Марина открыла дверь раньше, чем Олег успел достать ключи. Она всегда так делала — стояла в прихожей и ждала, прислушиваясь к шагам на лестнице. Его шаги она узнавала безошибочно: тяжёлые, уверенные, шаги хозяина.
— Привет, дорогой, — она потянулась к нему, чтобы снять куртку.
— Устал как собака, — буркнул он, проходя в комнату. — Воды принеси. И тапки.
Марина метнулась на кухню, налила воды — не слишком холодную, он не любил холодную — и вернулась с тапочками в руках.
— Как прошёл день? — спросила она, присаживаясь, чтобы надеть ему тапки.
— Как обычно. Идиоты кругом. Один я работаю, а остальные только делают вид. — Олег откинулся на диван и закрыл глаза. — Что на ужин?
— Твой любимый борщ. И котлеты.
— Нормально. Подогрей, я есть хочу.
Марина пошла на кухню. Разогрела борщ, достала котлеты из духовки, где они томились последние два часа, чтобы не остыть к его приходу. Накрыла на стол: салфетки, приборы, хлеб нарезанный ломтиками — ровными, как он любит.
Олег сел за стол, не глядя на неё. Начал есть. Марина стояла рядом.
— Сядь уже, — сказал он, не поднимая глаз. — Маячишь.
Она села напротив. Смотрела, как он ест. Ждала.
— Нормальный борщ, — наконец сказал он. — Только соли мало.
— Я посолю больше в следующий раз.
— Ага.
Они молчали. Олег доел, отодвинул тарелку.
— Кстати, мне премию не дали. Опять. — В его голосе звучала обида. — Директор — козёл. Не ценит нормальных работников.
— Это несправедливо, — согласилась Марина. — Ты же столько работаешь.
— Вот именно! — он стукнул кулаком по столу. — Я пашу как вол, а эти выскочки получают бонусы. Потому что подлизываются.
— Может, тебе поговорить с директором? Объяснить...
— Что объяснить? — он посмотрел на неё, как на идиотку. — Что я умнее всех? Это и так очевидно. Просто они завидуют.
— Конечно, завидуют.
Марина встала, начала убирать со стола. Олег ушёл в комнату, включил телевизор. Через минуту оттуда донёсся его голос:
— Мариш, пива принеси!
Она принесла пиво. Открыла, налила в его любимый бокал, поставила рядом на столик.
— А чипсы?
Она принесла чипсы.
— А пульт?
Пульт лежал в метре от него, на подлокотнике. Но она подала.
Так проходили их вечера. Каждый день. Уже пять лет.
Марина работала программистом в крупной IT-компании. Зарабатывала хорошо — почти вдвое больше мужа, который был менеджером по продажам в небольшой фирме. Но об этом в их доме не говорили. Олег не любил эту тему.
— Странно, что тебе столько платят за то, что ты сидишь за компьютером, — сказал он как-то. — Ты хоть понимаешь, как тяжело работать с людьми? Общаться, убеждать, продавать? Вот это — настоящая работа. А твои кнопки нажимать — это любой дурак может.
— Ты прав, — кивнула Марина. — Твоя работа гораздо сложнее.
Она давно научилась соглашаться. Спорить было бесполезно. Олег всегда был прав — по крайней мере, в его собственных глазах.
Свекровь, Зинаида Петровна, приезжала к ним раз в неделю. Каждое воскресенье. Это была традиция, которую Марина ненавидела, но терпела.
— Олежек, сыночек! — свекровь влетала в квартиру, обнимала сына, будто не видела его годы. — Как ты? Не обижает тебя эта?
«Эта» — это была Марина. Свекровь никогда не называла её по имени. Только «эта» или «твоя».
— Всё нормально, мам, — Олег целовал мать в щёку. — Проходи, садись.
Свекровь садилась за стол, критически осматривала квартиру.
— Пыль на полке, — замечала она. — И цветы завяли. Эта совсем за домом не следит?
— Я вчера убирала, — тихо говорила Марина. — И цветы полила.
— Ну-ну, — свекровь поджимала губы. — Если бы следила, пыли бы не было.
Обед проходил в напряжённой тишине. Свекровь комментировала каждое блюдо: суп пересолен, мясо жестковато, салат нарезан неправильно. Марина молчала, кивала, обещала исправиться.
После обеда Олег уходил смотреть телевизор, а свекровь оставалась с Мариной на кухне. Это были самые тяжёлые минуты.
— Ты хоть понимаешь, какой у тебя муж? — говорила Зинаида Петровна, наблюдая, как невестка моет посуду. — Умный, красивый, перспективный. Любая бы за ним бегала.
— Понимаю.
— Вот и радуйся, что он на тебе женился. Где ещё такого найдёшь? С твоей-то внешностью.
Марина смотрела на своё отражение в тёмном окне. Рыжие волосы, веснушки, худощавая фигура. Ничего особенного. Так ей всегда говорили — сначала мать, потом свекровь, потом муж.
— Мой Олежек мог бы выбрать кого угодно, — продолжала свекровь. — Но выбрал тебя. Цени это.
— Ценю.
— То-то же. И не вздумай ему перечить. Мужчина — голова семьи. Твоё дело — слушаться и угождать.
Марина кивала. Она давно привыкла к этим лекциям. Научилась пропускать их мимо ушей, сохраняя на лице выражение покорности.
Но в глубине души что-то начинало меняться.
Всё началось с корпоратива. Её компания отмечала юбилей, и всех сотрудников пригласили на вечеринку в ресторан. Марина не хотела идти — Олег не любил, когда она где-то задерживалась. Но начальник настоял.
— Марина, ты один из лучших специалистов в отделе. Твоё присутствие обязательно.
Она позвонила Олегу, предупредила. Он был недоволен.
— И что я буду один делать? Кто мне ужин приготовит?
— Я оставлю всё в холодильнике. Нужно только разогреть.
— Разогреть? Сам? — его голос стал раздражённым. — Ладно, иди. Но чтобы в десять была дома.
Корпоратив оказался... приятным. Марина сидела за столом с коллегами, слушала тосты, смеялась над шутками. Рядом оказался Дима — новый сотрудник из соседнего отдела.
— Марина, правда? — он улыбнулся. — Мне про тебя рассказывали. Говорят, ты гений базы данных.
— Преувеличивают.
— Не думаю. Я видел твой код. Впечатляет.
Они проговорили весь вечер. Дима был весёлый, лёгкий, умный. Он задавал вопросы — про её работу, про увлечения, про мечты. Никто давно не спрашивал её о мечтах.
— А чем ты занимаешься в свободное время? — спросил он.
Марина задумалась. Чем она занимается? Готовит, убирает, стирает, гладит. Ждёт мужа с работы. Терпит свекровь.
— Я... люблю читать, — сказала она наконец. — Раньше любила.
— А сейчас?
— Сейчас времени нет.
— Жаль. Надо находить время на то, что любишь.
Она посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Олег будет в ярости.
— Мне пора, — она встала.
— Уже? — Дима выглядел разочарованным. — Ну ладно. Было приятно пообщаться.
— Мне тоже.
Она ехала домой в такси и думала о том, как давно с ней никто не разговаривал — по-настоящему, с интересом. Олег никогда не спрашивал о её работе, о её мыслях, о её желаниях. Ему было всё равно.
Дома её ждал скандал.
— Ты где была до сих пор?! — Олег стоял в прихожей, красный от злости.
— На корпоративе. Я же говорила.
— Ты сказала — до десяти!
— Задержалась немного.
— Немного?! Час! Целый час! А я тут сижу голодный!
— Я же оставила ужин...
— Холодный! Я что, собака, чтобы холодное есть?!
— Нужно было разогреть...
— Разогреть?! — он схватил её за руку. — Ты издеваешься? Я после работы должен ещё готовить?!
Марина молчала. Она знала, что любое слово только усугубит ситуацию.
— Больше никаких корпоративов! — он отпустил её руку. — Поняла?
— Поняла.
Она пошла на кухню, разогрела ужин, накормила мужа. Потом убрала, помыла посуду, постелила постель. Легла рядом с ним, слушая его храп.
И впервые за пять лет задала себе вопрос: «За что?»
За что она всё это терпит? За что соглашается быть прислугой в собственном доме? За что позволяет унижать себя?
Ответа не было.
