Свекровь положила перед невесткой счёт из ресторана и сказала: «Это твоя часть за наш семейный праздник».
Ирина посмотрела на цифру внизу страницы. Сто семьдесят тысяч рублей. За юбилей женщины, которая за восемь лет совместной жизни ни разу не назвала её по имени — только «Костина жена» или, в лучшем случае, «невестка».
На кухне пахло подгоревшим молоком. Трёхлетняя Полина опрокинула чашку, и теперь Ирина должна была одновременно вытирать лужу, успокаивать дочь и как-то реагировать на этот листок бумаги, который свекровь держала перед её носом с видом судебного пристава.
Зинаида Васильевна стояла посреди их маленькой кухни в новом кашемировом пальто — том самом, на которое намекала последние три месяца. Судя по всему, намёки дошли до адресата: Костя всё-таки купил маме подарок. Из их общего бюджета, разумеется.
Ирина работала экономистом в управляющей компании. Работа нервная, клиенты вечно недовольны, зарплата средняя. Но она любила цифры за их честность. Цифры не умели льстить и манипулировать. В отличие от некоторых людей.
Муж Ирины, Константин, был человеком мягким. Слишком мягким. Он работал инженером на заводе, получал неплохо, но его зарплата растворялась в воздухе, как утренний туман. То маме на лечение, то брату на ремонт машины, то на «срочные» нужды родственников, которые почему-то всегда возникали именно тогда, когда Ирина откладывала деньги на что-то важное.
Свекровь жила в соседнем доме. Это было и благословением, и проклятием. С одной стороны, помогала иногда с Полиной. С другой — контролировала каждый шаг невестки. Сколько Ирина потратила в магазине, какие занавески повесила, почему купила дорогой сыр вместо плавленого.
И вот теперь — счёт за банкет.
Три недели назад Зинаида Васильевна объявила, что празднует шестидесятипятилетие. Ирина предложила скромный семейный ужин дома. Свекровь посмотрела на неё так, будто невестка предложила отметить юбилей на помойке.
Праздник устроили в ресторане «Версаль» — самом дорогом месте в их городке. Тридцать гостей, живая музыка, фонтан из шампанского. Ирина сидела на краю стола, подсчитывая в уме стоимость каждого блюда. Когда официант принёс счёт, она чуть не потеряла сознание.
Костя тогда побледнел, но промолчал. Он всегда молчал, когда дело касалось матери.
А теперь свекровь пришла «подвести итоги».
Ирина медленно выпрямилась, вытирая руки полотенцем.
— Зинаида Васильевна, я не совсем понимаю. Это был ваш юбилей. Вы выбирали ресторан, вы приглашали гостей, вы заказывали меню.
— И что? — свекровь подняла бровь. — Это семейный праздник. Все скидываются. Брат Кости, Игорь, уже перевёл свою часть. Сестра моя, Валентина, тоже. Осталась только ты.
— Я? Или мы с Костей?
— Костя — мой сын. Он и так мне всем обязан. А ты — невестка. Пора бы уже показать, что ты часть семьи.
Ирина почувствовала, как что-то внутри неё сжимается в тугой комок. Восемь лет. Восемь лет она пыталась стать частью этой семьи. Готовила на всех праздниках, убирала после застолий, выслушивала нотации о том, как правильно воспитывать дочь. И всё равно оставалась чужой.
— Сто семьдесят тысяч, — тихо повторила Ирина. — Это больше, чем я зарабатываю за два месяца.
— Ну, значит, в кредит возьмёшь. Или у своих родителей попросишь. У них же дача есть, могут продать, если что.
Ирина замерла. Дача родителей. Крошечный домик в садовом товариществе, который отец строил своими руками двадцать лет. Единственное место, где мама выращивала свои любимые розы.
В этот момент в кухню вошёл Костя. Он только что вернулся с работы, ещё не успел снять куртку.
— О, мама! Ты уже здесь?
— Да, сынок. Объясняю твоей жене простую арифметику. — Зинаида Васильевна протянула ему счёт. — Вот, посмотри. Всё честно разделили. Ваша доля.
Костя взял бумагу, посмотрел на цифру. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Хорошо, мам. Разберёмся.
