- Я же вам уже объяснял. У вашей жены никогда не будет прежней внешности. Никогда. Последствия аварии исключают это полностью. Хирурги пытаются создать какую-то другую, по возможности эстетическую версию. Но какой будет результат мы предсказать сейчас не можем. Вы хотите сами сообщить ей это? Или доверяете сделать это мне?
Подслушивая, как мой хирург говорит с мужем, в шоке сползаю по стене вниз, трогая загипсованное полимером лицо и торчащие спицы.
Вспоминаю персонажа из "Восставших из ада", со спицами в лице.
Я никогда не буду собой больше??
- Сейчас я вас очень прошу не стрессовать ее своими чувствами, - продолжает Линар Александрович. - А обнадежить, что решение проблемы есть.
Я помню только аварию и оглушающий удар в нос. Больше ничего...
Проснулась как мумия. С бинтами на лице, шее и руках.
И мне никто не сказал, что я... потеряла лицо. Нет, я конечно, между порциями снотворного догадывалась, что гипс и спицы на моем лице неспроста...
А так, я почти все время спала под препаратами. Когда приходила в себя, был либо Костя, который в основном обвинял и ругал, что я села за руль в гололед на голой резине, либо был мой врач - Линар Александрович... Всегда уставший, немного циничный и резкий, запрещающий мне истерить. Но зато с забавным чувством чёрного юмора.
Два раза приходила мама.
Лежу, вспоминаю ее визиты. "Ничего-ничего, Белка... главное жива. Руки-ноги - целы. Работать сможешь. А красавицей ты у нас никогда не была и так. Ничего-ничего...".
Лучше бы не приходила.
Потом как-то через ее телефон звонила сестра Геля: "Ладно, Белка, не всем быть красавицами. Живут и так люди. Можно я твой шёлковый шарф заберу? Мне к платью нужен.".
Геля вышла у мамы красивая, а я нет. Хотя назвали меня перспективно - Изабеллой. Но... выстрел был холостой! Поэтому, Беллой меня никто никогда не звал. Только Белкой. И так повелось, что Геля с детства выпрашивает у меня все красивое для себя. И я отдавала... она младшая... ей и правда всё идет больше.
Но в этот раз, словно что-то щелкнуло внутри.
"Нет. Нельзя. Он мой..." .
И тут же выволочка от матери: "Ну уж шарф сестре пожалела! Куда он тебе сейчас?"
А вот обернусь в шелка и буду медленно ползти в сторону богадельни! Или мне теперь не жить вообще?!
Прошу ее больше не приходить.
"Кому ты сейчас кроме меня нужна-то?"
Мужу. Нужна же?
- Подождите. Она будет изуродована? - слышу Костин голос с нотками претензии. - Сильно??
- Ваша жена выжила и это чудо. Мы сшивали ей сонную артерию. У нее сохранены глаза, зубы, мимика и достаточный ресурс кожи для эстетической пластики. Мы проделали фантастически хорошую работу. Собрали кости. Да, иначе. Но сейчас ей нужна уже эстетическая операция по реконструкции мягких тканей. У нее прекрасный прогноз! Хирурги попробуют сделать из нее красавицу.
- А с чего вы взяли, что нам это нужно. Мы хотим вернуть все как было.
- Я еще раз объясняю... - терпеливо.
- Понял, ладно. Реконструкция, да?
- Да. Но это... недешево.
- Сколько?
- Девятьсот тысяч, если попадёте в программу. Но на квоты вперед берут детей, должен предупредить.
- А если не попадем?
- В два раза дороже.
Тишина.
- Я не понимаю за что такие деньги, честно говоря? - раздраженно. - За несколько часов работы пластического хирурга? Это уж слишком.
- Для женщины лицо это жизненно важно. Вы же муж. Ищите возможности. Хирурги сделают ее снова красивой.
- Не знаю... В общем-то она и не была красавицей, если уж честно, - вдруг задумчиво произносит Костя. - Может и так... будет ничего.
И я... кажется, сейчас потеряю сознание от того, как это низко и предательски с его стороны.
"Ничего"?!
- Она знаете... просто была... милая и забавная.
- "Была"? Ваша жена жива, слава Богу.
- Я к тому, что не за внешность ее... в общем, выбрал.
- Не думаю, что потерявшая лицо женщина будет забавной. Но воля ваша, - чуть хамовато произносит Линар Александрович. - Кто сообщит ей?
- Вы... Вы, наверное, умеете. Хотя, нет, подождите. Я. Хотя, нет... Мне надо подумать.
Подумать?
