- Товарищ Семенова, в актовый зал срочно!
Мария Ивановна вздохнула, отставила ведро с водой и вытерла руки о фартук. Голос диспетчера Людмилы Васильевны по заводскому радио звучал взволнованно. Значит, снова что-то случилось.
Она неторопливо прошла по знакомому коридору административного корпуса Завода имени Калинина. Сорок восемь лет, двадцать два года на заводе - сначала табельщицей в плановом отделе, потом техничкой. Так вышло.
У двери актового зала Мария Ивановна остановилась, поправила платок и только потом толкнула тяжелую дверь. Внутри было накурено, пахло махоркой и одеколоном "Шипр".
За длинным столом на сцене сидели четверо мужчин. Директор завода Борис Петрович Крутиков, главный инженер Валентин Степанович, а напротив них - двое незнакомых в строгих костюмах, явно из Москвы.
- Вот она, наша уборщица, - буркнул Борис Петрович, даже не поднимая головы. - Товарищ Семенова, вытрите воду, кто-то стакан опрокинул.
Мария Ивановна молча спустилась к сцене. Лужа растеклась прямо по докладной записке, буквы поплыли синими разводами. Она достала из кармана фартука тряпку и опустилась на колени.
- Итак, товарищи из Министерства, - продолжал директор, - мы полностью готовы к выполнению заказа. Новый цех запущен в эксплуатацию, оборудование установлено, бригады сформированы.
Валентин Степанович кивнул и придвинул к себе папку с документами.
- График поставок согласован, сырье заказано заранее. Первую партию отгрузим уже в июле.
Один из москвичей поправил очки и заглянул в бумаги.
- Значит, новый цех готов? Тот самый, третий корпус за железнодорожными путями?
- Абсолютно готов, - уверенно ответил Борис Петрович.
Мария Ивановна замерла, сжимая мокрую тряпку. Третий корпус... Она вспомнила разговор, который случайно услышала три дня назад.
Вечером, когда мыла пол в коридоре второго этажа, дверь кабинета главного инженера была приоткрыта. Валентин Степанович говорил по телефону громко и нервно:
- Слушай, Коля, там крыша течет, полы не залиты, станки стоят в ящиках! Какая эксплуатация? Раньше сентября мы туда и ногой не ступим! Мне плевать, что директору пообещали, законы физики не обманешь!
Мария Ивановна тогда прошла мимо. Не ее дело, начальству виднее. Она давно научилась не лезть в чужие разговоры.
Но сейчас, вытирая лужу под столом, она видела ботинки москвичей - начищенные, с подковками на каблуках. Видела, как покачивается нога Валентина Степановича - нервно, мелко. А директорские кирзовые сапоги стояли неподвижно.
Мария Ивановна поднялась с колен, отжала тряпку над ведром и повернулась к выходу. Сделала несколько шагов, но потом замерла.
Всю жизнь она молчала. Молчала, когда муж запил после сокращения на шахте, и она осталась одна кормить троих детей. Молчала, когда ее перевели из планового отдела на должность уборщицы - после того случая с председателем месткома. Она пожаловалась, ее не послушали, а потом тихо убрали подальше.
Молчание стало ее защитой. Но защищало ли оно ее на самом деле?
Мария Ивановна обернулась. Четыре пары глаз смотрели мимо нее, сквозь нее. Для них она была невидимой, частью обстановки, как стулья или занавески.
- Простите, - негромко сказала она.
Борис Петрович оторвался от бумаг и уставился на нее с таким недоумением, словно заговорила швабра.
- Что такое?
- Простите, что встреваю не в свое дело, - Мария Ивановна крепче сжала ведро, - но третий корпус... Он ведь еще не готов, правда?
Валентин Степанович резко дернул головой.
- Семенова, вы вообще кто такая, чтобы в производственные вопросы лезть? - он повернулся к директору. - Борис Петрович, я не понимаю, при чем здесь техничка?
