Шекспир, которого мы заслужили: как декорации Hamnet играют лучше актеров и почему вы будете рыдать над стульями

Шекспир, которого мы заслужили: как декорации Hamnet играют лучше актеров и почему вы будете рыдать над стульями

Знаете, бывают дни, когда хочется не просто кино, а чтобы душу вынули, прополоскали в ледяной воде и повесили сушиться на ветру. И вот, Хлоя Чжао — та самая, что заставила нас полюбить автофургоны в Nomadland — решила взяться за святое. За Шекспира. Точнее, за его умершего сына и жену, которая, судя по всему, тащила на себе весь этот гениальный балаган. Речь, конечно, о Hamnet .

Но сегодня мы не будем петь дифирамбы Полу Мескалу (хотя этот ирландский принц печали с его вечно грустными глазами и скандально короткими шортами в реальной жизни заслуживает отдельной оды) или Джесси Бакли (женщине, способной сыграть хоть телефонную книгу так, что вы разрыдаетесь). Мы поговорим о тех, кто обычно остается в тени, пока звезды полируют свои «Оскары». О декораторах. А именно — об Элис Фелтон.

Фелтон, работавшая над безумной The Favourite Йоргоса Лантимоса (помните тех кроликов?), снова в деле. И то, что она сотворила в Hamnet , — это не просто расстановка мебели. Это, черт возьми, психотерапия через интерьер.

Мир в коробочке

Когда Элис прочитала сценарий, у нее, видимо, сработал тот же рефлекс, что и у нас с вами, когда мы видим хорошую драму: невозможно оторваться. Но вместо того чтобы бежать за вином, она начала думать о «замкнутом мире». В отличие от какой-нибудь Cruella , где нужно одеть 120 площадок, здесь все интимно. Камерно. Мы смотрим на мир глазами Агнес (жена Шекспира, если кто прогуливал литературу), и этот мир не про беготню по рынкам с трюками в стиле Тома Круза. Это история про дом. Про семью. Про то, что если мы не поверим в этот быт, то грош цена всем шекспировским страстям.

50 оттенков скорби

Фелтон и её команда подошли к цвету так, будто они не декораторы, а художники эпохи Возрождения на антидепрессантах. Дом Шекспиров в Хенли — это царство бежевого и коричневого. Скука смертная, пока не появляется Агнес. Она приносит с собой красный и зеленый — природу, жизнь, страсть! А Уилл (наш дорогой Шекспир)? Он весь в синем. Потому что витает в облаках. Классический творческий муж: голова в небесах, а чернила разлиты по всему столу. Пол Мескал, кстати, настоял на том, чтобы его рабочий стол был в полном хаосе. Видимо, метод Станиславского теперь включает и беспорядок на рабочем месте.

Но самое интересное — и страшное — начинается потом. Помните «голубой период» Пикассо? Тут у нас «период скорби». Когда умирает маленький Хамнет, цвета из фильма буквально вымываются. Платья Агнес становятся темно-серыми, драпировки на кроватях тускнеют. Вы можете даже не заметить этого сознанием, но ваше подсознание уже начнет бить тревогу. Комната холодеет, и вам даже не нужен кондиционер.

Детская, от которой мурашки по коже

Детская на чердаке… Ох. Сначала это место игр, шалашей из палок и вечно незаправленных кроватей (потому что Агнес — мать-хиппи своего времени, ей важнее свобода, чем порядок). Но после смерти сына одна кровать исчезает. Её сжигают. Да-да, в те времена с чумой не шутили: умер — сжигай всё, включая любимое одеяло. Эту сцену, где брат Агнес (Джо Элвин, бывший Тейлор Свифт, дамы и господа, минутка сплетен!) сжигает вещи мальчика, частично вырезали, но пустота в комнате кричит громче любого пожара.

Аптека для души и тела

Отдельный респект за травничество. Мэгги О’Фаррелл написала книгу с такой детализацией, что хоть сейчас открывай аптеку, а киношники пошли дальше. Они вырастили настоящий сад трав! Пригласили консультанта из Королевских ботанических садов. Джесси Бакли реально ходила собирать травы, училась их правильно щипать и смешивать. Никакой бутафории из пластика. Если на экране Агнес делает мазь, то, скорее всего, эта мазь реально работает. Вот это я понимаю — погружение в роль.

Весь мир — театр, а мы в нем — строители

И, конечно, финал. Агнес в театре «Глобус» смотрит Hamlet . Сцену, где Шекспир играет призрака отца (ирония судьбы, да?). Хлоя Чжао хотела снимать в настоящем «Глобусе», но там летом туристический ад, поэтому что они сделали? Правильно, построили свой