Держась за стеночку, поднимаюсь и ползу обратно к своей кушетке. Ходить сложно. Я встала только вчера на ноги. Действует лекарство. Иначе, я бы уже наверное билась в истерике.
Миллион восемьсот. У меня их нет. Я их не заработаю. Даже если пойду работать простигосподи какой-нибудь. А я не пойду. Да и кому нужна простигосподи без лица?
Скребу на автомате ногтями по полимеру на лице. Ноет всё, зудит... Что там? Версий множество. От Гуинплена до Франкенштейна. Я буду такая "забавная", раз уж "некрасавица". Пойду в цирк. Сколько там платят? Наскребу на пластику?
Мне хочется разломать гипс и посмотреть.
Но зеркал в палате нет. Никто не позаботился принести мне зарядное на телефон. Я бы хоть сфоткалась...
Никогда не любила свое лицо. Боже, какая же я была дура! У меня были чудесные глаза и улыбка. Разве этого было мало?
Придерживая корсет на ребрах, ложусь на спину. Смотрю в потолок. Перевожу взгляд на стойку с капельницей. Мне хочется ударить мужа ей. Первый раз в жизни хочется ударить его!
А еще, я надеюсь, что это просто такая версия мужской истерики. Он просто в шоке, да? Истерика сейчас пройдёт. И Костя зайдёт ко мне, скажет, что все хорошо. И он обо всем позаботится. Не за внешность полюбил - это же не оскорбление, да?
В последнее время у нас было не очень. А когда было хорошо?
Почему я вышла за него вообще? Напомните мне, дуре? Помимо того, что Костя умел ухаживать и был первым красавцем на факультете? Ну... Костя был... упорядоченный и "безопасный". Мой отец - нет. А Костя был такой безопасный, такой правильный... Именно то, чего мне не хватало.
Заходит не муж, а Линар Александрович.
- Я все слышала... - мычу я.
Говорить в моей "железной маске" не просто.
- Кто тебе разрешил вставать?
- Не отвлекайтесь. Что там? Все плохо?
- Нет. Это все будем завтра снимать. Все у тебя на месте - нос, челюсти, скулы, брови, мы тебе даже прикус подправили, но есть нюансы.
- Нос - это конечно спасибо. А нюансы - это то, что он на лбу?
- То, что он без горбинки. Пришлось брать из ребра ткани, чтобы восстановить его.
Накрывает меня вторым одеялом. За окном снежно... Чувствую поток свежего воздуха.
Промаргиваю слезы.
- Не сметь рыдать, - строго. - У тебя шов на веке.
Шмыгаю стойко носом.
- Короче, так... Супруг твой на пластику не настроен. Очереди по квоте ты будешь ждать не один год. У меня есть сомнительное предложение, коллега.
Я заканчивала мед. Наверное, ляпнула под наркозом?
- Жгите.
- У моих ординаторов практика. Я могу им выложить тебя как экспериментальный образец для проб и набивания руки. Прямо завтра.
- Супер. Все-таки, Франкенштейн. Один глаз будет азиатский, второй с поволокой, потому что на него уронили скальпель. Да?
- Ну... Не исключено. Но я обещаю, что буду следить за каждым штрихом. Ты напишешь согласие на это. Отказ от претензий за результат. С тебя возьмут деньги только на реабилитацию.
- Сколько?
- Примерно триста. Если будешь заживать без приколов, то сумма уменьшится. Будут осложнения, увеличится.
В этот момент все приличные женщины должны снимать с пальца обручальное кольцо с бриллиантом. Грустно отдавать доктору, сообщая, что это покроет все расходы. Но мое кольцо из белой керамики. Это показалось Косте нежнее и оригинальнее золотого с бриллиантом. Да и то лопнуло при аварии. Начнёшь тут понимать восточных женщин. Которые без махра замуж ни ногой!
- Мужу сообщать не советую. Отговорит.
- Почему?
- Потому... - с ноткой недовольства.
- Я, увы, безработная сейчас.
Муж убедил уйти с работы.
- И в ближайшее время вряд ли меня куда-то возьмут. Или вы знаете вакансии для Франкенштейнов?
- Поищем... А, кстати... Есть у меня один вариант, - щёлкает пальцами. - Если опять же, будешь заживать без приколов.
- Клянусь, не прикалываться с этим! Хороший вариант?
- Нет. Отвратительный. Но платить будут нормально, если удержишься.
- А что там?
- Уход за большим домом и... "питомцем" с дурным характером.
Он так произносит "питомцем"...
- Чудовищем каким что ли? - подозрительно пытаюсь скосить глаза.
