— Любовь Андреевна, дети в подъезде, я опаздываю на рейс! — выдал динамик голосом невестки, и я услышала, как внизу гулко бахнула входная дверь.
Я замерла с шелковым сарафаном в руках. На кровати сиротливо стоял раскрытый чемодан, а в углу, под магнитом на холодильнике, желтел край путевки. До поезда оставалось семь часов.
Подарок под дверью
В коридоре загрохотало: Тёма, восьмилетний сорванец, ввалился первым, волоча за собой тяжелый рюкзак. Следом, шмыгая носом, зашла пятилетняя Вика.
— Бабуля, а мама сказала, мы у тебя две недели жить будем!
— Тёма с ходу запрыгнул на мой новый бежевый диван, не снимая кроссовок.
— Ура, можно играть весь день!
Я почувствовала, как внутри всё напряглось, словно натянутая струна.
— Какая игра, Тёмочка? Какие две недели?
Я быстро набрала номер Кати. «Абонент недоступен». Снова и снова. Она просто отключила аппарат.
Через полчаса моя уютная гостиная напоминала место после стихийного ветра.
По ковру были разбросаны детали конструктора, Вика требовала мультики, а я сидела на кухне, глядя на оплаченный отдых.
Это была моя первая настоящая поездка за пять лет: после сокращения, после того случая с бумагами сына, после бесконечных «ну посиди, ты же всё равно свободна».
Секрет соседки Марины
В дверь постучали. На пороге стояла Марина, соседка с третьего этажа.
— Ой, Любовь Андреевна, а что, внучат подкинули? — она хитро прищурилась.
— А я Катьку вашу внизу видела. Красивая, в шляпе! Сказала, летит в южные края силы восстанавливать. Прямо так и заявила: «Марина, я заслужила этот отдых, а бабушка присмотрит».
— В какие края, Марина? У меня поезд сегодня!
Марина сочувственно вздохнула, но в глазах плясало любопытство:
— Ну, вы же понимаете... Мать должна отдыхать. А вы что? Вы же дома. Куда вам спешить? Санаторий не убежит, а детям нужно внимание.
— Дети, это забота родителей, — отрезала я, чувствуя, как в груди становится тесно от несправедливости.
Ультиматум
Я вернулась в комнату и едва не упала, зацепившись за детский рюкзак. Из него выпал листок, исписанный мелким, аккуратным почерком Кати.
«Инструкция:Сладкое нельзя. Тёме только заменитель.
Прогулки по три часа. Никаких экранов до вечера.
Вику водить в секцию (пн, ср, пт к 10:00, адрес в чате).
Еда: только натуральные продукты. Деньги переведу позже».
Я перечитала это дважды. Ни слова просьбы. Ни вопроса «получится ли у тебя?». Просто перечень задач для того, кого по инерции называют бабушкой.
В этот момент я поняла: если я сейчас расстелю им постели, мой отдых закончится, не начавшись. Я превращусь в удобную мебель, которую переставляют без спроса.
Я достала телефон и позвонила сыну. Данил ответил не сразу — там слышался шум большого офиса.
— Даня, твои дети у меня. Катя улетела.
— Ну, мам, я знаю, — голос сына был усталым.
— Ей надо было выдохнуть. Посидишь немного, что такого? Ты же их любишь.
— Данил, слушай меня внимательно, — я старалась говорить очень спокойно.
— Через два часа за мной приедет машина. Я уезжаю. Всё оплачено, вещи собраны.
— В смысле? — Данил явно опешил.
— А дети? Катя уже в небе! Куда я их дену? У меня важная встреча, я на работе до ночи!
— Это твои дети, Даня. Не мои. Я своих вырастила.
— Мам, не будь такой жесткой! — сорвался он на крик.
— Ты бросаешь родных людей?
— Я принимаю решение. У тебя есть два часа, чтобы доехать сюда. Если я не увижу тебя в дверях, я вызываю службу контроля и дежурную часть. Скажу, что в подъезде двое ребят без присмотра. Ключи оставлю у соседки.