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Разберёмся? — переспросила она. — Костя, это почти двести тысяч! У нас ипотека, кредит за мебель, Полине нужны новые сапоги на зиму...
— Ирина, не при маме, — тихо сказал муж, и в его голосе было что-то новое. Не просьба — приказ.
Зинаида Васильевна победно улыбнулась.
— Вот видишь, сынок всё понимает. В отличие от некоторых. Ладно, я пойду. Жду перевод до конца недели.
Она вышла, оставив после себя запах дорогих духов и тяжёлое молчание.
Ирина смотрела на мужа. На человека, с которым прожила восемь лет. Родила дочь. Строила планы на будущее.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— Ира, ну что ты хочешь? Это мама. Она так ждала этот юбилей. Нельзя же было ударить в грязь лицом перед родственниками.
— Перед какими родственниками? Перед тётей Валей, которая каждый раз спрашивает, почему я ещё не родила сына? Перед твоим братом, который три года назад занял у нас пятьдесят тысяч и до сих пор не вернул?
— Игорь вернёт. Он обещал.
— Он обещает уже три года!
Полина, сидевшая в углу кухни с куклой, заплакала. Ирина машинально подошла к ней, взяла на руки.
— Тише, зайка, тише. Мама с папой просто разговаривают.
Костя вздохнул.
— Ира, давай не будем сейчас. Я устал. Завтра всё обсудим.
Он ушёл в комнату, включил телевизор. Через минуту оттуда донеслись звуки футбольного матча.
Ирина стояла посреди кухни с дочерью на руках и смотрела на этот злополучный счёт, который свекровь оставила на столе. Сто семьдесят тысяч. Цена за право называться «частью семьи».
В ту ночь Ирина не спала. Она лежала в темноте, слушая мерное дыхание мужа, и думала. Вспоминала.
Как три года назад свекровь настояла, чтобы они взяли большую ипотеку на трёхкомнатную квартиру вместо скромной двушки. «Вам же детей ещё рожать, зачем в тесноте ютиться?» Детей больше не было, а платежи съедали половину бюджета.
Как два года назад Зинаида Васильевна «посоветовала» Косте купить новую машину, потому что на старой «стыдно к людям подъехать». Кредит за машину они выплачивали до сих пор.
Как каждый месяц из семейного бюджета утекали деньги на «помощь маме» — то холодильник сломался, то крыша потекла, то просто «на жизнь не хватает».
Ирина тихо встала и прошла в кухню. Открыла ноутбук. Зашла в банковское приложение.
На общем счёте было двадцать три тысячи рублей. До зарплаты ещё две недели.
Она открыла другой счёт. Тот, о котором Костя не знал. Там лежали её личные накопления — небольшие суммы, которые она откладывала с премий и подработок. Сорок семь тысяч. Копила на курсы повышения квалификации, чтобы найти работу получше.
Ирина долго смотрела на эти цифры. Потом закрыла приложение и открыла поисковик.
«Раздел имущества при разводе».
Следующие три дня Ирина вела себя как обычно. Готовила, убирала, водила Полину в детский сад. Улыбалась мужу, когда он возвращался с работы. Не поднимала тему счёта.
Костя, видимо, решил, что жена «одумалась». Он даже принёс ей цветы в пятницу — три гвоздики из ларька у метро.
— Ир, ты же понимаешь, что я тебя люблю? — сказал он, протягивая букет. — Просто мама... она сложный человек. Но она добра в глубине души.
Ирина взяла цветы. Посмотрела на мужа. На его мягкое, когда-то любимое лицо.
— Костя, я хочу поговорить. Серьёзно.
— Опять про деньги? — он сразу напрягся.
— Про нашу жизнь. Сядь, пожалуйста.
Они сели за кухонный стол. Полина играла в комнате, было слышно, как она разговаривает с куклами.
— Костя, за восемь лет нашего брака мы отдали твоей семье больше миллиона рублей. Я подсчитала. Юбилеи, «помощь», подарки, кредиты Игоря, которые никто не возвращает. Миллион. Ты понимаешь, что на эти деньги мы могли бы закрыть ипотеку?
— Ира, ну ты преувеличиваешь...
— Нет. — Она достала из кармана сложенный лист бумаги. — Вот. Я всё записала. Каждый перевод, каждый чек. Я же экономист, Костя. Цифры — это моя работа.
Костя посмотрел на список. Его лицо вытянулось.
— Откуда ты...
— Из наших банковских выписок. Из твоих переводов, которые ты делал «маме на лекарства» и «Игорю до получки». Ты хоть раз проверял, на что идут эти деньги?
— Мама бы не обманула...
— Костя, твоя мама купила новое пальто за восемьдесят тысяч. В тот самый месяц, когда мы не могли оплатить счёт за электричество, потому что «срочно» переводили ей на «операцию». Какая операция, Костя? Она здоровее нас обоих!
Муж молчал. Его руки сжались в кулаки.
— И что ты предлагаешь? Отказать матери?
— Я предлагаю начать жить своей семьёй. Нашей семьёй. Я, ты, Полина. Мы — семья. А твоя мама — отдельный человек со своей пенсией, своей квартирой и своими доходами.
— Ты не понимаешь. Она меня одна растила. Я ей всем обязан.
— Ты ей обязан благодарностью и уважением. Но не обязан содержать её до конца жизни за счёт собственной дочери.
Костя вскочил.
— При чём тут Полина?
— При том, что через год ей в школу. Нужны будут деньги на форму, на учебники, на кружки. А мы до сих пор платим кредиты, которые брали по «советам» твоей матери.
— Ира, хватит! — его голос сорвался. — Я не позволю тебе так говорить о маме! Она — святая женщина, которая всю жизнь на меня положила!
Ирина медленно встала.
— Костя, я люблю тебя. Но я больше не могу так жить. Я не банкомат и не обслуживающий персонал. Я твоя жена. И я хочу, чтобы ты выбрал.
— Выбрал? Между тобой и мамой?
— Между семьёй, которую мы создали, и семьёй, из которой ты вышел.
Повисла тишина. За окном загудела машина. Где-то залаяла собака.
— Это шантаж, — сказал Костя. — Ты меня шантажируешь.
— Нет. Я ставлю вопрос. Впервые за восемь лет. И жду ответа.
Он смотрел на неё долго. Потом отвернулся.
— Мне нужно подумать.
— Думай. Но деньги за юбилей я платить не буду. Ни копейки.
В субботу Ирина отвезла Полину к своим родителям. Сказала, что ей нужно разобраться с делами.
Мама посмотрела на дочь внимательно.
— Ира, у тебя всё хорошо?
— Будет хорошо, мам. Скоро будет.
Она вернулась домой к вечеру. Костя сидел на кухне, перед ним стояла бутылка коньяка. Рядом — свекровь.
— О, явилась, — процедила Зинаида Васильевна. — Я слышала, ты тут ультиматумы ставишь?
Ирина не ответила. Прошла мимо них в комнату, достала чемодан.
— Ты что делаешь? — Костя появился в дверях.
— Собираю вещи. Свои и Полины.
— Куда?
— К родителям. Пока ты «думаешь».
— Ира, не надо так...
— Костя, ты выбрал. Ты позвал сюда мать вместо того, чтобы поговорить со мной. Ты снова выбрал её.
Зинаида Васильевна появилась за спиной сына.
— Правильно, пусть уходит! Я же говорила, сынок, не та она женщина. Меркантильная, расчётливая. Нормальная жена мужа слушает, а не скандалы закатывает.
Ирина застегнула чемодан.
— Зинаида Васильевна, за восемь лет вы ни разу не сказали мне доброго слова. Ни разу не спросили, как я себя чувствую. Ни разу не помогли с внучкой просто так, без упрёков. Вы использовали меня как кошелёк и обслугу. Но это закончилось.
— Да как ты смеешь!
— Смею. Потому что больше не боюсь.
Она взяла чемодан и прошла к двери.
— Ира! — Костя схватил её за руку. — Не уходи. Мы же можем договориться...
— Договориться? — она обернулась. — О чём? О том, сколько ещё моих денег отдать твоей маме? О том, как мне правильно молчать, когда она меня оскорбляет?
— Я поговорю с ней...
— Ты говоришь это восемь лет. И каждый раз выбираешь её сторону.
Она освободила руку и вышла.
Прошёл месяц.
Ирина жила у родителей. Полина привыкала к новому детскому саду. Было непросто, но впервые за долгое время Ирина чувствовала, что может дышать.
Костя звонил каждый день. Сначала уговаривал, потом угрожал, потом плакал.
— Мама в больнице, у неё давление! — кричал он в трубку. — Это ты виновата!
Ирина знала, что давление у свекрови поднимается каждый раз, когда кто-то смеет ей перечить. Это было проверенное оружие.
— Костя, я подала на раздел имущества, — спокойно сказала она. — Если хочешь сохранить семью — приезжай. Один. Без мамы. И будь готов меняться.
Он приехал через неделю. Похудевший, осунувшийся. Без цветов.
Они сидели на скамейке в парке. Полина играла на площадке неподалёку.
— Мама выставила квартиру на продажу, — сказал Костя. — Говорит, не может больше жить одна.
— И что?
— Она хочет переехать к нам.
Ирина молчала.
— Ира, я понимаю, что ты против. Но я не могу её бросить.
— Никто не просит тебя бросать. Помогать родителям — это нормально. Ненормально, когда твоя мать решает, как нам жить, на что тратить деньги и как воспитывать дочь.
— Но она же помогала с Полиной...
— Она сидела с Полиной дважды в месяц и каждый раз напоминала об этом как о великом одолжении. А потом рассказывала всем родственникам, какая я неблагодарная невестка.
Костя опустил голову.
— Я не знаю, что делать.
— Зато я знаю. — Ирина достала из сумки папку. — Вот расчёт. Если мы продадим квартиру и разделим всё пополам, ты сможешь купить маме однушку в том же районе. А я куплю себе маленькую студию и буду жить с Полиной. Отдельно от твоей семьи.
— Это развод?
— Это выход. Для всех.
Костя смотрел на бумаги долго. Потом поднял глаза.
— А если я откажусь от маминых требований? Если скажу ей, что ты важнее?
— Ты сможешь?
Молчание. Долгое, тяжёлое.
— Не знаю, — наконец признался он. — Она же мать. Она будет плакать, болеть...
Ирина встала.
— Вот и ответ, Костя. Она будет плакать и болеть. А я буду жить. Сама. Без этого цирка.
Она подозвала Полину, взяла её за руку.
— Подпиши бумаги. Мой адвокат свяжется с тобой на неделе.
Развод оформили быстро. Ирина получила свою долю, купила небольшую квартиру в новом районе. Устроилась на работу в крупную компанию — те самые курсы повышения квалификации, на которые она копила, всё-таки пригодились.
Полина скучала по папе. Они виделись по выходным. Костя приезжал один — Зинаиду Васильевну Ирина запретила приводить.
— Как там твоя мама? — спросила она однажды, когда он привёз дочь после прогулки.
— Переехала ко мне. Жалуется на всё. Говорит, что без тебя в доме бардак.
Ирина усмехнулась.
— Ну вот. Теперь она знает, сколько стоило моё «бесплатное» обслуживание.
Костя помолчал.
— Ира, я был дураком.
— Был.
— Можно начать сначала?
Она посмотрела на него. На этого мягкого, слабого человека, который так и не научился говорить «нет» своей матери.
— Нет, Костя. Нельзя.
Прошёл год.
Ирина стояла на балконе своей новой квартиры. Маленькой, уютной, полностью своей. На подоконнике цвели фиалки — мама подарила на новоселье.
Полина играла в комнате с подружкой из соседнего подъезда. Скоро нужно было собираться в школу — через неделю первое сентября.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ирина Владимировна? Это из бухгалтерии «ТехноПром». Мы рассмотрели вашу заявку на должность главного экономиста. Хотим пригласить вас на собеседование.
Ирина улыбнулась.
— Когда можно подъехать?
Она положила трубку и посмотрела на город за окном. На этот новый район, где её никто не знал, где не нужно было притворяться и терпеть.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Кости: «Мама опять заболела. Можешь одолжить до пятницы?»
Ирина прочитала, покачала головой и нажала «удалить».
Она больше не была «невесткой». Она была просто Ириной. Женщиной, которая научилась говорить «нет».
И это было лучшее, что она сделала в своей жизни.