Следующие недели она много думала. Наблюдала за мужем — как он разговаривает с ней, как смотрит, как относится. И с ужасом понимала то, что другие видели давно: он её не любит. Никогда не любил.
Она была для него удобной. Покладистая, молчаливая, работящая. Хорошая хозяйка и стабильный доход. Что ещё нужно?
— Ты сегодня какая-то странная, — заметил Олег однажды вечером. — Молчишь всё время.
— Просто устала.
— Устала? От чего? Сидишь целый день за компьютером.
Раньше она бы согласилась. Сказала бы: «Да, ты прав, моя работа — ерунда по сравнению с твоей». Но сейчас что-то внутри не позволило.
— Моя работа тоже требует усилий, — сказала она тихо.
Олег уставился на неё.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что моя работа тоже сложная. И я тоже устаю.
Повисла тишина. Олег смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты что, заболела? — наконец спросил он.
— Нет. Просто... просто хочу, чтобы ты это знал.
Он фыркнул и ушёл смотреть телевизор. Но Марина заметила, как изменилось его лицо. Он не привык, что она возражает.
Это было начало.
Постепенно она стала меняться. Не грубить, не скандалить — просто перестала соглашаться со всем. Когда он говорил, что её работа — ерунда, она молчала, но не кивала. Когда свекровь критиковала её готовку, она не извинялась.
— Что с тобой происходит? — спросила Зинаида Петровна в очередное воскресенье. — Ты какая-то дерзкая стала.
— Я не дерзкая. Я просто перестала извиняться за то, чего не делала.
Свекровь ахнула.
— Олег! Ты слышишь, что она говорит?!
Олег оторвался от телевизора.
— Мариш, ты чего? Не груби маме.
— Я не грублю. Я просто сказала правду.
Он встал, подошёл к ней.
— Ты мне тут права качать не будешь, — его голос стал угрожающим. — Поняла?
Марина посмотрела ему в глаза. Впервые за пять лет — прямо, без страха.
— Нет.
— Что — нет?
— Нет, не поняла. И не буду больше молчать.
Олег открыл рот и закрыл. Он не знал, что делать. Эта Марина была ему незнакома.
Скандал был страшный. Олег кричал, свекровь плакала, угрожала, проклинала. Марина сидела на кухне и ждала, пока они успокоятся.
Не успокоились.
— Или ты станешь нормальной женой, или я ухожу! — заявил Олег.
Марина посмотрела на него долго. Потом сказала:
— Уходи.
Он не ожидал. Думал, она испугается, начнёт умолять. Но она сидела спокойно, смотрела на него без слёз.
— Ты... ты серьёзно?
— Серьёзно. Я пять лет терпела. Хватит.
Он ушёл той же ночью. К маме, конечно. Свекровь названивала всю неделю, требовала, чтобы Марина «одумалась», «извинилась», «вернула сына».
Марина не отвечала.
Развод оформили через три месяца. Олег пытался претендовать на половину квартиры — той самой, которую Марина купила на свои деньги ещё до брака. Не получилось.
Он ушёл с чемоданом и обидой. Свекровь прокляла невестку «на три поколения вперёд».
Марина осталась одна в своей квартире. Тихо, спокойно. Никто не требовал ужин к определённому часу, никто не критиковал уборку, никто не унижал.
Она села у окна, смотрела на вечерний город.
Пять лет. Пять лет она была рабыней, думая, что это любовь. Пять лет верила, что недостойна лучшего.
Теперь она знала правду.
Через год она встретила Диму — того самого, с корпоратива. Случайно, в кофейне рядом с офисом.
— Марина? — он улыбнулся. — Давно не виделись. Как ты?
— Хорошо, — она улыбнулась в ответ. — По-настоящему хорошо.
Они сели за столик, заказали кофе. Разговаривали два часа — о работе, о книгах, о мечтах. Он слушал её, смотрел с интересом, смеялся её шуткам.
— Знаешь, — сказал он, провожая её до дома, — ты изменилась. Стала... увереннее.
— Я нашла себя.
— И что ты нашла?
— Что я достойна уважения. И любви.
Он улыбнулся.
— Ты определённо достойна.
Марина смотрела на него и понимала: это — начало. Начало настоящей жизни. Той, которую она заслужила.