— Ты не сделаешь этого... — прошипел сын.
— Проверь, — сказала я и нажала отбой.
Дыхание стало неровным, но я решительно захлопнула замок чемодана.
Час тишины
Следующие полтора часа прошли в гулком ожидании. Внуки, почувствовав неладное, притихли.
Тёма перестал прыгать на диване и теперь сосредоточенно строил из кубиков башню: она получалась высокой и шаткой. Вика сидела на ковре, обнимая свой рюкзачок, и смотрела на меня огромными, настороженными глазами.
— Ба, а ты правда уедешь? — тихо спросила она.
У меня внутри всё сжалось. Тот самый голос в голове настойчиво требовал: «Сдавайся. Распаковывай вещи. Это же дети». Но я вспомнила список «особых продуктов» и Катину счастливую шляпу в такси.
— Правда, Викуль. У меня тоже есть дела. Важные, — я погладила её по голове.
Рука была сухой и какой-то неживой.
Катя вышла на связь в аэропорту. Сообщения в чате сыпались одно за другим: каждое казалось пощечиной.
«Вы в своем уме? Я уже на посадке!»
«Вы ломаете детям всё!»
«Если с ними что-то случится, я обращусь в инстанции. Вы теперь чужой человек!»
Я не стала отвечать. И тут в дверь не постучали: в неё ударили кулаком.
Нежданный гость
Данил ворвался в квартиру, не снимая куртки. Лицо багровое, галстук съехал набок. Он выглядел так, будто пробежал кросс, хотя просто поднялся на лифте.
— Ты с ума сошла? — закричал он прямо с порога.
— Какое ведомство? Какая дежурная часть? Ты понимаешь, что мне завтра в офис к восьми утра?!
— Понимаю, — я спокойно поправила воротник плаща.
— А я завтра к восьми утра буду на процедурах. Каждому своё, Даня.
— Ну, мам, включи голову! Катя улетела. Я один. Мне что, их в офис с собой тащить? Или в коридоре оставить? Ты же всегда помогала! Что изменилось?
Я посмотрела на сына. В его глазах не было тревоги за детей: там читался только гнев человека, у которого внезапно сломался удобный механизм. Пылесос взбунтовался, микроволновка уехала в отпуск.
Чемодан невозврата
— Изменилось то, Даня, что я услышала саму себя, — я подкатила чемодан к двери.
— Твоя бывшая жена решила, что я бесплатная помощь с расширенным сервисом. А ты решил, что это норма. Ключи на комоде. Там же лежит список её правил по питанию и танцам.
— Ты не уедешь, — он загородил дверь спиной.
— Отойди, Даня. Или я прямо сейчас при тебе набираю номер дежурного. Я предупреждала.
Он смотрел на меня секунд десять. Тяжело, со свистом дыша. А потом вдруг сник: плечи опустились, он зло отпихнул ногой детский кроссовок.
— Ну и катись, — бросил он сквозь зубы.
— Только не удивляйся потом, когда внуки тебя не узнают. И когда тебе самой поддержка понадобится, не звони.
— Я и не звоню, — ответила я, выходя на лестницу.
— Это вы мне звоните, когда вам нужно за мой счет «выдохнуть».
Путь от себя к себе
В такси пахло свежестью и тишиной. Я смотрела в окно на вечерний город, на огни витрин, на спешащих женщин с пакетами.
Я чувствовала себя странно. Не было радости или триумфа. Была только гулкая тяжесть в ногах и невероятная, пугающая легкость в мыслях.
Я выключила аппарат. Экран погас, отразив моё лицо: теперь это было лицо женщины, у которой в сумке лежит билет на поезд.
Я воспитала своих детей. А за чужой отдых я больше платить своим временем не собиралась.
Напоследок дня я просто закрыла глаза. Завтра обещали солнце.
Не пропускайте новые жизненные повороты, и заглядывайте в комментарии.
Ваше мнение и ваш опыт для меня важнее любого рейтинга, рассмотрим всё по-честному!