным, вязким, как кисель. Зона затаила дыхание. Даже листья перестали падать, застыв в воздухе. И тут я услышал шаги.
Они шли со стороны кладбища. Тяжёлые, размеренные, будто кто-то очень усталый тащился по пыльной дороге. Я встал, автомат сам прыгнул в руки.
Из-за поворота вышел человек.
Он был стар. Очень стар. Сгорбленный, в длинном плаще, с посохом в руке. Седые космы падали на лицо, закрывая глаза. Он шёл медленно, но уверенно, и остановился в двух метрах от крыльца.
— Здравствуй, сталкер, — сказал он. Голос скрипел, как несмазанная дверь.
— Кто ты?
— Я — тот, кто ждал тебя всё это время. — Он поднял голову, откинул волосы и я увидел своё лицо. Старое. Измождённое. С глазами, выцветшими от времени и боли. Но моё.
— Ещё одна копия? — бросил я устало. Сколько можно?
— Нет, — он покачал головой. — Не копия. Я — ты. Из самого конца. Из точки, где все петли сходятся. Я пришёл предупредить.
— О чём?
— О том, что Зона скоро умрёт по-настоящему. Навсегда. Если ты ничего не сделаешь.
Я молчал, переваривая услышанное. Вокруг снова зашевелились листья, ветер подул, но воздух остался плотным.
— Раз такое дело, заходи. Виски будешь?
— Буду.
Мы вошли в бар. Компания за стойкой притихла, увидев моего двойника. Вест вскочил.
— Это ещё кто?
— Я, — ответил старик. — Только очень старый. Не бойся, я не кусаюсь.
Он сел за стойку. Я налил виски в треснутый стакан. Он взял, понюхал, отпил. Закрыл глаза от удовольствия.
— Хороший вискарь, — сказал он. — Я и забыл, какой он на вкус. Там, в конце, только мёртвая, безвкусная вода.
— Рассказывай, — потребовал я.
Он рассказал.
Зона умирала не сама по себе. Её убивали. Кто-то очень могущественный, очень старый, очень злой тянул из неё силы как вампир. Он жил в самом сердце Зоны, в месте, которое никто никогда не находил. Называлось оно «Пуп Земли». Там сходились все линии времени, все аномалии, все петли.
— Я пытался его остановить, — старик развёл руками. — Видишь, чем кончилось. Он высосал из меня жизнь, оставив только эту оболочку. Теперь твоя очередь.
— Кто он?
— Хрон, но не тот, что рассыпался пылью, а настоящий — первый. Тот, кто создал всех остальных Хронов как свои копии. Он старше самой Зоны. Он пришёл из другого мира, чтобы питаться этим.
— Но мы же убили Хрона, — вмешался Вест.
— Ты видел, как рассыпалась одна из его копий, — поправил старик. — Их тысячи. Они живут в разных временах, в разных петлях, а настоящий сидит в центре и ждёт, пока Зона станет достаточно слабой, чтобы он мог выпить её до дна.
Я спросил:
— Почему я?
— Только ты сможешь убить его по-настоящему.
Я посмотрел в его глаза. В мои глаза. В них была такая усталость и безнадёжность.
— А ты?
— А я останусь здесь. Догорю. Моя миссия выполнена.
— Нет, — сказал я. — Ты пойдёшь со мной. Вместе мы справимся.
Он усмехнулся:
— Я еле ноги таскаю. Какой из меня боец?
— А ты не будешь бойцом, — вмешалась Катя, которая всё это время молча слушала. — Ты будешь картой. Ты знаешь дорогу. Ты был там. Без тебя мы его не найдём.
Старик посмотрел на неё. Потом на меня. Потом на Веста, на Клима, на Сыча.
— Вы все пойдёте? — спросил он.
— Все, — ответил я. — Это наш дом. Мы его защитим.
Он допил виски. Поставил стакан. Встал, опираясь на посох.
— Тогда идём. Времени мало.
* * *
Мы шли трое суток. Зона менялась на глазах: деревья сохли, аномалии гасли, мутанты попадались всё реже. Земля под ногами становилась серой, безжизненной, как пепел.
Старик вёл уверенно, хотя иногда останавливался и долго смотрел в пустоту, будто видел там что-то невидимое нам.
— Здесь был переход, — бормотал он. — Сдвинулся. Надо искать другой.
На третий день мы вышли к огромному кратеру. В центре его стояла башня. Чёрная, гладкая, без окон и дверей. Она пульсировала тёмным светом, как сердце больного зверя.
— «Пуп Земли», — сказал старик. — Он там. Внутри.
— Как войти? — спросил Вест.
— Никак. Он сам решает, кого впустить.
И в этот момент башня открылась. Прямо в стене образовался проём, тёмный как ночь.
— Приглашает, — усмехнулся старик. — Ну что, пошли?
