Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Смерть: источники страха

У древних египтян был обычай: во время празднеств они вносили в залу мумию и ставили ее рядом со сторол. В обычное время мумия была в хранилище. Получается, на празднике смерть сидела за одним столом с жизнью. У староверов, еще век назад, бабушка могла заранее сшить себе одежду для похорон и поставить в сарае гроб, сделанный по ее росту. И это не считалось мрачным знаком - это было естественно. В наше время бабушки скорее копят деньги на похороны, не особо об этом распространяя информацию. Многое меняется. Кладбища сейчас выносят на окраины городов. Похоронные процессии на улицах не увидишь (в моем детстве в частном секторе гроб выносили из дома и несли по улице, которая устилалась еловыми ветками. Все соседи могли видеть процессию, слезы сопровождающих, скорбь). В этом смысле в современном мире мы делаем смерть невидимой. Но она не исчезла. Парадокс нашего времени в том, что смерть окружает нас повсюду, но мы с ней никогда не встречаемся. В кинотеатрах люди гибнут сотнями, в новостях

У древних египтян был обычай: во время празднеств они вносили в залу мумию и ставили ее рядом со сторол. В обычное время мумия была в хранилище. Получается, на празднике смерть сидела за одним столом с жизнью. У староверов, еще век назад, бабушка могла заранее сшить себе одежду для похорон и поставить в сарае гроб, сделанный по ее росту. И это не считалось мрачным знаком - это было естественно. В наше время бабушки скорее копят деньги на похороны, не особо об этом распространяя информацию.

Многое меняется. Кладбища сейчас выносят на окраины городов. Похоронные процессии на улицах не увидишь (в моем детстве в частном секторе гроб выносили из дома и несли по улице, которая устилалась еловыми ветками. Все соседи могли видеть процессию, слезы сопровождающих, скорбь). В этом смысле в современном мире мы делаем смерть невидимой. Но она не исчезла.

Парадокс нашего времени в том, что смерть окружает нас повсюду, но мы с ней никогда не встречаемся. В кинотеатрах люди гибнут сотнями, в новостях - сводки о катастрофах. Но мозг защищается: «Это к другим, ко мне не относится». Смерть на экране не воспринимается как реальность. Она становится фоновым шумом. А потом приходит по-настоящему. И человек оказывается совершенно беззащитным перед ее лицом, захваченным внезапным страхом.

Психолог Алла Борисовна Холмогорова в статье psyjournals.ru выделяет четыре источника этого растущего страха.

Культ исключительности. Нам внушают: ты особенный, ты уникальный, общие законы на тебя не распространяются. Болеть - стыдно. Стареть - неприлично. Мысль со мной этого не случится сидит глубоко, пока жизнь не доказывает обратное. И тогда наступает не просто горе, а катастрофа идентичности: как же так, я же не такой, как все?

Культ контроля. Мы привыкли планировать каждую минуту. У нас есть цели, дедлайны, графики. Мы верим, что если все правильно организовать, то можно избежать неприятностей. Но смерть не назначает встреч. Она приходит без предупреждения. Герой бунинского «Господина из Сан-Франциско» умирает в отеле, и хозяин мечется между гостями, обещая «устранить неприятность». Смерть как неприятность, которую можно устранить, - точное выражение нашей потребности все контролировать.

Пустота внутри. Если жизнь - просто набор дел и социальных достижений, если в ней нет собственного смысла, то она сама становится похожа на смерть. Сильный страх умереть - это часто страх перед бессмысленностью прожитого. Человек не успел стать собой. Он был удобным, правильным, успешным - но не живым. И смерть приходит не как завершение, а как обнажение этой пустоты.

Одиночество. В мире, где культивируются независимость и конкуренция, связи между людьми становятся поверхностными. Но наше существование нуждается в подтверждении другим человеком. Нам нужно, чтобы кто-то был свидетелем нашей жизни. В изоляции страх смерти обостряется, потому что одиночество само по себе - маленькая смерть, присутствие небытия в бытии, как говорил философ Хайдеггер.

С точки зрения гештальт-терапии, все эти механизмы объединяет одно: прерывание контакта. Мы теряем контакт со своим телом, которое когда-нибудь неизбежно умрет. Мы теряем контакт с другими людьми, которые могли бы разделить с нами этот страх. Мы теряем контакт с реальностью, пытаясь выстроить иллюзию безопасности. И чем больше мы отворачиваемся, тем сильнее страх.

В теле этот страх живет по-своему: где-то в груди сжимается, дыхание становится поверхностным, плечи напрягаются, будто защищая шею. Мы не замечаем этого напряжения годами, пока однажды оно не превращается в паническую атаку или бессонницу. Страх смерти не проговаривается - он застревает в теле.

Древние египтяне не были мудрее нас. Они просто меньше боялись, потому что не прятались. Смерть сидела с ними за одним столом, и они привыкли к ее присутствию. Мы можем не возвращаться к их обычаям. Но мы можем вернуться к простой истине: то, чему мы смотрим в лицо, перестает быть чудовищем. А то, от чего мы отворачиваемся, вырастает до размеров всего мира.

Автор: Макаревич Жанна Владимировна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru