Я уже не раз говорил: поляризованное отношение к И. В. Сталину не является в нашей истории чем-то необычным. Более того, по сути это «вековая традиция».
До Иосифа Виссарионовича просто были «другие кандидатуры». Прежде всего — Иван IV Грозный и Пётр I Алексеевич Великий.
Эти правители также осуществляли модернизацию страны (в рамках своих эпох), что безусловно не обходилось без трудностей и даже ошибок.
И потом их поколениями за это ругали. Ивана Грозного — за опричнину, Петра Великого — за «европеизацию через колено» и т.д.
Нередко в интернете (и даже в публицистике достаточно известных деятелей) можно встретить тезис: мол, российское население за период правления Петра I уменьшилось процентов на 20. Или на 25. Или на все 50, зависит от градуса ненависти того или иного автора к первому императору.
Утверждение о том, что в эпоху Петра I Россия потеряла 20% населения, стало одним из самых устойчивых аргументов критиков петровских реформ.
В публицистике и популярной литературе нередко можно встретить формулу: модернизация была достигнута ценой демографической катастрофы.
Но подтверждают ли это исторические данные? Что же, пришла пора «оправдать царизм».
Аргумент о «пустых дворах» и «старый знакомый».
Истоки тезиса о «20-ти процентной убыли» восходят к работе «нашего старого знакомого», П. Н. Милюкова, который сопоставил подворные переписи 1678 и 1710 годов.
Он обнаружил, что число тяглых дворов в 1710 году оказалось примерно на 20% меньше, чем в 1678 году.
Милюков привел структуру причин исчезновения владельцев примерно 20 тысяч дворов:
- 29% умерли,
- 20,4% взяты в солдаты или на работы,
- 37,2% — побеги,
- 8,8% перешли в другие сословия или переселились,
- 0,9% нищенствовали или разбойничали,
- 3,6% — по неизвестным причинам.
На первый взгляд цифры выглядят впечатляюще.
Однако сам П. Н. Милюков делал важные оговорки: переход в другое сословие или переселение нельзя считать демографической убылью; побеги зачастую означали колонизацию новых земель; естественная смертность компенсировалась рождаемостью.
Тем не менее в общественном сознании закрепилась именно формула «минус 20% населения». Хотя, как видите, речь-то вообще о другом.
Альтернатива Милюкову.
В 1911 году другой историк М. В. Клочков заново проанализировал переписные данные. Он подтвердил сокращение числа дворов на 19–20%, но предложил иную интерпретацию.
По его расчетам:
- около 20% хозяев были взяты в рекруты и на работы,
- 35% бежали,
- 30% умерли,
- 15% убыли по разным причинам.
Однако М. В. Клочков установил, что половина рекрутов и мобилизованных на работы вскоре бежали.
Значительная часть беглых крестьян поселилась неподалеку или была укрыта помещиками. Что касается умерших, их численность, по его мнению, могла перекрываться рождаемостью.
Особенно важное наблюдение касалось самой методики учета. Крестьяне стремились занижать число дворов в переписных книгах, чтобы уменьшить налоговое бремя.
Избы объединяли, ломали перегородки, несколько хозяйств записывали как одно. Современник и сподвижник Петра В. Н. Татищев писал, что «по 3 и 4 двора вместе сводили».
В результате М. В. Клочков пришел к выводу: если сокращение дворов и имело место, то не более 10%, а население «и того меньше». Более того, он допускал, что общее число жителей к 1710 году могло вовсе не уменьшиться.
Еще более показателен анализ частичной переписи 1715–1716 годов. Число дворов по сравнению с 1678 г. оказалось уменьшенным уже примерно на треть. Но при этом население выросло.
Это означало, что происходило укрупнение хозяйств, а не вымирание страны. М. В. Клочков прямо писал: «пустоту» преувеличивали; она была местной и часто фиктивной. В этом вопросе, по его мнению, ближе к истине был сам Петр I, утверждавший, что «пустоты нет».
Более современные демографические данные.
Историк Я. Е. Водарский подошел к проблеме через динамику естественного прироста. Согласно данным ревизий XVIII века, среднегодовой темп роста населения в 1719–1762 гг. составлял около 0,66%.
Если распространить аналогичный показатель на период 1678–1719 гг., то получаем прирост примерно 32%. Даже с учетом недоучета в ранних переписях (до 25%) демографическая картина не свидетельствует о катастрофе.
Я. Е. Водарский признавал, что войны и мобилизации замедлили рост населения, но подчеркивал: речь шла именно о снижении темпа прироста, а не о сокращении общей численности.
То бишь население при Петре I вроде как даже потихоньку росло.
Военные и общие потери: масштабы и контекст.
Петровская эпоха действительно была временем тяжелых испытаний (не всегда связанных с фигурой правителя).
Северная война, Прутский поход, подавление восстаний, набеги кочевников, эпидемии чумы, неурожаи — все это унесло множество жизней.
По оценкам:
- боевые потери и смертность в армии и флоте в 1700–1720 гг. могли составить около 165 тыс. человек;
- при максимально расширительных подсчетах — до 300–400 тыс.;
- при подавлении восстаний погибло около 20 тыс.;
- эпидемии чумы 1703–1712 гг. затронули целые регионы, в северо-западных уездах запустело до 16 тыс. дворов.
Это были тяжелые удары. Но даже суммарно они не дают оснований говорить об убыли пятой части населения империи.
Если принять численность населения России начала XVIII века в пределах 13–15 млн человек, то потери в несколько сотен тысяч означают серьезное замедление роста, но не демографический обвал.
Иногда в доказательство «обнищания» приводят уменьшение среднего роста рекрутов:
- родившиеся в 1700–1704 гг. — 164,7 см;
- 1710–1714 гг. — 163,5 см;
- 1720–1724 гг. — 162,6 см.
Снижение примерно на 2 см за два десятилетия может свидетельствовать об ухудшении питания и повышенной нагрузке на население. Но это индикатор уровня жизни, а не доказательство вымирания.
Более того, физическое состояние солдат царской армии и в начале XX века было далеким от идеального, мягко говоря. Здесь уж точно свалить на Петра не выйдет.
Почему же миф оказался таким живучим?
Тезис о «минус 20%» оказался удобным политическим аргументом. Он позволял представить реформы как разрушительный эксперимент над страной (не в первый и не в последний раз).
Однако источники говорят о более сложной картине:
- уменьшение числа дворов не тождественно сокращению населения;
- часть «пустоты» была результатом налоговой оптимизации;
- войны и мобилизации снижали прирост, но не обрывали его;
- демографический рост продолжался, хотя и замедлялся.
Эпоха Петра I сопровождалась тяжелыми людскими потерями, экономическим напряжением и ростом налогового бремени. Демографическая ситуация в 1700–1720-е годы была неблагоприятной.
Однако утверждение о том, что Россия потеряла 20% населения, не подтверждается серьезным анализом переписей и расчетами исторической демографии.
Корректнее говорить не о вымирании страны, а о снижении темпов естественного прироста на фоне войн, эпидемий и масштабной мобилизации ресурсов (опять же, не в первый и не в последний раз).
Петровская модернизация имела высокую цену. Но демографической катастрофы масштаба «минус пятая часть населения» источники не фиксируют.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!