Мы вошли внутрь. Там было темно и холодно. Не физически холодно — морально. Холодно от присутствия чего-то древнего и злого. Стены пульсировали, пол уходил куда-то вниз, мы шли по спирали, и каждый шаг отдавался эхом.
В центре башни, в огромном зале, на троне из костей сидел Хрон. Настоящий. Он был огромен — метра три ростом, с кожей серого цвета, с глазами без зрачков. Вокруг него роились тени — тысячи копий, его детей, его рабов.
— А, гости, — пророкотал он. — Давно ко мне никто не приходил. Особенно живым.
— Мы пришли убить тебя, — сказал я.
— Убить? — он рассмеялся. Грохотом, от которого заложило уши. — Меня нельзя убить, глупый сталкер. Я был до Зоны и буду после неё. Вы для меня пища, удобрение. Зачем сопротивляться?
— Затем, что мы люди, — ответил старик, выступая вперёд. — А люди не сдаются.
Он поднял посох, и вдруг посох вспыхнул белым светом. Тени вокруг Хрона заверещали и отпрянули.
— Ты! — Хрон подался вперёд. — Ты ещё жив? Я же выпил тебя!
— Ты выпил почти всё, — усмехнулся старик, — но я оставил каплю. Для последнего раза.
Он шагнул к Хрону. Я рванул за ним, но меня отбросило невидимой стеной. Вест, Катя, Клим — все мы были отрезаны невидимым барьером.
— Стоять! — крикнул старик. — Это моя битва. Я ждал её тысячу лет.
Он подошёл к трону. Хрон встал, нависая над ним гигантской тушей. Они смотрели друг на друга — древнее зло и древняя усталость.
— Ты проиграешь, — сказал Хрон.
— Посмотрим, — ответил старик.
Он ударил посохом. Свет залил всё вокруг. Я зажмурился, а когда открыл глаза — увидел, что старик стоит на коленях, а Хрон… Хрон таял, как восковая свеча.
— Что… что ты сделал? — прохрипел он.
— Отдал всё, что у меня было, — улыбнулся старик. — Жизнь. Память. Душу. Всё, что ты не успел выпить. Этого хватило, чтобы разорвать тебя изнутри.
Хрон закричал. Страшно, нечеловечески. Его тело распадалось на куски, тени разлетались в стороны и гасли. Через минуту от него осталась только куча серого пепла.
Барьер исчез. Мы подбежали к старику. Он сидел на полу, опираясь на посох, и смотрел на нас.
— Всё, — сказал он тихо. — Теперь всё. Зона будет жить.
— Ты… — начал я.
— Я ухожу, — перебил он. — По-настоящему. Не жалей, я сделал то зачем пришёл. А ты живи и береги их.
Он посмотрел на Веста, потом на меня.
— Хороший ты сталкер, — сказал он. — Лучше меня.
И закрыл глаза.
Он умер тихо, без мучений. Просто перестал дышать, а через минуту его тело начало светиться и рассыпаться в пыль, как тело Хрона. Только пыль эта была золотой, тёплой.
Мы стояли и молчали. Катя плакала. Вест сжимал автомат. Клим отвернулся, чтобы не показывать слёз.
А потом башня задрожала.
— Надо уходить, — крикнул я. — Башня рушится!
Мы побежали. Вверх по спирали, через тёмные коридоры, через пульсирующие стены. Выскочили наружу, когда башня уже заваливалась внутрь себя.
Грохот стоял неимоверный. Пыль поднялась до неба. А когда она осела, мы увидели, что на месте башни — только ровное поле. И на нём растут цветы. Те самые, что светятся в темноте.
— Красиво, — прошептал Вест.
— Ага, — согласился я. — Он бы оценил.
* * *
В бар мы вернулись через неделю. Зона оживала: аномалии гудели ровно, мутанты снова шныряли в кустах, деревья зеленели. Жизнь продолжалась.
Я сидел за стойкой, смотрел в свой треснутый стакан. Эхо в нём пело. Громко, чисто, радостно.
— Ну что, дружище, — сказал я стакану. — Ещё одна история кончилась.
Стакан сверкнул на солнце.
Вест вошёл без стука, сел напротив.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально. Думаю.
— О чём?
— О том, что мы, сталкеры, странные люди. Гонимся за артефактами, рискуем жизнями, а счастье — оно вот, рядом. В стакане с виски. В детском смехе. В том, что утром просыпаешься и понимаешь: ты нужен.
Он улыбнулся:
— Философ.
— Сталкер-философ.
Мы засмеялись. За окном светило солнце, пахло весной и где-то далеко, в парке, Ленка качала двойню.
Дверь грохнула. На пороге стоял парень. Молодой, зелёный, с КПК в руках.
— Дядь, тут такое дело… — начал он.
Я вздохнул. Посмотрел на Веста. Он пожал плечами.
— Садись, — сказал я парню. — Наливай. Рассказывай.
И Зона снова закрутила свою вечную карусель...
Продолжение следует...