- Таки да. Чудовище серьёзное. Ты должна будешь не попадаться ему на глаза. Не нарушать его пространство. Ничем не раздражать. Чтобы он не ощущал тебя в доме.
Трогаю опять пальцами лицо.
Не попадаться на глаза отныне моё новое кредо.
- Я согласна.
Мои волосы стянуты наверх. И спрятаны под сетку. Уши как малиновые вареники. За ними чёрные опухшие швы. Лицо как шар! Две операции подряд. Заживаю "без приколов". Но Линар Александрович словно не очень доволен.
Да и так орал на ординаторов после операции... Я отходя от наркоза все слышала, да-да! Так орал и витиевато обзывал их , что наверное, нет смысла ожидать красоту. Будет уже как будет. Претензий к результату у меня "нет".
Но все еще есть надежда.
- Здесь перетянули, конечно. Сидоренко, чтоб ее... Фантазии мне здесь свои про "лисьи глазки"... - ворчит Линар Александрович. - И здесь тоже. Это уже Лапин. Отнял у тебя лет пять...
- Жизни? - выдыхаю испуганно.
- Тьфу ты... Возраста! Но в целом, отлично.
- Отлично?.. - всхлипываю, вспоминая свои вареники и черные уродливые нити, торчащие как щетина в районе ушей.
- Ну-ка, не реветь! Отлично заживаешь.
- А губы зачем? Целые же были губы.
- Белла, мы косметические швы прятали. А куда его денешь здесь? Только под кромку губы. Красная кайма будет выразительнее и всего лишь.
- Такие огромные...
- Это отек, успокойся. На третий день он максимален. Сейчас я посмотрю, сниму швы и поедешь домой. На осмотр ко мне через три дня. Рекомендации все исполнять. Пластыри самой не отрывать. Мимическую активность минимизировать.
- Чего?
- Не кривляться, говорю.
Швы снимать омерзительно неприятно. И местами больно. Но я терплю, не пикнув. Словно это жертва магическим образом может повлиять на результат. Я постоянно торгуюсь с боженькой, что у меня можно забрать, взамен на то, чтобы вернуть лицо.
Я - это тот случай, когда возраст приходит, а зрелость все нет. И я продолжаю чувствовать себя бесправным подростком в этом недоброжелательном взрослом мире. Нет, я конечно умею имитировать взрослость...
Ох, не надо было уходить с работы!
Клеит пластырь обратно.
- Я тоже хочу посмотреть.
- Нет. Я тебе запрещаю.
Отворачивает от меня зеркало.
- Почему? Ничего не получилось?
- Послушай, у тебя вместо черт лица сейчас синяки, швы и отёки. И это нормально. Но тебя это расстроит. Зачем смотреть, если это никак не напоминает то, что получится в финале.
- Какая я буду?
- Как коллективная фантазия моих ординаторов.
Можно мне список фамилий? Я хочу посмотреть им в глаза.
Отпускает.
Собрав сумку сижу на краю кровати. В руках пакет с таблетками и несколько ампул. Я попросилась домой как можно раньше. Это все я сама могу себе. А каждый день пребывания в больнице - это ого-го сколько!
Кручу в руках телефон.
Сколько времени мужчине нужно на истерику? Недели достаточно? Костя больше не обвиняет меня во всех грехах. Вежливо спрашивает про самочувствие. Это хороший знак?
У него командировка, мы разговаривали только по телефону.
Линар Александрович поставил стакан кофе на то, что Костя денег не даст. Даже эти триста. Сказал, что мог бы поставить и штуку баксов, но не готов разорить меня еще и на эту сумму. Костя обещал мне подумать.
- Костя, а что там с деньгами?
- Ты знаешь, я решил, что мы сначала посмотрим на результат первой операции. Быть может, он нас удовлетворит. Вот пусть все заживет. Поживём с этим. А потом я решу. Потому что повторный наркоз это очень вредно. А мы планировали ребёнка, ты помнишь? И если уж делать операцию, то после того, как закончишь лактацию. Во-вторых, ты у меня не публичное лицо, чтобы сходить с ума от пары шрамов. Ты... домохозяйка. На тебя смотрю только я. И меня эти пара шрамов не напугают. К тому же, я консультировался с очень маститым врачом, и он мне сказал, что такая степень... мм... такая степень "изменений во внешности", - подбирает слова потактичнее, - не входит в случаи, когда обязательно требуется пластика. По квоте ты не пройдёшь. Эти программы для более сильных уродств.