Но директор не смотрел на главного инженера. Он смотрел на Марию Ивановну - впервые за все эти годы смотрел именно на нее, а не сквозь.
- Погодите-ка, - медленно произнес он. - Откуда вы это знаете, товарищ Семенова?
Мария Ивановна почувствовала, как краснеют щеки.
- Я случайно услышала разговор. Три дня назад, вечером. Дверь кабинета была открыта, а я мыла полы в коридоре. Валентин Степанович говорил по телефону, что в третьем корпусе крыша течет, полы не залиты, станки не распакованы. И что раньше сентября цех не запустят.
Она помолчала и тихо добавила:
- Подумала, может, вы не в курсе, Борис Петрович.
Директор медленно повернулся к главному инженеру. Его лицо стало каменным.
- Валентин Степанович, объяснитесь.
- Это нелепость, - Валентин Степанович выпрямился, но голос дрогнул. - Она могла что-то перепутать, неправильно понять. Какая из нее специалист?
- Валентин Степанович, - директор положил ладони на стол, - третий корпус готов или нет? Отвечайте прямо.
Главный инженер открыл рот, но москвич в очках поднял руку.
- Погодите, Борис Петрович. Думаю, нам стоит самим съездить на объект и посмотреть. Сейчас.
Второй москвич кивнул:
- Правильно. Поедем вместе.
Валентин Степанович побледнел. Он снял с головы кепку, провел рукой по волосам и глухо произнес:
- Корпус... действительно отстает от графика. Я думал успеем довести до ума к началу поставок, но произошла задержка с материалами. Кровельное железо не привезли вовремя, цемент оказался некондиционным...
- Значит, вы хотели подписать обязательства, которые не можем выполнить? - директор повысил голос. - Вы понимаете, что это срыв госзаказа? Вы понимаете, чем это грозит заводу?
Валентин Степанович молчал, глядя в стол. Москвичи переглянулись.
- Ладно, - сказал тот, что в очках. - Давайте отложим подписание. Пересмотрим сроки, когда корпус реально заработает. И тогда вернемся к договору.
Борис Петрович тяжело вздохнул и кивнул:
- Договорились. Подготовим честный график.
Москвичи поднялись, собрали папки. Валентин Степанович встал последним, не глядя ни на кого, и вышел, сутулясь.
Мария Ивановна осталась в зале наедине с директором.
Он сидел неподвижно, глядя на мокрое пятно на столе. Потом поднял глаза:
- Зачем вы сказали, товарищ Семенова? Вас это не касалось. Могли промолчать и уйти.
Мария Ивановна могла бы промолчать и сейчас. Пожать плечами, сказать что-нибудь невнятное. Но она уже переступила черту.
- Я пришла убрать воду, - ответила она. - Но раз уж услышала неправду, как мне было молчать? Вы бы подписали, а потом узнали. И что было бы с заводом?
Директор помолчал, потом встал и протянул ей руку:
- Спасибо вам, Мария Ивановна.
Она пожала его сухую жилистую ладонь и вышла из зала. В коридоре было пусто. Мария Ивановна вернулась к своему ведру, подняла его и пошла дальше - третий этаж еще не вымыт, в столовой грязь после обеденной смены, а завтра приезжает комиссия из облисполкома.
Через месяц договор подписали - с реальными сроками, с учетом задержки, с дополнительными гарантиями. Валентина Степановича перевели на другой завод, в соседний город.
А Марию Ивановну вызвали в кабинет директора. Борис Петрович предложил ей сесть, налил чаю из термоса и сказал:
- Мне нужен человек в хозяйственный отдел. Вы ведь раньше в плановом работали?
- Работала, Борис Петрович.
- Вот и хорошо. Подумаете?
- Подумаю. Спасибо.
Мария Ивановна вышла из кабинета, прошла по коридору к окну и посмотрела вниз - на заводской двор, на проходную, на третий корпус, где уже стучали молотки и укладывали крышу.
Она улыбнулась и пошла забирать свои вещи из подсобки.