Таким тоном... со мной таким тоном в детстве говорила мать. Как будто я ее собственность. И только ей решать что будет и как. У Кости, конечно, иногда проскальзывало. И я позволяла. Ну... чтобы он чувствовал себя мужчиной в отношениях. Как это? "Не кастрировать мужа", вот. Но сейчас он переходит какую-то грань. А может просто я чувствую себя слишком уязвимо и мне режет.
Это его "я решу" вдруг появилось, когда я бросила работу, и он стал давать мне деньги. И я поначалу радовалась, что Костя все ближе к образу мужчины, которого бы мне хотелось видеть рядом. Но что-то пошло не так. Решения все чаще были не про мои проблемы, а про его удобства. Приплыли?
- Мм... понятно.
- Ты же знаешь, что я люблю тебя любой. Кому еще ты собралась нравиться? В общем, я решил так. Пока - нет, - категорично.
Как сказать ему, что мне ее уже сделали?
Возможно, я выйду из под пера маэстров-ординаторов квазимодой. И тогда Костя меня просто убьёт за потраченные зря деньги! Костя... экономный.
Да ладно, Белка, называй вещи своими именами. Костя твой жмот...
Деньги организовал Линар Александрович, подсуетился для меня с медицинским кредитом от какого-то фонда. Кредит короткий. На полгода. И теперь надо как-то отдавать. Единственное, что у меня было моё - машина. А она после аварии в хлам. Отдавать совершенно нечем.
- Костя, мне нужно триста тысяч. Очень.
Давай, Костя... Я в тебя верю. Ты же клялся, "в болезни и здравии"... Будь человеком. Найди для меня эти деньги! Ну не ехать же с заклеенным лицом обслуживать какого-то неадеквата под следствием, как предлагает Линар Александрович? С проживанием!
Да о таком вслух мужу сказать страшно.
- Костя, ну, пожалуйста....
Ну просто сейчас, когда мне так уязвимо, будь человеком! Подставь пресловутое плечо! Есть у тебя этот важный мужской орган?!
- Я всё сказал.
Скидывает.
Пам-пам. Как-то неправильно работают наши плечи.
Расстроившись, я возвращаюсь домой без предупреждения.
Пугаюсь себя в отражении окна такси.
Натягиваю поглубже капюшон, чтобы не пугать людей своей новой реальностью.
Ехать страшно. Авария стоит перед глазами. И я сжимаюсь на каждый сигнал клаксона и слишком резкое торможение. Сердце ускоренно бьётся.
Стискиваю в руках ключи.
В нашей квартире горит свет. Костя дома. А говорил - командировка.
Поднимаюсь. Сама открываю дверь.
Запах такой... новый. Словно я в чужом доме. В ванной бежит вода.
Костины вещи брошены на диван.
На столе ноутбук. Экран горит. И глаз мой к этому экрану прилипает.
С гадким чувством в груди сажусь перед ним, читаю переписку.
И нет, это не какая-то баба. Хуже.
Юрист.
Константин: Есть ли какие-то способы разделить сейчас имущество так, чтобы моей жены оно не касалось? Она безработная. Доход есть только у меня.
Юрист: Вы планируете развод?
Константин: Нет. У нас есть разногласия по тратам. Я бы хотел контролировать все сам. Ну и в случае, если она решится на развод, чтобы понимала, что останется ни с чем. А если я решусь, то сам определю как разделить совместно нажитое.
Юрист: Боюсь, что на данном этапе это затруднительно. Только если супруга добровольно согласится на брачный договор. Высылайте документы, я посмотрю, что можно сделать.
Сижу пялюсь на экран, все расплывается.
Сдернув с полки спортивную сумку собираю самое необходимое. Начиная с шелкового своего шарфа. В комнате открыт сейф. Денег нет. Какая-то флешка. И документы. Беру в руки флешку. Зло сую ее в карман. Зачем она мне? Понятия не имею. На кухне, подавшись порыву злости, включаю на всю холодную воду. Слушая, как орёт от кипятка в душе Константин и все летит там с полок. Слушаю с садистким наслаждением.
Выключаю.
Выхожу из квартиры, захлопнув тихо дверь.
Телефон выключаю.
Куда?
Ужасно, когда у тебя из всего мира самый отзывчивый человек - твой уставший и местами хамоватый хирург, да?
- Линар Александрович... - всхлипываю в трубку. - Что там с Чудовищем? Можно прямо сегодня приступить... к проживанию?
Продолжение следует...
- Часть №2 будет опубликована 25.02 в 06:00
Автор: «Не красавица и Чудовище», Янка Рам
***
Все части:
- Часть 2 - будет опубликована 25.02 в 06:00
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
